Бокал шампанского, который всё изменил

«Прочь, служанка!» — но её брат-миллиардер ворвался в зал и сразу показал всем, кто здесь главный.

Я почувствовала, как пальцы Катрин болезненно впились в мои волосы, когда она потянула меня по холодному мраморному полу.
— Вон отсюда, грязная прислуга! — кричала она, не стесняясь ни гостей, ни камер телефонов, которые уже были направлены в нашу сторону.

Смех, шёпот, косые взгляды — всё смешалось вокруг. Я пыталась подняться, но Катрин снова дёрнула меня, и волосы натянулись так, что перед глазами на мгновение потемнело.

Но вдруг огромные двери особняка распахнулись так резко, что музыка мгновенно оборвалась. Гости обернулись. А тот, кто стоял на пороге, заставил замолчать даже самых самоуверенных.

Меня зовут Ребекка Дюбуá, но все называют Беккой. Я никогда не думала, что один-единственный бокал шампанского способен разрушить мою жизнь меньше чем за тридцать секунд. Но именно это и произошло в тот холодный вечер пятницы, в легендарном Домени де Монферран, в престижном шестнадцатом округе Парижа.

Мне было двадцать четыре. Третья подработка за неделю — и ни минуты отдыха. Я разрывалась между учёбой в медвузе и постоянной нуждой платить по счетам. Выданная униформа давила в плечах, туфли натирали с первой же минуты, а ноги ныли так, будто я стояла не три часа, а тридцать. Но мне нужны были эти деньги. Каждый евро.

Особняк семьи Хэмптон выглядел так, будто его перенесли прямо со страниц журнала о роскошной жизни. Хрустальные люстры поднимались под потолок высотой в два человеческих роста, а полированный мрамор отражал всё — даже мою усталость. Гости, одетые в haute couture, проходили мимо так, будто я была частью интерьера. Их дорогие ароматы смешивались с запахом свежих цветов и вина стоимостью моей месячной аренды.

Я была одной из сотрудников кейтеринга, нанятых на их ежегодный благотворительный вечер. Ирония была очевидной: богатые люди устраивают вечер в поддержку бедных, но обращаются с работающими на них людьми так, словно те и не люди вовсе.

До того момента всё шло идеально. Главное правило — улыбаться, подавать, молчать. Я балансировала серебряный поднос с шампанским, пробираясь между группами гостей, обсуждающих свои виллы на юге Франции и последние биржевые скачки. Руки ныли, но я продолжала улыбаться. Ещё четыре часа, — повторяла я себе. Ещё немного — и я смогу оплатить квартиру и купить учебники, которые мне так нужны.

И вот тогда всё пошло наперекосяк.

Один мужчина в льняном светлом костюме, заметно перебравший, отступил назад, громко засмеявшись над какой-то шуткой. Он меня не увидел. Его локоть задел мой поднос — и время словно замедлилось. Бокалы качнулись — я попробовала их удержать, но было поздно.

Шампанское брызнуло вперёд и… полилось прямо на платье Катрин Хэмптон.

Катрин застыла. Её глаза расширились, она смотрела на золотистые потёки, растекавшиеся по её роскошному красному платью, стоимость которого превышала мои полугодовые доходы. Лицо побледнело — а потом в один миг вспыхнуло яростью.

Я не успела даже вымолвить «простите», как её ладонь со всего размаха ударила меня по щеке. Меня качнуло, поднос выпал из рук и громко грохнул на мраморный пол. Тишина на секунду накрыла весь зал.

— Я… я очень сожалею… — прошептала я, чувствуя, как пылает щека. — Это был несчастный случай. Пожалуйста…

— Ты хоть понимаешь, сколько стоит это платье?! — визжала Катрин. — Ты хоть представляешь, что ты натворила?!

На нас смотрели все. Кто-то снимал. Кто-то обсуждал происходящее, прикрывая рот ладонью. Глаза защипало, но я сдержалась. Я не заплачу. Не здесь. И не перед ними.

И именно в этот момент двери зала распахнулись — и вошёл мужчина, от появления которого гости будто лишились дара речи…

Когда двери распахнулись, порыв холодного воздуха прокатился по залу, зашевелив подолы вечерних платьев. Музыка оборвалась, разговоры стихли. Все — даже Катрин — замерли.

На пороге стоял мужчина. Высокий, в идеально сидящем тёмном костюме, с выражением такого ледяного спокойствия, что воздух вокруг будто стал тяжелее. Его присутствие ощущалось физически — как будто он занимал собой всё пространство.

Некоторые гости сразу узнали его. Я заметила, как один мужчина прошептал своему соседу:

— Это же Александр Хэмптон…

Имя, знакомое даже мне, человеку, далёкому от мира миллиардеров. Наследник империи Hampton Global. Один из самых молодых миллиардеров Европы. Человек, о котором таблоиды писали с благоговением или страхом — в зависимости от издания.

Но никто не предупреждал, что он появится на этом вечере.

И уж точно никто не ожидал, когда он появится.

Александр медленно прошёл вперёд. Каждый его шаг эхом отдавался по мраморному полу. Его взгляд — холодный, пронзительный — перемещался от лиц гостей к моему упавшему подносу, затем к Катрин, всё ещё держащей меня за волосы.

Он остановился в нескольких шагах от нас.

— Отпусти её. Сейчас же. — Голос Александра был ровным, тихим… но от него по спине пробегал холод.

Катрин вздрогнула.

— Алекс… это не то, что ты думаешь… Она… эта девчонка испортила моё платье! Посмотри, что она сделала!

Александра её оправдания будто не интересовали. Он посмотрел на моё лицо — на покрасневшую щёку, на то, как я едва сдерживала дрожь. В его глазах промелькнуло что-то, что я не смогла распознать.

Но на Катрин он снова посмотрел так, что весь зал побледнел.

— Ты ударила её? — спросил он, тихо, слишком тихо.
— Я… я только… — Катрин начала пятиться, словно вдруг осознала, что совершила ошибку.
— Я задал вопрос.

Его тон был спокоен, но каждый слог был как приговор.

Катрин ослабила хватку и резко отпустила мои волосы. Я качнулась, но удержалась на ногах.

Александру хватило одного взгляда, чтобы понять, что случилось.

Он сделал шаг ко мне и положил руку мне на плечо — не касаясь грубо, а просто поддерживая, чтобы я не упала.

— Вам больно? — спросил он.

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. От пережитого стыда, унижения, шока. Всё смешалось.

Наверное, я только слегка кивнула.

Лицо Александра осталось неподвижным, но в его глазах появилось нечто тёмное, почти опасное.

Он обернулся к гостям — и заговорил громко, чётко:

— Благотворительный вечер, говорите? Интересная концепция, учитывая то, что я сейчас увидел. Вы собираете деньги для нуждающихся, но позволяете издеваться над людьми, которые здесь работают.

Никто не посмел возразить.

Он перевёл взгляд на Катрин — его сестру.

— Ты выставила себя на посмешище. И нашу семью — тоже.

Катрин раскрыла рот, но слова не вышли.

Александр повернулся ко мне:

— Вы больше не работаете здесь.

Я моргнула, чувствуя, как внутри что-то провалилось.
Он… увольняет меня?

Но он добавил:

— Потому что теперь вы работаете на меня.

Зал ахнул. Кто-то уронил бокал.

А у меня перехватило дыхание.

— На вас? Но… почему?
— Потому что, — сказал он, смотря на меня так внимательно, будто изучал, — вы единственный человек в этой комнате, кто заслуживает уважения.

Александр повернулся, сделал знак одному из сотрудников безопасности.

— Помогите ей выйти. И проследите, чтобы ни один человек здесь… — он бросил взгляд на Катрин, — …не посмел к ней приблизиться.

Меня мягко подхватили под руку.

Но когда я проходила мимо Александра, он тихо произнёс:

— Это ещё не конец. Я разберусь, что здесь произошло. И поверьте… вас больше никто не тронет.

Я замерла.

И впервые за весь вечер почувствовала не страх, а… защиту.

Меня вывели в коридор особняка, но я всё ещё слышала, как в зале вспыхнули голоса — глухие, напряжённые. Гости не понимали, что только что произошло. Да и я тоже.

Я сидела на мягком диванчике у лестницы, пытаясь отдышаться, когда двери снова распахнулись. Александр вышел первым. Его шаг был быстрым, уверенным, но выражение лица оставалось жёстким.

Он остановился напротив меня.

— Вам нужно показать щёку врачу, — тихо сказал он. — Удар был сильнее, чем кажется.

— Со мной всё в порядке… — начала я, но он покачал головой.

— Сегодня вам не нужно быть в порядке. Сегодня вам нужно, чтобы вас услышали.

Он присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне со мной. Не создавая давления, не нарушая границ — просто чтобы говорить честно.

— Бекка… то, что произошло в зале — не из-за шампанского. Не из-за платья.
Он сделал короткую паузу.
— Это из-за того, что вы стали свидетелем того, чего видеть не должны были.

Я нахмурилась.

— Свидетелем чего?

Александр выпрямился и жестом пригласил человека, который ждал позади. Это был мужчина в строгом чёрном костюме.

— Это мой главный юрист, — сказал Александр. — И он подтвердит: Катрин вместе с одним из гостей пыталась провернуть аферу с частью средств фонда. Деньги, собранные на благотворительность, собирались пустить… совсем не на благотворительность.

У меня перехватило дыхание.

— Я… даже не знала…

— Знаю. Но они решили, что вы могли что-то слышать или увидеть. Катрин в панике всегда делает глупости. Ваша «вина» заключалась лишь в том, что вы оказались не в том месте.

Меня пробрала дрожь — уже не от страха, а от понимания того, во что меня втянули.

— Она будет отвечать за свои действия, — продолжил Александр. — И не только за то, что сделала с вами.

Он повернулся к юристу:

— Подготовьте заявление и передайте записи с камер. Я хочу, чтобы всё было официально.

Юрист кивнул и отошёл.

Я смотрела на Александра, не зная, что сказать.

— Но… зачем вы вмешались? Вы могли просто сделать вид, что ничего не заметили.

Он посмотрел на меня коротко, но твёрдо:

— Потому что люди, которые работают честно и делают всё возможное, чтобы жить достойно, не должны терпеть унижения. Ни от кого.
Пауза.
— И потому что в нашем доме так не поступают. Не при мне.

Я почувствовала, как где-то внутри медленно отпускает узел напряжения.

Александр протянул мне карточку.

— Здесь мой личный номер. Завтра я направлю вам контракт — работу, где к вам будут относиться с уважением. Без толпы надменных людей и вечеров, после которых вы едва держитесь на ногах.
Он добавил мягче:
— Вы заслуживаете спокойствия. И поддержки.

Я взяла карточку — пальцы слегка дрогнули, но от тепла, а не от страха.

— Спасибо, — выдохнула я.

— Не мне, — ответил он. — Вы сами сегодня спасли себя. Я лишь сделал то, что должен был сделать любой взрослый человек.

Он слегка кивнул, давая понять, что разговор окончен.

Через час я уже шла по улице, обмотавшись шарфом и глубоко вдыхая морозный воздух ночного Парижа. Щека ещё болела, волосы были растрёпаны, а глаза краснели от напряжения.

Но внутри было новое чувство — лёгкое, неожиданное.

Чувство, что я больше не одна. Что правда всё-таки существует, и что справедливость иногда приходит внезапно, через распахнувшиеся двери и голос человека, который не боится сказать «достаточно».

Я посмотрела на карточку, спрятанную в кармане.

И впервые за долгое время подумала:

Читайте другие, еще более красивые истории»👇

Моя жизнь ещё может измениться. И я готова к этому.