Добро возвращается, когда сердце не ждёт

Светлана с глухим стуком опустила на землю тяжёлые сумки.
— Господи, думала, не дойду.

Несмотря на раннее утро, солнце палило немилосердно. Воздух над асфальтом колыхался от зноя, и люди жались под тенью базарного навеса.

— Да ладно тебе, Свет, — подбодрил сосед-торговец. — Все таскают, и ничего. А народу сегодня — штырь в степи. Весь мир, будто, вымер.

Светлана молча принялась расставлять на прилавке баночки с сметаной, творогом и пакеты с молоком. На душе было горько. Ферма, где она работала, давно трещала по швам. Крохотную зарплату задерживали месяцами, и если бы не возможность тайком проносить на базар немного молока, держаться там не имело бы никакого смысла.

Расставив товар, она обвела взглядом полупустую площадку.
— Сегодня я припозднилась, — вздохнула она, глядя на редких покупателей.

Неожиданно удача улыбнулась ей — ещё до прибытия утреннего автобуса подъехала машина, и Света враз продала половину принесённого.
«Если так пойдёт и дальше, через пару дней можно будет Ваньку-соседа позвать, пусть начинает ремонт, — мелькнула у неё надежда. — Хотя, какой там ремонт… Старьё к старью лепить будет. Но хоть бы крышу подлатал, а там видно будет».

В этот момент на стоянку вкатил ещё один автобус. Первым из него выпорхнул худенький мальчуган лет двенадцати. Он о чём-то горячо упрашивал водителя, но тот лишь раздражённо махнул рукой. Парнишка, понурившись, побрёл к бордюру и бессильно опустился на него.

— Свет, а этого пацана знаешь? — поинтересовалась знакомая торговка. — Вроде, не здешний.
— Нет, — покачала головой Светлана. — Может, из Павловки? Хотя вряд ли, я там вроде всех ребятишек видела.
— Ну, ладно, я пошла, распродалась. Надеюсь, и ты всё разберут! — женщина доброжелательно улыбнулась.
— Спасибо, — кивнула Светлана, оставаясь на рынке вдвоём со сварливой соседкой из своей же деревни.

Света посмотрела на одинокую фигурку на бордюре, взяла бутылку парного молока и твёрдо направилась к нему.
— Привет, хочешь молока? Утреннее, ещё тёплое.
Парень с жадностью посмотрел на бутылку, но сдержанно ответил:
— Спасибо, но нет.
— Да бери, я даром. И вот, сырники возьми, мне на жаре всё равно не съесть, — Светлана с тёплой улыбкой протянула свёрток.

Мальчик поколебался, но потом с благодарностью принял угощение. Пока он ел, Света разглядывала его: худой, но с живыми, умными глазами.
— Ты ведь не здешний? — спросила она.
Парень покачал головой:
— Нет. Я к папе еду. Мама с папой развелись, она меня к своим родственникам в деревню увезла. Сначала было ничего, а потом они пить начали, ругаться. Папа приезжал, деньги оставлял, а они всё пропивали. Он звал меня к себе, а мама не пускала. А два дня назад у неё новый сожитель появился, напился — и на меня с кулаками полез… Я в сарае ночь отсиделся.

— А к папе далеко ехать? — спросила Света, с облегчением поняв, что у мальчика есть близкие.
Парень оживился:
— Нет, мне до автовокзала, а там рукой подать. Я там раньше жил, хоть и давно, но помню.
— А билет сколько стоит?
— Двести рублей, — выдохнул мальчик.

Светлана вздохнула. Сегодня она выручила около двух тысяч, и все эти деньги были уже мысленно отложены Ваньке за ремонт. Но глядя на его глаза, она не могла поступить иначе.
— На, держи. Вон автобус твой подходит, поезжай к отцу.
Мальчик с недоверием посмотрел на неё:
— Вы серьёзно?
— Серьёзно, серьёзно, — она мягко подтолкнула его к автобусу.

Он сделал несколько шагов, потом развернулся, подбежал и крепко, по-мальчишечьи, обнял её.
— Огромное вам спасибо!
У Светланы перехватило дыхание. Своих детей у неё не было, а муж ушёл, когда она была ещё молодой.

Автобус тронулся. Мальчик высунулся в окно, размахивая рукой.
— Как тебя зовут? — крикнула она ему вдогонку.
— Димка! А вас?
— Светлана! Тётя Света! — крикнула она в ответ, сама не понимая, почему говорит о себе в третьем лице.
— Мы ещё увидимся, тётя Света! — донёсся его голос, но автобус уже выруливал на трассу.

Резко обернувшись, Светлана столкнулась с насмешливым взглядом соседки-торговки.
— Ну и дура! Мозг-то у тебя есть?
— А тебе-то что? За собой смотри! — отрезала Света, собирая свои пожитки.

Через час она была дома — злая, уставшая, растрёпанная. Недопроданное молоко нагрелось и наверняка скисло. Придётся пускать на творог.

На улице грохнул гром. Света подошла к окну — начинался дождь. Она привычным движением расставила по комнате тазики и вёдра. Стройматериалы она купила, но Ванька запросил за работу пять тысяч, а собрать их всё не получалось. Может, попросить его в долг?

Дождь забарабанил по крыше, а потом и по жестяным тазам, заводя свою унылую музыку. Светлана грустно смотрела на потоки воды за окном, думая о Димке. Добрался ли он? Как встретил его отец? Вдруг папа уже с новой семьёй? Взрослые слишком часто забывают о детях, погружаясь в свои проблемы.

Прошло пятнадцать лет.

— Михаил Юрьевич, ну почему вы такой человек? Я всю жизнь здесь проработала, всё здоровье на этой ферме оставила, а вы помочь не хотите!
— Да почему же не хочу, Светлана Евгеньевна? Очень даже хочу. Плати, и завтра бригада будет. Время сейчас такое, рыночное, за просто так никто ничего не делает, — он развёл руками, словно это исчерпывающий аргумент.

Светлана с силой стукнула кулаком по столу:
— Не неси мне чушь, Мишка! Ты всегда таким был. Всю ферму разворовал, сам в кресло влез. Увижу хозяина — всё ему про тебя расскажу!
— Евгеньевна, не пугайте меня, старика, — язвительно усмехнулся он. — Конечно, расскажите. Только он здесь за три года раз был, у него дел поважнее, чем с пенсионерками разговаривать. Ступайте с миром.

Светлана вышла из кабинета, с силой хлопнув дверью.

Прожила целую жизнь, а в итоге — мизерная пенсия, на хлеб не всегда хватает, не то что на ремонт. Дом разваливается на глазах.

У здания администрации, которое в народе по-старинке звали «конторой», снова собирался дождь. Светлана столкнулась с соседкой Петровной, с которой когда-то вместе таскала на базар молоко с фермы.
— Петровна, представляешь, наш начальник, чтоб его, отказал! Говорит, «рыночное время», без денег ничего не сделаешь.
— Что за человек, — покачала головой соседка. — Я сама хотела трактор попросить, дрова привезти, теперь и не пойду.
— И не ходи, — поддержала её Светлана. — Он лучше в карман лишнюю копейку положит. У меня вот давление от этих разговоров подскочило.
— Да, в нашем возрасте нервничать нельзя, — взяла её под руку Петровна. — Плюнь ты на всё. Надо самим выкручиваться.

Светлана тяжело вздохнула:
— Несправедливо это. Всё отдала, а в ответ — тишина.
— Брось, Свет, — махнула рукой Петровна. — Ты же его знаешь. И неженатый он, между прочим. Видно, неспроста.
— Точно, — хмыкнула Светлана, и обе женщины горько усмехнулись. — За его грехи ему ещё ответить придётся. Ладно, пойдём лучше домой.
— Ты какая-то бледная, — с тревогой заметила Петровна. — Пойду с тобой, давление померяем.

Светлана и сама чувствовала, что нервы на пределе. Дома тонометр показал пугающие цифры.
— Полы сгнили, крыша течёт, как тут спокойно-то жить? — с тоной сказала она, опускаясь на табурет.
— Лекарства-то где у тебя? — засуетилась Петровна. — Не вставай, сиди с таким давлением.
Светлана махнула рукой:
— На кухне, на столе. Господи, хоть бы всё это поскорее закончилось, — тихо выдохнула она.
— Что ты такое говоришь! — прикрикнула соседка. — Не смей так думать!

Внезапно с улицы донёсся шум подъехавшего автомобиля. Петровна подскочила к окну.
— Ой, Свет, какая машина! Такой нашему Мишке и не снилась. Наверное, заблудились кто-то. Пойду, подскажу.

«Лекарства подождут», — подумала Светлана и, превозмогая слабость, вышла вслед за соседкой. У её калитки стоял внушительный внедорожник, явно не приспособленный для деревенских ухабов. Со всей улицы сбегались ребятишки поглазеть на диковинку. Из машины вышли двое: молодой, статный парень и седовласый мужчина с умными, добрыми глазами.
— Здравствуйте, уважаемые девушки, — с лёгким, галантным поклоном обратился к ним старший.

Светлана и Петровна фыркнули:
— Эх, соколик, где ж ты был, когда мы девушками-то были?
— Скажите, а Светлана здесь живёт? — вежливо спросил молодой человек.

Улыбка медленно сошла с лица Светланы. Кому-то она, выходит, всё-таки понадобилась.

Молодой человек подошёл к ней ближе, и во взгляде его читалась такая тёплая, искренняя радость, что у Светланы ёкнуло сердце.
— Здравствуйте. Вы тётя Света? — спросил он.

Светлана Евгеньевна растерялась. Она не могла вспомнить этого молодого человека. Но в его глазах было что-то до боли знакомое, что-то из далёкого прошлого.

И вдруг в памяти, словно вспышка: «К папе еду. Димка».
Молодой человек широко улыбнулся и раскинул руки для объятий.
— Пап, тётя Света меня узнала! — счастливо крикнул он. — Здравствуйте! Простите, что так поздно. Мы всё никак не могли приехать.

Светлана стояла как громом поражённая.
— Господи, что ж мы на улице-то стоим? Заходите в дом, чай пить будем. Только сначала подкрепимся, вы, я смотрю, с дороги.

После чаепития Дмитрий (как представился молодой человек) внимательно оглядел покосившиеся стены и протекающий потолок.
— Тётя Света, вы что, совсем одна тут?
— Совсем одна, Димочка, как перст, — вздохнула она.
— А администрация ваша, совхоз… они помочь не могут? Вы же всю жизнь здесь проработали.
— Ой, Дим, не спрашивай. Помощь теперь только за деньги, — махнула она рукой.
— Странно, — покачал головой молодой человек. — Пап, мы можем тут на пару дней задержаться?
— Конечно, сынок, — кивнул отец. — Почему бы и нет.

На следующий день жизнь Светланы превратилась в сказку. Она смотрела на происходящее, как будто это был сон. Вечером Дмитрий привёз прораба, который тщательно всё обмерил и что-то записал в блокнот. А утром к её дому подъехали несколько машин, и закипела работа. Стучали молотки, шумела пила, запахло свежей стружкой и краской.

К вечеру на пороге появился Михаил Юрьевич, местный управляющий.
— Своим платить не захотела, а чужим вот платишь, — буркнул он с нескрываемой злобой.

К нему тут же подошёл отец Дмитрия.
— Очень кстати, что мы встретились. Я как раз хотел пообщаться. Я работаю в областной администрации и давно интересуюсь, как у нас на местах помогают ветеранам труда.

Лица Михаила Юрьевича как не бывало. Отец Дмитрия мягко, но настойчиво отвёл его в сторону для беседы.

Подошёл Дмитрий.
— Всё будет хорошо, тётя Света, — сказал он тихо. — Можно мы будем к вам иногда приезжать? Бабушек у меня нет, а дом моего детства в той деревне я и вспоминать не хочу.

Светлана смотрела на него, и слёзы беззвучно текли по её морщинистым щекам. Она чувствовала такое щемящее счастье, какого не было всю её нелёгкую жизнь.
— Неужели мне такое счастье за двести рублей привалило? — прошептала она, всхлипывая.

Дмитрий обнял её за плечи, по-взрослому, по-мужски крепко.
— Не за двести рублей, тётя Света. А за ваше доброе сердце. Оно бесценное.