Отменённый рейс раскрыл двойную жизнь

 

Мой рейс отменили в последний момент. То ли погода, то ли техническая проверка — внятных объяснений никто не дал. Я злилась, но одновременно почувствовала странное облегчение. Вместо гостиницы я села в такси и поехала домой, решив сделать сюрприз мужу, Итану. В последнее время мы почти не виделись. Тихий вечер вдвоём казался идеальной идеей.

Я открыла дверь.

В коридоре стояла женщина в моём халате.

Она выглядела расслабленной, словно только что вышла из душа, в руках держала чашку — из нашей кухни. Она улыбнулась вежливо и спокойно, будто это я была здесь гостьей.

— Ой, — сказала она. — Вы, должно быть, риелтор? Муж говорил, что вы придёте посмотреть квартиру.

Внутри у меня всё оборвалось, но лицо осталось неподвижным.

— Да, — услышала я собственный голос. — Это я.

Она без тени сомнений отступила в сторону.

— Отлично. Он сейчас занят, проходите, осматривайтесь.

Я вошла медленно. Сердце билось так сильно, что, казалось, его слышно во всей квартире. Всё вокруг говорило о том, что здесь живут. Обувь у дивана — не моя. В ванной — вторая зубная щётка. На столе — свежие цветы. Такие Итан мне никогда не дарил.

— Уютно у вас, — сказала я, стараясь звучать нейтрально.

— Спасибо, — ответила она тепло. — Мы живём здесь вместе уже несколько месяцев.

Вместе.

Я кивнула, делая вид, что внимательно осматриваю гостиную, хотя мысли метались. Если я скажу правду сейчас — будет сцена. Если позвоню Итану — он найдёт оправдание. Мне нужно было понять, насколько всё зашло далеко.

— А давно вы… вместе? — спросила я как бы между делом.

Она рассмеялась.

— Мы не женаты, но помолвлены. Кольцо сейчас у мастера.

Комната словно качнулась.

Она повела меня в спальню, рассказывая о планах что-то обновить. На комоде стояла фотография в рамке: Итан и она на берегу моря. Дата — прошлое лето. Именно тогда он говорил мне, что уехал по работе.

В этот момент открылась дверь ванной. Вышел пар.

И затем раздался его голос:

— Дорогая, ты не видела…

Он замолчал, увидев меня.

На долю секунды его лицо побледнело. Потом в нём появилось напряжённое выражение, словно он уже что-то просчитывал.

— О… — сказал он поспешно. — Вы раньше, чем мы ожидали.

Женщина повернулась к нему, удивлённая:

— Милый, ты знаком с риелтором?

Я медленно закрыла папку и улыбнулась.

— Да, — сказала я спокойно. — Мы знакомы. Очень давно.

Итан открыл рот, чтобы заговорить.

И именно в этот момент я решила не дать ему такой возможности.

В комнате повисла тишина. Даже шум воды, капающей в ванной, казался слишком громким.

Я не дала Итану заговорить. Подняла ладонь — спокойно, без резких движений. Он замер. Слишком хорошо знал этот жест.

— Не сейчас, — сказала я мягко. — Пусть она сначала закончит.

Женщина переводила взгляд с него на меня, её улыбка медленно исчезала.

— Закончит что? — спросила она осторожно.

Я повернулась к ней, сохраняя тот же вежливый, почти деловой тон.

— Рассказ о вашей квартире. Вы ведь говорили, что планируете изменения? Мне важно понять, кто здесь действительно живёт… и с какого момента.

Итан сделал шаг вперёд.

— Это недоразумение, — начал он быстро. — Давайте поговорим наедине.

— Мы и говорим, — ответила я, не глядя на него. — Просто наконец-то все в одной комнате.

Она нахмурилась.

— Итан, — сказала она медленно, — ты говорил, что твоя бывшая живёт в другом городе. Что вы давно не общаетесь.

Слово бывшая прозвучало почти спокойно. Но именно оно всё расставило по местам.

— Интересно, — произнесла я. — А мне он говорил, что работает допоздна и часто уезжает.

Она побледнела.

— Подожди… — прошептала она. — Ты его жена?

Я кивнула.

Без злости. Без торжества. Просто факт.

Комната будто сжалась. Итан молчал. Впервые за всё время — по-настоящему молчал.

Женщина медленно сняла кольцо, которого я раньше не заметила, и положила его на комод рядом с фотографией.

— Значит, — сказала она тихо, — я жила в чужой жизни.

Я посмотрела на неё и неожиданно почувствовала не гнев, а ясность.

— Нет, — ответила я. — Вы просто вовремя узнали правду.

Она взяла сумку. Прошла мимо Итана, даже не взглянув на него.

— Ключи я оставлю на столе, — сказала она. — Решай сам, кому ты их действительно отдавал.

Дверь закрылась.

Мы остались вдвоём.

Итан сделал шаг ко мне.

— Я могу всё объяснить…

Я наконец посмотрела ему в глаза и улыбнулась — спокойно, почти с облегчением.

— Не нужно, — сказала я. — Сегодня я уже увидела достаточно.

Я вышла из квартиры первой, оставив дверь открытой.

И только спускаясь по лестнице, я поняла:
мой рейс действительно отменили не случайно.

Я не стала оборачиваться. Дверь за моей спиной осталась приоткрытой — не из нерешительности, а потому что мне больше нечего было закрывать.

На улице было прохладно. Я вдохнула глубоко, словно впервые за долгое время. Мысли, которые раньше путались, вдруг выстроились в чёткую линию. Боль была, да. Но вместе с ней пришло странное спокойствие — такое, которое появляется только тогда, когда иллюзии наконец исчезают.

Телефон завибрировал. Сообщение от Итана. Потом ещё одно. И ещё. Я не читала.

Я поехала не в гостиницу и не к друзьям. Я поехала туда, где могла остаться наедине с собой. В маленькое кафе у реки, куда мы когда-то ходили в самом начале. Тогда, когда всё было настоящим.

Я заказала чай и открыла блокнот. Не для упрёков. Не для объяснений. А для решений.

Вечером я всё же прочитала сообщения. В них было много слов. Слишком много. Но ни одного — нового. Всё это я уже слышала раньше, просто не хотела слушать.

Я ответила всего одной фразой:
«Мне больше не нужна версия. Мне нужна реальность.»

Позже я узнала, что он пытался всё «исправить». Но некоторые вещи не ломаются — они просто заканчиваются.

Через несколько недель я вернулась в квартиру. Спокойно. Без спешки. Забрала только своё. Халат остался висеть на крючке — он мне больше не принадлежал.

Когда я закрыла дверь в последний раз, я не чувствовала пустоты. Я чувствовала пространство. Место для новой жизни, где мне не придётся притворяться гостьей.

Читайте другие, еще более красивые истории»👇

Иногда отменённый рейс — не проблема.
Иногда это единственный способ прилететь туда, где должна быть правда.