Отчим бросил падчерицу — но судьба ответила

Роковое обещание

«Андрей, обещай, что не оставишь Ларису», — умоляла его умирающая жена. — Ты же знаешь, какое у неё здоровье. Ей нужен постоянный уход. Я понимаю, это тяжело, но я так боюсь, что она одна не справится. Ты станешь её опекуном ещё на два года. Пожалуйста, сделай всё как надо».

Андрей кивал, но в глубине души надеялся, что скоро это закончится. Когда Нине впервые поставили страшный диагноз, он был в шоке. Потом отчаянно пытался её вылечить, но со временем просто выдохся. А вечно болеющая падчерица, которая, по сути, ему чужая, лишь усугубляла усталость. Лариса тихо жила в своей комнате, словно тень.

Порой ему до боли хотелось, чтобы рядом была здоровая, полная жизни женщина, а не живой скелет. Мысли уйти приходили, но он боялся осуждения. Не мог же он положить свою единственную жизнь на алтарь чужой? Однако, узнав от врача, что Нине осталось не больше года, Андрей решил потерпеть.

На кону была большая четырёхкомнатная квартира, доставшаяся Нине от первого мужа. Правда, оставалась ещё Лариса, но с ней, хрупкой и беззащитной, можно было бы и разобраться — без криминала, конечно.

Похороны прошли быстро. За время болезни Нины все их общие друзья отвернулись.

На поминках Андрей познакомился с одинокой женщиной и подвёз её до дома. Она поссорилась со своим мужчиной, и тот даже не дал ей денег на такси. Лиза, несмотря на свои 30 лет, относилась к жизни с лёгкостью и беззаботностью. Андрей, изголодавшийся по таким чувствам, быстро увлёкся.

Не успел он опомниться, как Лиза заполонила все его мысли. Уже через месяц он привёл её в квартиру. И тут началось: Лариса вела себя вызывающе, постоянно сидела с ними и грубила Лизе. Сама с трудом передвигалась, но язвительности ей было не занимать.

Однажды Лиза прямо заявила:
«Или ты что-то предпримешь, или я уезжаю».

«Интересно, что же я могу с ней сделать?» — промелькнуло у Андрея.
«Ты предлагаешь её убить?»

Лиза задумчиво взглянула на него.
«А ты не смог бы? Ради меня?»

Андрей испуганно отшатнулся. Лиза улыбнулась:
«Да ладно, успокойся, такие жертвы ни к чему. Ты же говорил, у твоей покойной жены где-то был дом, вы туда ездили?»

«Ну да, пару лет назад. Её тогда ностальгия накрыла, там вроде бабушка её жила».
«И что с домом сейчас?»
«Откуда мне знать?»
«Дорогу найдёшь?»
«Найду. А что его искать, адрес записан. Мы думали продать, да забыли. Не понимаю, к чему ты клонишь».

Лиза удобно устроилась на диване.
«Ты глупее, чем я думала».
Андрей надулся:
«Лиза, говори прямо, если есть что сказать».
«Смотри, можно всё обставить красиво: соседям сказать, что доктор прописал Ларисе деревенский воздух. Ты нанял сиделку и увёз её на несколько месяцев. А о том, какая это деревня и что Лариса будет там одна, лучше никому не знать».
«Ты хочешь, чтобы она там…»
«Что я хочу, знаю только я. А там — как карта ляжет. Может, её мама ждёт, а она тут засиделась. Чего думать? Ты же сам понимаешь: нормальной жизни у неё всё равно не будет. Нужно лишь немного помочь, и она сама освободится от мучений — и нас освободит».

Андрей смотрел на Лизу, восхищаясь её изворотливостью. Это ведь не преступление — все решат, что он искренне заботится о девочке.
Через три дня всё было готово.

«Лариса, мы едем в деревню», — сообщил он.
Девушка с трудом приподнялась на кровати.
«В деревню? Зачем?»
«Доктор сказал, что тебе помогут свежий воздух и солнце. Они лучше любых лекарств».
Лариса усмехнулась.
«А врача случайно не Лизой зовут?»
Андрей с раздражением посмотрел на неё.
«Почему ты так к ней относишься? Она желает тебе только добра».
«Да, я так и думала. Быстро ты маму забыл».
«Лариса, это не твоё дело. Я всё-таки мужчина и не старый, а твоя мама больше года болела».
Лариса скривилась, будто от боли, но промолчала.

Через три часа они были в пути. Андрей терпеливо собирал вещи, а Лариса лишь подсказывала, что взять. Она попросила даже старую куклу — видимо, из-за болезни и с памятью стало плохо. Какие в шестнадцать лет куклы?

Поездка затянулась. Андрей не помнил точно, сколько времени они ехали с Ниной — кажется, останавливались в гостинице.
Когда стемнело, хлынул дождь, и они свернули на придорожную стоянку. Просидев в машине несколько часов, к утру они наконец приблизились к цели. Остановившись у рынка купить воды, Андрей размял ноги и, обернувшись, увидел, что какая-то старушка разговаривает с Ларисой. Подойдя ближе, он заметил, что та показывает девочке засушенные травы и рассказывает об их целебных свойствах.

«А тебе твою болезнь ни одной травой не вылечить», — вдруг сказала старуха, глядя на Андрея.
«И что это у меня за болезнь?» — опешил он.
«Трусость и жадность», — ответила она.
«Тьфу, старая дура!» — прошипел он и, сдерживаясь, выдавил: «Лариса, я понимаю, ты думаешь, я хочу от тебя избавиться. Но прояви хоть немного сострадания. Живи хоть с кем-нибудь. Возьму тебе сиделку — вот эту бабушку, например».

Он хотел солгать, что везёт её для лечения, но передумал: всё равно они больше не увидятся.
«Эй, бабка, поедешь с нами? Будешь с Ларисой жить, друг другу поможете. Я заплачу».
Старушка сразу согласилась.
«Поеду, чего мне терять. Я никому не нужна, может, девочке пригожусь. Дом мой сгорел, жить негде».

Не успел Андрей опомниться, как старуха с корзинкой трав уже сидела в машине. Он с неодобрением посмотрел на рассыпавшиеся по сиденью стебли, но промолчал. Лишь бы доехать.

Дом оказался большим, и Андрей удивился: в прошлый раз он этого не заметил. С одной стороны — озеро в ста метрах, с другой — лес. Фасад выходил на деревню. Его осенило: за такой дом можно выручить целое состояние! Сейчас все помешаны на экологии и природе.

Возвращаться с Ларисой он точно не собирался. Бабка, хоть и смотрела настоящей ведьмой, проворно засуетилась, разнося вещи. Андрей ждал, когда она заберёт последнюю сумку, чтобы немедленно уехать.

Старуха прищурилась, провожая машину взглядом.
«Что-то твой спутник быстро сбежал, даже не простился».
Лариса усмехнулась.
«Да чего церемониться? Привёз он меня умирать, а не лечиться».
Бабушка повернулась к ней:
«Умирать, говоришь? Ну, это мы ещё посмотрим. Не такие у меня козлики прыгали».
Лариса удивлённо взглянула на неё.
«Мне бы прилечь, я очень устала».
«Пойдём, уложу. Пока отдыхаешь, я поесть приготовлю. Магазинчик по дороге видела, надо продуктов купить. Или денег тебе этот негодяй не оставил?» — спросила бабка.
Лариса покачала головой.
«Конечно, нет. Принесите, пожалуйста, куклу, она в сумке, сверху».

Бабушка мгновенно нашла и принесла игрушку. Лариса расстегнула потайную молнию на спине и вынула толстую пачку купюр.
«Вот, на эти деньги проживём».
«Ой, милая, да нам их на пять лет хватит! Погоди, мы ещё и огород посадим. Всё может и не взойдёт, но что-то да вырастет», — ответила бабушка.

Лариса, едва та застелила диван чистым покрывалом, тотчас уснула. Сквозь сон она слышала, как звенят кастрюли и бабушка напевает. Эти звуки почему-то успокаивали, а не раздражали.

Когда её окликнули, она не сразу поняла, где находится. Очнувшись, медленно села. Значит, это не сон.
«Лариса, иди за стол. Ты уже сутки ничего не ела».
Она хотела отказаться по привычке, но вдруг осознала зверский голод. Пока бабушка Алёна — так её звали — накрывала на стол, она без умолку болтала.
«Знаешь, Ларис, а тут люди добрые. Соседка приходила, картошки принесла, салом угостила. Обещала вечером парного молока принести. И ничего не взяла!»

Не успела она договорить, как в дверях появился молодой парень с банкой молока.
«Мамка передала. Хотел спросить, во сколько вы встаёте? Косить буду, чтоб не разбудить».
«Как звать-то?» — спросила бабушка Алёна.
«Димка», — ответил парень.
«Димка, заходи, поужинаешь с нами, всё и обсудим», — пригласила она.

Прошёл почти месяц. Утром Лариса ахнула, разглядывая себя в зеркале. Бабушка Алёна весело подмигнула:
«Что, вроде ты, а вроде и нет?»
Лариса задумалась, ловя своё отражение.
«Да, сама себя не узнаю. И аппетит появился. И до озера, наверное, дойду, не падая от усталости».
Бабушка, откладывая шитьё, улыбнулась:
«А понимаешь, почему? Главное — пей мои отвары и ешь всё, что положу».
«Я буду делать всё, что вы скажете. Так не хочется умирать…» — Лариса впервые заплакала с тех пор, как её привезли. Странно, раньше слёз не было — лишь равнодушная улыбка.

Дверь распахнулась, и на пороге возник Димка.
«Ларис, отец новую лодку купил, красавица! Пойдёшь кататься? А чего это ты плачешь? Кто обидел — скажи», — нахмурился он.
Бабушка Алёна тихо улыбнулась:
«Вот и защитник у тебя появился. Молодой ещё, девятнадцать всего, но видно — парень надёжный».

Прошло два года.
«Эх, ты, — корила Лиза Андрея. — Без меня даже дом продать не можешь?»

Набрав кредитов, Андрей осознал, что платить нечем. И тут он вспомнил про деревенское имущество!
«Я забыл, что документы на дом не у меня. Потом только понял, что Нинка показывала их мне прямо там, они там и лежат… А если девку не похоронили, и она всё ещё там?»
«Хватит выдумывать! С ней же была та полоумная бабка. Соседи все знают. Она там и месяца одна не протянула бы».
«Эх… Надо было бабке телефон оставить, чтобы позвонила, когда Лариску бог приберёт…»

Они остановились у дома, вокруг которого были расчищены аккуратные дорожки.
«На заброшенное не тянет, — заметила Лиза. — Может, деревенские его прибрали? Пойдём, посмотрим».

Едва они вышли из машины, из трубы потянулся дымок.
«Погоди, кто-то на лыжах идёт», — сказал Андрей.

К ним быстро приближались двое — парень с девушкой. Подъехав ближе, лыжница воскликнула:
«Смотри, кто пожаловал! Папенька с своей молодухой! Что забыли в наших краях?»

Лиза остолбенела, а Андрей едва не провалился в сугроб.
«Лариса! Как? Ты же должна была…» — начал он.
«Обойдёшься, папочка. Через два месяца мне восемнадцать. Так что собирайте свои вещички и убирайтесь из моего дома», — отрезала Лариса.

Лиза растерянно посмотрела на Андрея, затем на Ларису и на крепкого парня, который сурово смотрел на них. Она бросила Андрею: «Пошли» — и рванула к машине.

Андрей ещё постоял, переминаясь с ноги на ногу, не зная, что сказать. Его планы на дом и деньги рухнули в одночасье. Так и не найдя слов, он поплёлся к машине.

Бабушка Алёна вышла на крыльцо:
«Гуляли? А я тут блинов напекла, целую стопку. И чудится мне, будто машина к нам подъезжала».
Лариса чмокнула её в щёку:
«Нет, тебе почудилось. Это ветер шумел. Пойдём скорее блины есть, ты же знаешь, как я их люблю».