Ребёнок крови пробудил древнее проклятие

Я Поймал Свою Беременную Жёну, Пьющую Кровь Посреди Ночи — И То, Что Я Обнаружил Потом, Остановило Моё Сердце

Эпизод 1 — Ночной гость

Был около двух часов ночи, когда меня разбудил тихий звук из кухни.
Сначала я подумал, что это ветер, играющий с жалюзи, или, может, крыса, стукнувшаяся о банку.
Но когда я понял, что Ада, моя жена, не рядом со мной, я резко сел. Комната была необычайно тихой… слишком тихой.

— Кто там? — тихо спросил я.
Ответа не последовало.

Снова послышался звук — будто кто-то моргал глазами, затем лёгкий глоток жидкости. Я замер.
Ада была на восьмом месяце беременности, но последние недели её поведение становилось странным. Она почти не ела, жаловалась, что «вся еда пахнет железом». Просыпалась в холодном поту, дрожащими губами шептала странные слова, которые я не мог понять.

Сердце колотилось, когда я медленно подошёл к кухне. Свет был слабым, мерцающим, как свеча, готовая погаснуть. Я остановился у двери.

Она была там.
Ада, моя милая и заботливая жена, стояла на коленях у раковины. Белое платье было в крови. В её руке — металлическая миска с густой красной жидкостью. Она поднесла её ко рту… и пила. Медленно. Жадно. Как голодное животное.

— Вот! — прошептала она, голос дрожал.

Внезапно Ада повернулась ко мне. Миска выскользнула из рук, разбилась, и кровь расплескалась по плитке. Её глаза блестели в полумраке, и на мгновение моё дыхание остановилось. Кровь текла из губ, капала на подбородок, а руки дрожали.

— Тунде… — тихо сказала она. — Ты не должен был это видеть.

Я задрожал от ужаса. — Что ты пьёшь? Это… кровь?

Ада заплакала:
— Я не хотела, чтобы ты узнал. Но я больше не могла остановиться. Ребёнок… Он хочет этого.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, не понимая.

Она покачала головой, содрогаясь от боли:
— Каждый раз, когда он шевелится внутри меня, кажется, будто я горю. Единственное, что его успокаивает, — это это.

Она показала разбитую миску.
— Я не хочу этого, Тунде. Но если не буду пить… он кричит внутри меня.

Я не могу описать, что я почувствовал — смесь ужаса, отвращения и жалости. Подошёл ближе, попытался взять миску, но когда наши руки соприкоснулись, её кожа была настолько горячей, что казалось, будто пылает огнём. Она закричала и рухнула на пол, дрожа всем телом.

Я в панике схватил телефон, чтобы вызвать врача, но дрожь внезапно прекратилась. Она медленно подняла на меня глаза и улыбнулась — странная, умиротворённая улыбка.

— Не звони, — прошептала она. — Он сыт.

И в этот момент я понял, что её сознание словно отступило. Я перенёс Аду в кровать, дрожащими руками, в крови, которая была на её ладонях… Чья это кровь?
И только тогда я заметил что-то ужасное: на запястье были укусы. Глубокие. Красные. Сарива. Будто кто-то ещё высасывал её кровь.

Перед тем, как потушить свет, я услышал странный звук из её живота. Тихий и трепетный… как смех.

Эпизод 2 — Тайна внутри живота

На следующее утро Ады в кровати не было. Подушка была влажной от пота, а на обуви — засохшая кровавая клякса. Вспоминая события ночи, я вскочил и побежал на кухню.

Разбитой миски уже не было. Пол был чист. Словно ничего не случилось.

— Ада! — позвал я.
Тишина. До тех пор, пока не услышал шум воды из ванной.

Я подошёл. Звук воды скрывал что-то ещё. Осторожно приоткрыл дверь — и едва не закричал.

Ада стояла под бурлящей струёй, голая, живот шевелился. Это было не поведение обычного ребёнка. Казалось, что внутри что-то другое пытается вырваться наружу. Она плакала, пытаясь удержать его.

— Больно? — спросила она, дрожа.
Она обернулась ко мне, бледная, но глаза… словно не её собственные.

— Тунде… — шептала она. — Он сказал, что всё ещё голоден.

— Кто он? — выдавил я.

Она сжала живот. — Наш сын. Но он не тот, кого ты ожидал.

Я сглотнул. — Нам нужно в больницу.

Она покачала головой: — Я пыталась. Но они не могли увидеть его на УЗИ. У него нет сердцебиения, но он двигается.

— Это невозможно… — пробормотал я.

Она улыбнулась холодно: — Это не человек, Тунде.

Она положила мою руку на живот. Тёплый, шевелящийся… но не сердцебиение. Как взмах крыльев.

— Ада, что ты сделала? — спросил я.

— Я не хотела! — заплакала она. — В одну ночь, пока ты спал, кто-то постучал в дверь. Женщина, белая, без лица. Дала мне бутылку и сказала: «Пей, чтобы твой сын жил». Я думала, это лекарство… но после этого всё изменилось.

Вдруг она закричала. Резкий удар в живот. Кровь потекла из рта. Я бросился поддержать её, но она толкнула меня с невероятной силой:

— Беги, Тунде! — закричала она. — Когда он выйдет, я не смогу остановить!

Тишина. Затем сильный удар изнутри её живота. Кто-то стучал… изнутри.

— Он есть… — дрожа, сказал я. Она посмотрела на меня со слезами и странной улыбкой:
— Прости, Тунде… но он тоже хочет познакомиться с тобой.

Внезапно свет погас. В доме воцарилась темнота. И я услышал голос, мягкий, но отчётливый:
— Папа…

Эпизод 3 — Рождение существа

Весь дом окутывала тьма.
Единственный свет пробегал сквозь окна при каждом раскате молнии, высвечивая лицо Ады, стоящей на коленях, живот шевелился, словно внутри что-то боролось за жизнь.

— Папа… — послышался мягкий, но холодный голос из её живота.

Это была не детская речь. Глубокий, холодный шёпот, будто исходящий из подвала.

— Нужно бежать… — прошептал я, дрожа. Но она не двинулась. Глаза были устремлены в пол, руки крепко обхватывали живот, кровь стекала между ног.

— Я не смогла его остановить, — плакала она. — Я пыталась защититься, но он хочет выйти прямо сейчас…

Я бросился к телефону, но линии не было. Свет погас. Ветер завывал, словно кто-то стоял снаружи и наблюдал.

Когда я посмотрел на Аду, она уже стояла. Но она не шла, а словно была тянута силой изнутри. Живот её вздувался, пока не показалась… рука. Не человеческая.

Пальцы длинные, ногти острые, кожа серая. Я отступил, закричав. Но Ада улыбалась сквозь слёзы:

— Не бойся, Тунде. Это наш сын.

Вдруг стекло в окне треснуло. Холодный ветер влетел внутрь, и с каждым вспышкой молнии я видел, как кровь расплёскивается по полу, а тень медленно вылезает из её живота.

Крик Ады стал нечеловеческим. Крики смешались с плачем, кровь брызгала во все стороны.

— Больно, Тунде! Помоги мне!

Я подошёл ближе — и всё остановилось. Тишина.
Она наклонилась, дрожа, и из-под платья вылезло маленькое существо.

Кожа обожжённая, серо-красная. Глаза кровавые, рот полный острых зубов. Но когда я посмотрел внимательно… я увидел своё лицо.

— Я… — я не мог поверить своим глазам.
Существо медленно улыбнулось:
— Спасибо за твою кровь, папа.

Внезапно всё вокруг потемнело.
Я очнулся в больнице. Рядом сидел врач, изучающий раны на моём предплечье — укусы, глубокие и свежие.

— Где Ада? — спросил я.
Он посмотрел на меня с тревогой:
— Господин… Здесь вчера ночью не было пациентки. Ваши соседи видели, как вы одни шли по дороге с кровью. Партнёра у вас нет.

Я вскочил: — Нет! Она здесь! Она родила, что-то вышло!

Но прежде чем я успел сказать ещё что-то, я услышал слабый детский крик.
Я обернулся — никого. Только маленькая миска с красной жидкостью, как у Ады.
На дне было выцарапано:

«ОН СЫТ»

Эпизод 4 — Ребёнок во тьме

Я провёл три дня в больнице. Каждый день медсестры повторяли, что Ады нет, что я, возможно, в шоке или психически травмирован.
Но я знал, что то, что я видел — реально. Ада существовала. И существо, которое появилось из неё, тоже.

На третью ночь, пока пациенты спали, я проснулся от холодного ветра. Окно рядом с кроватью было приоткрыто.
Протянул руку, чтобы закрыть — и заметил маленький отпечаток руки снаружи. Как детская, но пальцы длинные и острые.

— Папа… — тихо прозвучало.

Я вскрикнул. Медсестра вошла, удивлённая:
— Господин, что это?

— Там ребёнок! — крикнул я.

Но когда мы оба посмотрели — его уже не было. Только отпечаток медленно исчезал с стекла.

Несколько часов спустя меня отпустили домой. Дом выглядел иначе: холодно, тихо, ощущение, что кто-то наблюдает за каждым моим движением.

В два часа ночи я услышал тихие, медленные шаги по гостиной — маленькие, детские.
Сердце замерло. Я взял фонарь и медленно спустился вниз.

Под столом я заметил маленькую миску с красной жидкостью — ту же, что у Ады.
И вдруг кто-то рассмеялся. Мягкий, детский смех, смешанный с чем-то чуждым.
Я приблизился, дрожа. Тьма замерла. И из угла дома вышло… дитя.

Голое, бледное. Глаза красные, в рту кровь. Он медленно улыбнулся:

— Папа, — сказал. — Ты не должен был оставлять меня в темноте.
— Чего ты хочешь? — спросил я, дрожа.
— Я хочу быть с тобой. Мама сказала, что ты будешь меня кормить.

Прежде чем я понял, что он имеет в виду, я обернулся и увидел Аду.
Стоящую в темноте, вся мокрая, живот с огромной раной. Она улыбалась бледно:

— Мы снова будем вместе, Тунде.

Когда они подошли, я попытался открыть дверь, но не смог — словно невидимая сила держала меня. Лампа дрожала, тело ослабевало.

В последний момент я увидел: ребёнок на моей груди, протягивает миску с кровью Аде.
И шепчет мне на ухо:
— Мы сыты, папа.

Эпизод 5 — Дом больше не тихий

Когда я открыл глаза, я оказался дома.
Но это был не тот дом, который я покинул вчера вечером.
Стены, пол, двери — прежние, но всё выглядело старым, грязным, с запахом ржавчины и крови.

Я поднялся с головокружением. Воздух был тяжёлый, как будто смешанный с пылью и чем-то ещё.
На стенах я заметил фотографии. Остановился.

На одной из них были мы трое: я, Ада и… ребёнок.
Он смотрел в камеру, улыбаясь. Но глаза были красные, и с каждым новым кадром он приближался к объективу.

Я не помнил, когда эти фотографии были сделаны. Не помнил, чтобы они были у нас дома.
На обороте каждой рамки была короткая надпись:

«Всегда сыт, когда есть кровь»

Вдруг сверху раздался звук — кто-то двигался.
Я схватил бейсбольную биту и медленно поднялся.
Каждый шаг отдавался в деревянном полу, словно дом дышал.

Дверь нашей старой спальни была приоткрыта. Внутри тусклый свет.
Ада стояла лицом к шкафу, будто с кем-то разговаривала.
Не заметила меня.

— Он есть… — слабый шёпот.
Она повернулась медленно. Но лицо, которое я любил, теперь почти неузнаваемо: губы бледные, сухие, под кожей блестят венки.

— Мы ждали тебя долго, — холодный голос. — Разве ты не убил своего сына?
— Где он? — дрожа, спросил я.

Она улыбнулась медленно и указала на шкаф:
— Здесь. Он ещё спал. И снова был голоден.

Я подошёл, дрожа, и открыл дверь.
Внутри было темно. Сначала показалось, что пусто, пока я не увидел два мерцающих красных глаза и руки, медленно тянущиеся ко мне, грязные, длинные, покрытые кровью.

— Папа… — прошептало существо. — Я проснулся.

Я отступил, ударил по шкафу битой, но каждый удар казался по плоти, а не по дереву.
Крик наполнил комнату. Свет дрожал, воздух холодел.
Ада подошла, глаза горели в темноте:

— Ты не можешь оставить его снова, Тунде.
— Ты уходишь? — спросил я, дрожа. — Когда… когда я ушёл?

Она улыбнулась:
— Это было три года назад. Ты умер, Тунде. Но вернулся… потому что мы тебя позвали.

Прежде чем я успел ответить, дверь внезапно распахнулась.
Рука схватила мою шею — холодная, липкая.
Из шкафа вышло существо — уже не ребёнок.
Он стал выше, тоньше, кожа словно у змеи, снятой с плоти.
И улыбнулся.

— Добро пожаловать домой, папа.

На следующий день соседи нашли дом с закрытыми дверями.
Никого внутри. Ночью они слышали шаги женщины и детский смех.
А иногда, глядя в окно, они видели три силуэта: мужчину, женщину и ребёнка с красными глазами.

Эпизод 6 — Возвращение крови

Я не помню, как туда попал.
Открыв глаза, я лежал на полу старого дома. Стены были покрыты непонятными знаками: символы, глаза, имена.
В центре — моё имя: TUNDE ADELEKE, написанное кровью.

Я поднялся, сердце колотилось. На полу были капли крови, ведущие в комнату сына.
Я шёл медленно, слыша шёпот — голоса незнакомцев, которые казались давно знакомыми.

В комнате шкаф был открыт. Пусто, кроме старой коробки.
Я открыл её. Внутри старый блокнот, засохшая роза и почти стёртый лист бумаги.
Письмо от Ады:

«Если ты это читаешь, значит, ты вернулся.
Не нужно возвращаться, Тунде.
Ты не должен знать, что это…
Но я люблю тебя, поэтому скажу правду.

В первый раз, когда я почувствовала движения в животе, я поняла, что что-то не так.
Он не от нас. Каждую ночь приходит женщина в моём сне, белая, без лица,
и говорит, что ребёнок будет хранить кровь твоей семьи.
Но цена за это — я.»

Я заметил шов посередине груди, сухую длинную рану.
Как будто меня вскрыли. Или что-то забрали… или отдали.

Сзади послышались шаги. Ада в крови и в той же платье. Но теперь спокойная, почти реальная.

— Тунде, — сказала она тихо, — тебе не следовало сюда приходить.
— Скажи правду! Что за ребёнок? Почему я ещё здесь?

Она горько улыбнулась:
— Потому что ты причина, по которой он жив.
— Я? — переспросил я.

— Твоя семья была проклята долго. Во времена твоего предка Oba Adeleke, должностного лица, который отказался забрать жизнь сына женщины…
— Он был проклят: твоя кровь не исчезнет полностью. Всё возвращается, но есть цена.»

Она подошла ближе:
— Наш сын… не обычный ребёнок. Он воплощение всех душ Adeleke, чьи жизни не завершились.
— А ты, Тунде, последний из крови. Даже если ты умер… вернись, чтобы его кормить.

Я вздрогнул:
— Нет… это невозможно…

Но шаги на лестнице заставили меня обернуться.
Существо стало старше, около восьми лет. С каждым шагом оставляло следы крови.

— Папа, — сказал он, — теперь ты понимаешь, да? Я не плохой. Я — тот, кто нужен нашей семье для выживания.

Ада плакала:
— Прости, Тунде. Я не знала, что так будет. Но если я не воскресила его… ты бы умер.

Я не мог поверить.
— Что ты имеешь в виду, я был мёртв?

Она кивнула слабо:
— Ты погиб в аварии. Три года назад. Его кровь вернула тебя.

Я широко раскрыл глаза. Существо протянуло мне руку:
— Папа, — сказал, — пора отдать свою кровь.

Эпизод 7 — Конец «Последней крови»

Холод проникал в тело, будто пронзал кожу.
Я стоял в гостиной, лицом к своему сыну и Аде — женщине, которая пожертвовала всем ради меня.

— Папа, — сказал мальчик, — мы ждали тебя. Разве ты не слышишь крик крови?

Каждое его слово заставляло ветер закручиваться, тени двигались.
Дом дышал. Каждый вдох пах кровью и железом.

Ада схватила меня за плечо:
— Тунде… это конец проклятия. Но тебе придётся сделать выбор.

— Что я должен сделать? — спросил я, глаза полны слёз и страха.

— Двести лет, — сказал он. — Если отдашь свою кровь, он выживет, род Adeleke продолжится, но ты будешь рабом проклятия навсегда.
— Если откажешься, — продолжил, — он умрёт, и я тоже исчезну. Но проклятие закончится.

Тишина. Только слабый шум крови под потолком.
Я посмотрел на ребёнка — глаза красные, полные печали.

— Папа… — сказал он, — я пришёл к тебе. Я не выбирал быть таким. Я просто хочу быть с тобой.

Эти слова разрывали сердце.
Я опустился на колени, взял его холодную руку.
— Я причина, почему ты здесь, — сказал я. — Если кто-то должен заплатить, это я.

— Нет! — крикнула Ада. — Если ты это сделаешь, потеряешь всё!

Я грустно улыбнулся:
— Я был далеко, Ада. Эта ошибка должна прекратиться.

Я взял миску с кровью с алтаря. Тяжёлая, дрожащая в свете свечей.
Я порезал ладонь старым ножом, кровь потекла в миску. В этот момент символы на стенах вспыхнули — древние знаки нашей крови.

Мальчик закричал — не от боли, а от страха:
— Папа, это правда! Мне не нравится это!

Ада подошла, крикнула:
— Прекрати, Тунде! Это правда!

Но я не мог остановиться. Кровь лилась, тьма рассеялась, тени на стенах исчезали.
Ада обняла меня:
— Прости, — шепнула. — Больше никто не должен страдать.

Последняя капля моей крови упала в миску — и свет взорвался.
Всё остановилось. Тишина.

Когда я открыл глаза, мальчик исчез. Ада ушла. Никакой крови, мисок, домов.
Я стоял посреди старого кладбища. Впереди мерцала надпись:

TUNDE ADELEKE (1991–2021)
«Кровь возвращается к истоку»

И в тот момент тихий, ясный голос прошептал:
— Спасибо, папа.

Читайте другие, еще более красивые истории»👇

С тех пор говорят, что в полнолуние мужчина стоит на краю кладбища,
глядя в небо, словно ждёт возвращения.
И иногда, когда холодно, слышен детский смех во тьме.