Студент усмирил хозяина ресторана чудом
То ли байка, то ли быль…
Говорят, лет сто тому назад в Петербурге, на Вознесенском проспекте, существовал ресторан, о котором в городе ходили почти легенды. Заведение это было примечательно не роскошью интерьеров и не изысканностью кухни, а одной поразительной особенностью: здесь никогда не случалось драк, громких скандалов и пьяных дебошей, столь привычных для ночной столицы.
Секрет был прост и одновременно необычен. Весь персонал ресторана — от повара до гардеробщика — при приёме на работу обязан был пройти особый, нигде более не виданный экзамен, который между собой называли коротко и ясно: «на вынос пьяного».
Хозяином ресторана был Порфирий Филимонович — человек внушительных габаритов, редкой физической силы и не менее редкого нрава. Проверку он устраивал лично. Желающих «послужить» у него хватало, но выдерживали испытание далеко не все. Зато тем, кому улыбалась удача, платили щедро и относились по-человечески — с уважением и без придирок.
Сам экзамен выглядел так. Порфирий Филимонович, обладавший фигурой медвежьей и характером соответствующим, внезапно начинал изображать буйного посетителя. Он с удовольствием носился по залу, «ходил колесом», опрокидывал столы и стулья, громогласно уверяя всех, что в своё время «и на медведя с ножом ходил». Задача экзаменуемого была проста лишь на словах: не струсить и попытаться утихомирить разбушевавшегося хозяина.
Немногие смельчаки выходили из этого испытания без синяков и ссадин, а уж справиться с «дебоширом» удавалось единицам.
Однажды на такую проверку попал юноша щуплого, откровенно студенческого вида. Он искал место официанта. Порфирий Филимонович, бросив на него взгляд, даже не захотел тратить время — слишком уж несерьёзным казался кандидат. Но тот настоял.
Юноша внимательно наблюдал, как хозяин громит зал, затем спокойно снял очки. И тут всё произошло с поразительной быстротой. За считаные секунды он стянул с себя сюртук, протянул через рукава шарф, стремительно выскочил навстречу Филимонычу и коротким, отточенным ударом съездил ему по уху. Пока тот стоял оглушённый и ошарашенный неожиданностью, юноша ловко натянул на него сюртук задом наперёд и тем же шарфом крепко примотал руки к туловищу. Помедлив мгновение, он свернул из двух салфеток импровизированный кляп и без лишних церемоний затолкал его в рот «экзаменатору».
Последствия оказались серьёзными. После такого «испытания» Порфирию Филимоновичу пришлось провести пару дней в постели: выяснилось, что у него каким-то образом оказались сломаны два ребра. Однако обижаться на «Аркашку-студента» он не стал. Напротив — взял его на работу и, не без любопытства, поинтересовался, откуда у того такая сноровка.
Выяснилось, что Аркадий Рыбин несколько лет проработал санитаром в доме для умалишённых и за это время научился справляться с противниками куда более опасными и непредсказуемыми, чем даже сам Порфирий Филимонович.
Так ли всё было на самом деле — сказать трудно. Но в Петербурге долго ещё поговаривали, что именно с тех пор в том ресторане окончательно исчезли любые дебоши.
С тех пор Аркадий Рыбин стал одним из самых ценных сотрудников ресторана. Он умел не только разносить заказы и следить за порядком, но и, при необходимости, мягко, но твёрдо усмирять шумных посетителей. Своей смелостью и ловкостью он завоевал уважение коллег и даже самого Порфирия Филимоновича, который с годами всё чаще доверял ему «особые поручения».
Говорили, что иногда, вспоминая студенческие годы, Аркадий тихо улыбался, глядя на новый поток желающих пройти «экзамен». И хоть испытания больше не были столь суровы, слава о том «щуплом студенте», который уложил самого хозяина, передавалась от одного сотрудника к другому, становясь почти легендой.
А ресторан на Вознесенском проспекте продолжал жить своей особенной жизнью: здесь не было драк и скандалов, зато было место для смелости, ловкости и маленькой, но гордой победы над самим собой. И, конечно, — для настоящей, неприкрытой человечности, которая иногда проявляется в самых неожиданных формах.
Читайте другие, еще более красивые истории»👇
Так и осталась история Аркадия Рыбина — то ли байка, то ли быль, которую в Петербурге рассказывали долгие годы, и никто не сомневался, что такие чудеса иногда случаются на самом деле.