ЧАСТЬ 1: СЕМЕЙНЫЙ ДЕСАНТ БЕЗ ПРИГЛАШЕНИЯ

— А что с Надей? — Галя поставила кружку на подоконник, рядом с упрямым бабушкиным кактусом. — Опять уволилась?

— Хуже, Галочка, гораздо хуже, — вздохнула мать, и в трубке послышался драматический всхлип. — Её квартиру съемную хозяева продают, дали неделю на выселение. А у девочки сейчас такой сложный период! Она творческий кризис переживает, ищет себя. Денег на новый залог нет. В общем, я всё решила. Раз у вас теперь двухкомнатная, вы обязаны взять к себе Надю! Поживет у вас полгода, пока на ноги не встанет. Вы же сестры, одна кровь!

Галя почувствовала, как внутри всё сжалось от знакомого с детства чувства несправедливости. Эту двухкомнатную сталинку они с Сергеем получили в наследство от его бабушки три месяца назад. Квартира была запущенная, они с мужем каждые выходные своими руками обдирали старые обои, отмывали паркет и вкладывали каждую копейку в скромный ремонт, мечтая наконец съехать из общежития. И теперь эту выстраданную тишину мать предлагала подарить Наде.

— Мама, исключено, — твердо ответила Галя. — У нас ремонт в самом разгаре, мебели толком нет, во второй комнате стройматериалы лежат. И вообще, это квартира Сережиной бабушки. С какой стати мой муж должен делить свой дом с чужим человеком?

— Каким еще чужим?! — моментально сменила милость на гнев мать. — Сережа твой обязан уважать мою семью! Подумаешь, обои не доклеили! Надя неприхотливая, на матрасе в уголке поспит. Короче, Гала, не будь эгоисткой. Я Надин адрес уже дала вашему району. Завтра вечером она приедет. Встречайте.

Мать бросила трубку, не дав дочери вставить ни слова.

Вечером Галя обо всем рассказала мужу. Сергей выслушал молча, лишь крепче сжал кулаки.

— Знаешь, Галь, если мы сейчас пустим её хотя бы на день, она останется здесь навсегда, — тихо сказал он. — Я твою сестру знаю. Давай сделаем так: встретим её, как просила мама. Но по нашим правилам.

---

 

ЧАСТЬ 2: СЮРПРИЗ НА МАТРАСЕ

На следующий день ровно в семь вечера в дверь позвонили. На пороге стояла Надя — сияющая, в дорогом брендовом пальто, с тремя огромными чемоданами и новеньким айфоном в руках. За её спиной маячило такси, за которое она, судя по всему, даже не собиралась платить сама.

— Приветик, родственники! — защебетала младшая сестра, пытаясь протиснуться в коридор. — Ой, ну и трущобы у вас тут, конечно. Мама говорила, сталинка элитная, а тут краской прелой пахнет. Сереж, занеси чемоданы, они тяжелые!

Сергей даже не шелохнулся. Он стоял, прислонившись к косяку, и спокойно разглядывал свояченицу.

— Заносить ничего не надо, Надя, — спокойно сказала Галя, преграждая путь. — Помнишь, мама сказала, что ты «неприхотливая» и согласна на любые условия? Проходи, посмотри на свое спальное место.

Надя недовольно хмыкнула и прошла вглубь квартиры. Вторая комната встретила её голыми бетонными стенами, мешками с цементом, банками с краской и старым, потрепанным надувным матрасом, брошенным прямо на пыльный пол в углу. На матрасе лежали старое байковое одеяло и рабочая роба Сергея.

— Это что… шутка такая? — Надя брезгливо отступила назад, прижимая к себе дорогую сумочку. — Я должна спать здесь? В этой грязи? У меня же аллергия на строительную пыль! Галя, ты с ума сошла? Освободите мне диван в зале, а сами идите сюда, вы же привыкшие в общагах мыкаться!

— В своем доме мы сами решаем, где нам спать, — отрезал Сергей. — И раз уж ты приехала к нам «в гости» из-за тяжелого финансового положения, давай сразу обсудим правила. Вот список, — он протянул Наде лист бумаги. — Скидываемся на коммуналку — треть суммы с тебя. На продукты — тридцать процентов с тебя. Уборка коридора и санузла — два раза в неделю, твоя очередь. Приводить друзей после десяти вечера запрещено.

Надя выхватила листок, пробежала глазами по строчкам, и её лицо перекосилось от ярости:

— Да вы вообще обнаглели?! Какая коммуналка? Какие деньги?! Я творческий человек, я не работаю сейчас! Мама сказала, вы меня содержать будете!

— Надя, — Галя сделала шаг вперед и ласково заглянула сестре в сумку, где лежал чек из дорогого бутика, случайно выпавший из кармана пальто. — Ты не работаешь? А откуда тогда этот новенький телефон за сто пятьдесят тысяч? И пальто из последней коллекции? Твоё «тяжелое положение» — это просто нежелание платить за аренду, потому что все свои деньги ты спускаешь на шмотки и клубы, зная, что мама всегда найдет способ тебя пристроить за мой счет. Так вот, лавочка закрылась. Либо ты принимаешь наши условия и завтра же моешь этот пол, либо прямо сейчас забираешь свои чемоданы и едешь обратно к маме. У неё в однушке как раз диван свободный.

— Да пошли вы! — истерично закричала Надя, хватая свои вещи. — Нищеброды злобные! Я маме всё расскажу! Она вас проклянет!

Сестра с грохотом выскочила на лестничную клетку, пиная свои чемоданы. Дверь за ней захлопнулась с оглушительным стуком.

Через десять минут телефон Гали буквально раскалился от звонка матери. Мать кричала так, что динамик хрипел:

— Твари неблагодарные! Родную сестру на улицу выставили! Из-за каких-то денег! Да я от вас отказываюсь! Вы мне больше не дети!

Галя молча выслушала этот поток обвинений. Ей больше не было больно. Та невидимая нить, которая годами связывала её чувством вины перед «хрупкой» Наденькой, окончательно лопнула.

— Всего доброго, мама. Береги Надин творческий кризис, — спокойно сказала Галя и заблокировала номер.

Она подошла к окну, обняла подошедшего сзади Сергея и посмотрела на подоконник. Маленький, колючий бабушкин кактус зацвел — впервые за три года выкинул нежный розовый бутон. Галя улыбнулась. Свои границы они отстояли, а значит, в этом доме наконец-то наступит настоящая, их собственная весна.

Идеальный заголовок в шесть слов:

Хотела жить на халяву — уехала к маме!