Делили трёшку — получили ведро с тряпкой!
— …В таком наряде к нотариусу ехать… Ну, это на твоё усмотрение, конечно, — тётя Людмила поджала губы, брезгливо разглядывая Асины простые туфли.
Ася молча перевела взгляд с янтарной лужи мёда на лоснящееся лицо Дениса, на Марину, гордо выставившую вперед белую кроссовку, и на Матвея, который продолжал снимать её на телефон, глумливо ухмыляясь. Семья двоюродного брата приехала «вступать в права». Дед, ветеран столичного градостроения, ушел три месяца назад. И всё это время Денис, мелкий перекупщик подержанных авто, гордо именовавший себя «логистическим инвестором», лихорадочно искал лазейки, чтобы прибрать к рукам роскошную сталинскую трехкомнатную квартиру на Кутузовском проспекте.
— Ну что стоишь, Ась? — Денис вальяжно звякнул связкой новых ключей. — Время — деньги. Калоши твои у лифта, дуй на вокзал. Наш юрист, Эдуард, четко сказал: дедовское завещание десятилетней давности оформлено на меня, как на единственного прямого внука по мужской линии. Твоя прописка в Тульской области — это пустой звук. Так что освобождай элитные квадратные метры для коренных москвичей. Матвейка, выключай камеру, погнали в «Гранд Урюк», у нас там столик заказан. Мать, обмоем сделку века!
Родня, весело переговариваясь и шумно толкаясь, повалила к лифту. Матвей на прощание засунул руки в карманы брендовых штанов и бросил через плечо:
— Пока, провинция! Лови хайп, видосик уже в сети!
Ася осталась стоять в пустом коридоре. Замки были сменены, мёд растекался по плитке, а у лифта сиротливо стояла коробка с её скромными вещами. Она не плакала. Она аккуратно достала из кармана ситцевого платья старенький, потертый смартфон и набрала номер, который знала наизусть.
— Алло, Савелий Петрович? — тихо сказала Ася. — Добрый день. Они пришли. Сменили замки, разбили дедовский мед. Поехали в ресторан праздновать. Говорят, у них какой-то юрист Эдуард всё проверил…
На том конце провода раздался сухой, старческий, но удивительно железный смешок. Савелий Петрович, восьмидесятилетний заслуженный адвокат России, который вел дела её деда еще с советских времен, откашлялся:
— Эдуард, говоришь? Знаю я этого Эдика, недоучка из пригородной конторы. Ну что ж, Асенька, пусть попразднуют. Аппетит — штука хорошая. Скинь мне адрес ресторана. Пора провести полную инвентаризацию их столичных амбиций.
В вип-зале дорогого ресторана на Пресненской набережной стоял дым коромыслом. Денис уже заказал вторую бутылку элитного коньяка, Марина уплетала запеченного сибаса, а тётя Людмила вальяжно обмахивалась веером, подсчитывая в уме, сколько миллионов принесет продажа сталинки на Кутузовском.
— Я сразу распределил доли! — громогласно вещал захмелевший Денис, стуча кулаком по столу. — Трёшку продаем за сорок пять миллионов. Марине — шубу и путевку в Дубай. Матвею — студию в новостройке и репетитора по английскому. А мне — новый «Мерседес» для бизнеса! Эдик — гений! Нашел старое завещание, и девка умылась!
— За дедовский счет и выпить не грех! — поддакнула Марина, поднимая бокал. — Ася-то небось уже в своей Туле на вокзале сидит, слезы кулаком утирает! Приехала тут, бесприданница, на готовенькое!
В этот момент телефон Дениса, лежавший на скатерти рядом с тарелкой хамона, яростно завибрировал. На экране высветился номер того самого юриста Эдуарда.
— О, легка на помине наша юридическая крыша! — заржал Денис, включая громкую связь. — Алло, Эдик! Ну что, обмываешь с нами? Мы уже квартиру делим!
Но из динамика раздался не веселый голос приятеля, а испуганный, задыхающийся писк. Эдуард буквально хрипел в трубку:
— Денис… Денис, твою мать! Сворачивай банкет! Срочно! Вы где?!
— Эдик, ты чё попутал? В ресторане мы. Чё стряслось-то? — Денис нахмурился, а Марина перестала жевать сибаса.
— Вы квартиру Асину… то есть дедовскую, вскрыли?! Замки поменяли?! — панически орал юрист. — Мне только что звонил Савелий Петрович! Тот самый… легендарный адвокат из коллегии! Он… он поднял документы из закрытого нотариального архива!
— Ну и что?! — Денис попытался вернуть голосу былую спесь. — Завещание-то на меня! Десять лет назад дед написал!
— Идиот! — взвыл Эдуард. — Дед твой за две недели до смерти оформил *Договор пожизненного содержания с иждивением* на Асю! Нотариальный! Ася три года не просто так с ним жила — она за ним ухаживала, оплачивала все счета, лекарства, операции, сиделок из своих личных денег! И по этому договору квартира перешла в её полную, стопроцентную собственность в день смерти деда! Ваше завещание аннулировано автоматически по закону! Она — законный владелец!
В вип-зале ресторана мгновенно воцарилась звенящая, ледяная тишина. Марина выронила вилку, которая с сухим звоном ударилась о тарелку. Денис побледнел так, что его лицо стало цвета той самой плитки слоновой кости, на которую он час назад швырнул банку с мёдом.
— Э-Эдик… — заикаясь, пролепетал Денис. — И чё теперь? Ну, подадим в суд…
— Какой суд, придурок?! — сорвался на крик юрист. — Савелий Петрович уже подал заявление в полицию по факту незаконного проникновения в жилище, порчи имущества и самоуправства! Группа немедленного реагирования уже выехала к квартире, а оттуда — к вам в ресторан, Савелий им ваши координаты слил! Если Ася не заберет заявление, ты сядешь, Денис! Сядешь года на три! И твой Матвей пойдет как соучастник, он же на видео снимал, как вы её выгоняли! Это чистая статья! Бегите к ней, на колени вставайте, мёд этот лижите с пола, умоляйте о пощаде!
Трубка отключилась. Денис медленно перевел взгляд на сына. Матвей, сидевший бледный как полотно, трясущимися руками судорожно пытался удалить видео из соцсетей, но телефон предательски завис.
Через сорок минут к подъезду сталинки на Кутузовском проспекте с визгом тормозов подкатило такси. Из него кубарем вывалился Денис, за ним, теряя на ходу туфли, бежала Марина, а сзади плелись перепуганные тётя Людмила и Матвей.
Ася спокойно сидела на скамеечке у подъезда в своем ситцевом платье. Рядом стоял монументальный Савелий Петрович — седой, подтянутый старик в идеальном костюме-тройке, опирающийся на трость с набалдашником. Рядом с ними мягко урчал мотором полицейский УАЗик.
— Асенька! Сестренка! Родная! — Денис буквально рухнул перед скамейкой на колени в грязный февральский снег. — Попутал! Бес попутал! Шуткой это было, розыгрышем! Мы же любя! Матвейка, скажи!
— Да, тётя Ася, это для блога… для пранка… — заикался шестнадцатилетний подросток, пряча глаза.
Марина, расталкивая мужа, судорожно протягивала Асе связку новых ключей:
— Ася, милая, замки самые лучшие, итальянские, дорогие! Мы и клининг оплатим, и плитку отмоем, и мёд новый купим — башкирский, три банки! Только скажи дедушке-адвокату, пусть заявление заберет! Пожалуйста! У нас же репетиторы, у Дениса «Ларгус» в кредите!
Савелий Петрович тяжело стукнул тростью по асфальту, и вся наглая столичная родня инстинктивно втянула головы в плечи.
— Ну что, «столичная семья», — ледяным, аристократическим тоном произнес старый юрист. — Инвентаризация ваших прав окончена. Дефицит совести налицо. Квартира принадлежит Асе. А вот вам, гражданин Денис, придется сейчас проехать с товарищами капитанами для оформления протокола. Ка калоши вы там её выставляли? Ну-ну. В камере калоши не понадобятся, там правила другие. Не деревенские.
— Ася, пощади! — завыла Марина, хватая девушку за подол платья.
Ася спокойно встала со скамейки, взяла из рук Марины ключи и посмотрела на брата сверху вниз:
— Квартиру я продавать не буду, Денис. Я остаюсь здесь жить. А дедовский мёд вы сейчас пойдете и отмоете вручную — до единой капли. Чтобы плитка блестела. А потом Савелий Петрович решит, давать ход делу или нет. Время вашего столичного пафоса официально истекло.
Денис и Марина, под конвоем сурового взгляда старого адвоката и двоих полицейских, уныло побрели в подъезд с ведрами и тряпками, которые им выдал бдительный консьерж. Их «сделка века» официально обернулась полным моральным и юридическим дефолтом.
А Ася подняла голову, посмотрела на величественные окна своей новой, теперь уже абсолютно законной московской квартиры, и впервые за три года улыбнулась полной, свободной и спокойной улыбкой. Начиналась её собственная, дорогая и справедливая жизнь.