ЧАСТЬ 1: ФОРМУЛА ЖАДНОСТИ И КАЛЬЯННЫЙ СИНДИКАТ ИЗ КОРИДОРА

— …Лера, ты оглохла? — голос Кирилла приобрел те самые металлические нотки, которыми он обычно отчитывал курьеров доставки, посмевших привезти ему латте на альтернативном молоке температурой на три градуса ниже его персонального эгоцентрического стандарта.

Кирилл стоял в прихожей, картинно опершись о косяк, и его свежевыбритый подбородок был задран на такую высоту, что он, казалось, изучал текстуру побелки на потолке нашей бюджетной двушки. Пластиковый брелок на тумбочке, расколотый его праведным инвесторским гневом, сиротливо поблескивал трещиной. Металл ключей еще вибрировал, издавая тонкий, жалобный звон, как бы предчувствуя, что эти ключи больше никогда не увидят кармана замшевой куртки своего хозяина.

— Повторяю для тех, кто слишком долго считал чужие риски и напрочь отвык от масштабного стратегического мышления, — Кирилл вальяжно взмахнул рукой, едва не задев висящую на вешалке лопатку для обуви. — Твоя Юля была прекрасной женщиной, земля ей пухом, но её цветочный бизнес на Ленина — это прошлый век. Хризантемы? Ромашки? Серьезно? В две тысячи двадцать шестом году? Это экономическое преступление против здравого смысла! На сто квадратных метров в самом центре Саранска должен зайти крупный сетевой вейп-шоп «Дымный Патриарх» с зоной экспресс-доставки суши премиум-класса «Самурайский Ролл». Мои партнеры из кальянной «Мятный Череп» — Артурчик и Русик — уже всё посчитали. Это триста тысяч рублей чистыми в месяц на руки. Мне. Ну, то есть нашей семье.

Я продолжала стоять у противоположной стены, скрестив руки на груди. В моей голове, привыкшей оперировать страховыми портфелями нефтеперерабатывающих заводов и вычислять мошеннические схемы корпораций по едва заметным колебаниям дебиторской задолженности, медленно разворачивалась огромная трехмерная таблица. В этой таблице Кирилл занимал ячейку «Абсолютный неликвид» с пометкой «Списать в утиль по балансовой стоимости ноля».

— Кирилл, — тихо сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально буднично, хотя внутри меня уже просыпался внутренний прокурор. — То есть твой гениальный стартап заключается в том, чтобы вышвырнуть пятнадцатилетнюю сироту, мою родную племянницу, у которой диагностировано тяжелое аутоиммунное заболевание, в закрытый интернат коридорного типа, а на месте её семейного наследия устроить точку по продаже электронных испарителей со вкусом черничного чизкейка?

— Ой, Лера, не сгущай краски! Какая сирота? Какой интернат коридорного типа? — Кирилл пренебрежительно фыркнул, изящным жестом поправляя воротник своей замшевой куртки, за которую я, к слову, до сих пор выплачивала рассрочку со своей карты «Мир Премиум». — Это специализированное медицинское учреждение! Там за ней будут приглядывать профессионалы. Люди со средним специальным образованием! Им за это государство копейки платит, вот пусть и отрабатывают. А тридцать тысяч рублей в месяц мы им так и быть отстегнем с барского плеча из доходов от «Дымного Патриарха». Пойми ты своим ограниченным умом офисного клерка: это диверсификация активов! Мы оптимизируем издержки. Полина — это пассив. Огромный, прожорливый пассив, требующий импортных таблеток по цене крыла от Боинга. А площадь на Ленина — это высоколиквидный актив! Я уже и доверенность у нотариуса Савельевой заказала на завтра. На мое имя. Чтобы ты, со своими вечными страхами и депрессиями, не завалила переговоры с Артурчиком. Ему нужен жесткий, бескомпромиссный собственник, понимаешь? Мужчина с железными… инвесторскими планами!

За стеной в этот момент с новой силой завыл соседский перфоратор. Звук был настолько пронзительным, что казалось, будто сосед сверлит дыру прямо в черепной коробке Кирилла, пытаясь обнаружить там хотя бы одну извилину, не связанную с графиками падения биткоина. Из детской комнаты послышался тихий шорох — Полина, моя бедная девочка, которая две недели назад потеряла мать и до сих пор вздрагивала от любого громкого звука, тихо сжалась на кровати. Она слышала каждое слово этого кухонного Илона Маска.

— На завтра, значит, нотариус? — я ласково улыбнулась, и этот тон заставил бы любого топ-менеджера моей страховой компании мгновенно забрать трудовую книжку и уехать на ПМЖ в глухую тайгу. — И Артурчик уже готов подписать договор? А как же права несовершеннолетней наследницы? Как же органы опеки, Кирюша?

— Опека? Да кто они такие?! — Кирилл задорно рассмеялся, обнажая белозубую улыбку, сделанную по бартеру у знакомого стоматолога за продвижение его аккаунта в соцсетях. — Две тетки в шерстяных кофтах, которые сидят на окладе в сорок тысяч рублей и пьют чай с сушками? Да я им привезу три коробки конфет «Коркунов» и скажу, что девчонке в интернате будет лучше для микрофлоры! Они мне сами всё подпишут! Лера, ты просто не понимаешь, как устроен реальный бизнес в этой стране. Здесь всё решают связи, харизма и умение вовремя зайти с правильной стороны. Вот я сегодня зашел в кальянную, сел с пацанами, мы заказали премиальный табак со вкусом «Дубайский Лакшери», и за два часа построили империю! А ты сидишь со своими таблицами Excel, как сыч, и видишь только цифры. Цифры не греют, Лера! Греет кэш! Большой, хрустящий кэш в бардачке нового Мерседеса, который я планирую взять в лизинг уже в эту пятницу!

Кирилл прошел на кухню, по-хозяйски открыл холодильник, брезгливо отодвинул баночку с детским пюре, которое я купила для Полины, и достал оттуда бутылку дорогой детокс-воды со вкусом огурца и мяты.

— Короче, план такой, — он сделал глоток, забавно оттопырив мизинец. — Завтра в девять ноль-ноль я вызываю такси «Комфорт Плюс». Мы едем к нотариусу. Ты подписываешь генеральную доверенность с правом продажи и сдачи в аренду всего имущества, перешедшего к тебе по линии попечительства. Потом мы едем в этот специализированный пансионат «Лесная Сказка» — я уже договорился с директором, у них там как раз освободилось место в палате для буйных, но они обещали перевести Полину к спокойным, как только освободится койка у окна. Вещи собирай сегодня ночью. Не надо брать много — там выдают казенные пижамы, так что её гардероб нам только багажник завалит. Я его, кстати, почистил под новые колонки.

Я смотрела на него и думала о том, как удивительно устроен человеческий мозг. Кирилл искренне верил, что он — гений финансовых рынков. Он три года жил в моей квартире, спал на моей кровати, ел продукты, заказанные с моей зарплатной карты, и умудрялся при этом смотреть на меня свысока, потому что я «работаю на дядю», а он — «свободный художник блокчейна». Весь его блокчейн заключался в том, что он раз в месяц проигрывал мои свободные пятьдесят тысяч рублей на каких-то сомнительных биржах, а потом две недели объяснял мне, что это был «технический откат рынка перед грандиозным туземуном».

— Кирилл, а ты не боишься, что твой туземун может закончиться глубоким дефолтом? — спросила я, проходя на кухню и присаживаясь на табуретку.

— Дефолт — это слово для нищих, Лера! — Кирилл победоносно потряс бутылкой огуречной воды. — У криптоинвесторов дефолта не бывает. Бывает временная перегруппировка капитала. Всё, разговор окончен. Я пошел спать в гостиную, у меня завтра тяжелый день, нужно быть в тонусе перед встречей с Артурчиком. И не забудь разбудить девчонку пораньше, не люблю, когда бабы копаются с утра.

Он ушел, оставив после себя густой шлейф дорогого парфюма и абсолютную, звенящую пустоту в том месте, где когда-то, как мне казалось, было мое семейное счастье.

Я достала свой рабочий ноутбук, открыла базу данных нашего страхового холдинга, подключила закрытые каналы службы безопасности и начала медленно, клавиша за клавишей, вводить данные своего законного супруга. Начинался квантовый аудит криптокороля из Саранска.

---

 

ЧАСТЬ 2: АБСОЛЮТНЫЙ КВАНТОВЫЙ ДЕФОЛТ И МАРШРУТ ДО КАЛЬЯННОЙ

Девять часов утра следующего дня выдались на редкость солнечными. Кирилл проснулся в прекрасном расположении духа. Он надел свои самые лучшие узкие брюки, белоснежную рубашку, тщательно уложил волосы воском и накинул ту самую светлую замшевую куртку. Он уже мысленно пересчитывал триста тысяч рублей от вейп-шопа и прикидывал, какой длины будет борода у Русика, когда тот увидит его за рулем лизингового Мерседеса.

— Лера! — крикнул он из прихожей, проверяя свои часы. — Время девять ноль-пять! Где такси? Где девчонка с чемоданом? Почему я должен ждать? Мое время стоит сто долларов в час по курсу криптобиржи Бинанс!

В этот момент в дверь квартиры раздался троекратный, монументальный удар, от которого задрожал даже дешевый линолеум в коридоре. Звук был такой, словно к нам пришла дивизия тяжелой кавалерии.

Кирилл ухмыльнулся:

— О, походу Артурчик на своем БМВ подкатил, решил лично нас до нотариуса подбросить. Вот это я понимаю — уровень уважения к партнеру!

Он резко распахнул дверь, приготовив свою самую широкую, голливудскую улыбку для Артурчика. Но улыбка мгновенно застыла на его лице, превратившись в нелепую судорогу.

На пороге стоял подполковник Швецов — начальник службы безопасности нашего страхового холдинга, мужчина шириной с приличный платяной шкаф, чье лицо не выражало ничего, кроме глубокого презрения к мировой криптоиндустрии. За его спиной выстроились двое бойцов ЧОПа в полной боевой экипировке — со шлемами, бронежилетами, автоматами и наручниками, которые зловеще позвякивали на поясах. Чуть поодаль стояла суровая женщина в строгом костюме с красной папкой — представитель органов опеки и попечительства Саранска, Маргарита Николаевна, и хмурый мужчина с чемоданом инструментов.

— Гражданин Кирилл Евгеньевич? — Швецов выдал такой бас, что у соседа сверху, кажется, от страха выключился перфоратор. — Подразделение финансово-правового контроля страховой группы «Монолит». Валерия Владимировна, мы по вашему запросу. Объект зафиксирован.

— Вы… вы кто?! Какой «Монолит»?! — Кирилл инстинктивно попятился назад, его замшевая куртка жалобно затрещала, встретившись со стеной. — Лера! Лера, что за подстава?! Кто эти косплееры?!

Я спокойно вышла из кухни, держа в руках чашку горячего чая и папку с результатами ночного аудита. Рядом со мной шла Полина — без всякого чемодана, в своей любимой толстовке с капюшоном, держа в руках планшет, на котором она уже выбирала новые онлайн-курсы по графическому дизайну.

— Это не косплееры, Кирюша, — ласково сказала я, делая глоток чая. — Это твоя личная суровая реальность. Знакомься, это подполковник Швецов. Он за ночь изучил твою финансовую экосистему так подробно, что теперь знает о тебе даже то, о чем ты сам боялся признаться своей маме в детском саду.

— Лера, ты с ума сошла?! Ты зачем привела этих людей в нашу общую квартиру?! — Кирилл попытался вернуть своему голосу металлические нотки, но получился лишь жалобный писк обиженного суриката. — Я твой муж! Квартира в совместной…

— Квартира, Кирилл, была куплена мною за два года до того, как ты зашел в мою жизнь со своим первым обещанием «купить биткоин по три доллара», — оборвала его я. — Она полностью оформлена на меня. Ты здесь даже не зарегистрирован. Твоя официальная прописка — комната площадью двенадцать квадратных метров в коммунальной квартире на окраине Рузаевки, где до сих пор проживает твоя троюродная бабушка по линии отчима. Так что никакой «нашей» территории здесь нет.

— Но коммерческая недвижимость Юли! — Кирилл выкинул вперед руку с ухоженными ногтями. — Мы в браке! Всё, что переходит к тебе, делится пополам! Я инвестор, я имею право управлять!

Тут вперед шагнула Маргарита Николаевна из органов опеки, сурово поправив очки в роговой оправе:

— Гражданин криптоинвестор, статья 37 Гражданского кодекса Российской Федерации и статья 60 Семейного кодекса четко регламентируют управление имуществом подопечных. Коммерческая площадь на улице Ленина является единоличной собственностью несовершеннолетней Полины. Валерия Владимировна является лишь законным представителем, действующим исключительно в интересах ребенка под жестким надзором нашего ведомства. Любые ваши попытки сдать это помещение под вейп-шоп, кальянную или чебуречную без нашего письменного согласия — это уголовно наказуемое деяние. Более того, Валерия Владимировна предоставила нам аудиозапись вашего вчерашнего монолога о «коробке конфет Коркунов» и «палате для буйных». Мы расцениваем это как прямую угрозу жизни и здоровью несовершеннолетней. Документы на ограничение вашего доступа к ребенку уже переданы в суд.

Кирилл побелел так, что его лицо слилось по цвету с его белоснежной рубашкой. Его «империя», построенная вчера под кальянный дым «Дубайского Лакшери», начала стремительно превращаться в космическую пыль.

— Но это еще не все сюрпризы, Кирюша, — я открыла папку и достала оттуда распечатку логов безопасности. — Швецов за ночь проверил мои личные данные. Оказывается, три недели назад, пока я моталась в Екатеринбург на похороны сестры и занималась оформлением документов, ты воспользовался моим рабочим ноутбуком, скопировал мою цифровую подпись и оформил на мое имя три микрозайма в конторах «Быстро-Деньги-Сразу» и «Клик-Кэш-Удача» на общую сумму сто пятьдесят тысяч рублей. Куда ушли деньги, Кирюша? На закупку криптовалюты Шиткоин-Голд, которая вчера вечером официально соскамилась и упала до нуля?

Кирилл открыл рот, но оттуда не донеслось ни звука. Его колени начали мелко дрожать.

— Это статья 159 часть 2 УК РФ — мошенничество, совершенное с причинением значительного ущерба, — удовлетворенно пробасил подполковник Швецов, доставая из кармана ручку. — Заявление от Валерии Владимировны и руководства страховой компании «Монолит» уже зарегистрировано в дежурной части. Мы ценим цифровую прозрачность, гражданин. Так что у вас есть ровно пять минут, чтобы собрать свои шмотки, пока мы не оформили принудительный привод в наручниках прямо через двор на глазах у Артурчика, который, кстати, уже уезжает со двора, потому что его БМВ заблокировал наш эвакуатор.

Кирилл бросил быстрый взгляд в окно прихожей — там действительно стоял эвакуатор, на который рабочие усердно затаскивали старенькую «трешку» Артурчика за парковку на газоне. Сам «бизнес-партнер» в панике бегал вокруг машины, размахивая руками и напрочь забыв о своей вейп-шопной империи.

— Ребята, приступаем к очистке помещения, — скомандовала я бойцам ЧОПа.

Два огромных штурмовика зашли в гостиную. Их действия были настолько синхронными и методичными, что это напоминало швейцарский часовой механизм. За три минуты все брендовые вещи Кирилла — его узкие джинсы, футболки с логотипами криптобирж, баночки с воском для волос, патчи под глаза и шелковый халат — были безжалостно сброшены в огромную синюю пластиковую сумку «Икеа», которую я когда-то купила для поездок на дачу. Туда же полетели его три пустые коробки от Айфонов, которые он хранил на шкафу для создания «статуса успешного человека».

— Замшевую куртку тоже снимаем, — спокойно добавила я. — Рассрочка за неё оформлена на мою карту, так что она побудет у меня в качестве частичного залога за микрозаймы. Накинь вон ту старую куртку отца, она как раз в Рузаевке будет смотреться органично.

Один из бойцов ЧОПа легким движением руки снял с Кирилла дорогую куртку и протянул ему старый, потертый пуховик ядовито-зеленого цвета, который пылился на антресолях последние десять лет.

Кирилл, растрепанный, бледный, в зеленом пуховике оверсайз и узких брюках, выглядел теперь не как криптомиллионер, а как неудачливый расхититель гробниц, которого поймали на месте преступления с поличным.

— Лера… ну пожалуйста… ну мы же три года прожили… я же люблю тебя… — запричитал он, когда пристав настойчиво взял его под локоть и повел к выходу. — Ну как я в Рузаевку на электричке поеду в этом виде?! Меня же пацаны в кальянной засмеют!

— На маршрутке, Кирюша. Маршрутка номер сто пятьдесят. Ходит каждые сорок минут от автовокзала. Проезд — сорок пять рублей, кэшем. Как ты любишь, — улыбнулась я. — Твое время в моем портфеле активов официально истекло. Полный дефолт.

Мастер по замкам, стоявший у косяка, мгновенно включил свою мощную дрель. Звук пилящегося металла заглушил последние жалобные всхлипы бывшего криптокороля Саранска. Новая тяжелая дверь с титановыми пластинами и биометрическим сканером сетчатки глаза встала на место за считанные минуты.

Входная дверь закрылась с плотным, благородным, монументальным щелчком.

Я повернулась к Полине. Девочка смотрела на меня огромными, сияющими глазами, и на её лице впервые за эти трагические недели появилась настоящая, живая улыбка.

— Ну вот и всё, Поленька, — я обняла её за плечи. — Инвестиционные риски зачищены. Помещение на Ленина мы сохраняем, студия флористики твоей мамы продолжит работать под управлением нормального, честного директора. Доходов хватит и на твои лекарства, и на учебу, и на нормальную жизнь. А этот «инвестор» пусть теперь строит блокчейн-цепочки из рузаевских электричек.

За окном шумел Саранск, перфоратор соседа сверху окончательно затих — видимо, сосед ушел праздновать победу здравого смысла над криптоанархией. Начиналась новая, свободная, невероятно дорогая, стабильная и исключительно счастливая жизнь, где все риски были просчитаны до копейки, а наглые приживалы навсегда блокировались на дальних подступах к семейному бюджету.