ЧАСТь 1 — «Раз у вас семейная традиция воровать мои вещи…»

Квартира пахла лавандой.

И чужой наглостью.

Анна стояла перед шкафом и смотрела на пустую вешалку так, будто та лично предала её доверие.

Ещё неделю назад здесь висел её любимый шелковый платок.

Тот самый, который Павел подарил ей в первые месяцы отношений, когда ещё умел изображать заботливого мужчину, а не декоративное приложение к собственной матери.

Платка больше не было.

Позавчера исчезли туфли.

Вчера — белая блузка.

Сегодня утром Анна обнаружила пропажу сумки.

Причём дорогой.

Кожаной.

Той самой, которую она покупала после получения годового бонуса, пообещав себе:

«Я работаю как проклятая. Хоть сумка будет напоминать, зачем я терплю людей».

Она медленно закрыла шкаф.

Потом открыла снова.

Нет.

Чудо не произошло.

Вещи не вернулись.

— Маргарита Васильевна! — громко позвала она.

Свекровь появилась мгновенно.

Как налоговая после выигрыша в лотерею.

— Ну чего опять? — раздражённо спросила она.

Анна спокойно посмотрела на неё.

Слишком спокойно.

Это уже было тревожно.

— Где мои вещи?

— Какие именно?

— Все.

Свекровь закатила глаза.

Так закатывают глаза только люди, уверенные, что окружающие обязаны финансировать их существование.

— Анечка, ну честное слово… сколько можно? Мы же семья.

Анна кивнула.

— Именно. Только семья у нас очень интересная.

— В каком смысле?

— В том, что почему-то делитесь вы исключительно моими вещами.

Маргарита Васильевна вздохнула.

Тем самым театральным вздохом женщин, которые уверены, что заслужили медаль за страдания.

— Господи… ну у тебя же всего много.

— И?

— Леночке нужен был жакет на собеседование.

— Угу.

— Дашеньке платье на выпускной.

— Прекрасно.

— Верочка пошла на свидание.

— Потрясающе.

Свекровь победоносно сложила руки на груди.

— Ты же не жадная?

И тут Анна улыбнулась.

Очень странно улыбнулась.

Не как жена.

Не как невестка.

А как человек, у которого в голове только что родился уголовный кодекс.

Но главным экспонатом в этом семейном цирке был Павел.

Её муж.

Человек без позвоночника.

Зато с бесконечным запасом оправданий.

— Ань, ну мама же не специально.

— Ань, это просто вещи.

— Ань, ты себе новые купишь.

Анна уже начинала подозревать:

она не жена.

Она филиал бесплатного Wildberries.

С доставкой.

Без возврата.

Но последняя капля пришла вечером.

Когда она открыла шкаф…

и увидела отсутствие платья.

Изумрудного.

Её любимого.

Пошитого на заказ.

Дорогого настолько, что она три месяца смотрела на ценник как человек, выбирающий между счастьем и коммуналкой.

Она вышла в гостиную.

Медленно.

Очень медленно.

— Где моё платье?

Свекровь даже не подняла головы от телевизора.

— Отдала.

— Кому?

— Соседке по даче.

— Простите?

— У неё дочка замуж выходит.

Тишина.

Даже телевизор словно испугался.

Анна повернулась к мужу.

Павел сидел на диване.

Жевал орешки.

Как всегда бесполезный.

— Ты слышал?

Он пожал плечами.

— Господи, Ань…

— Что?

— Это просто тряпка.

Анна долго смотрела на него.

Очень долго.

Потом кивнула.

— Хорошо.

Свекровь победно усмехнулась.

Павел облегчённо выдохнул.

Они оба решили:

буря прошла.

Как же они ошибались.

Потому что в этот момент Анна уже приняла решение.

И когда женщина перестаёт объяснять…

мужчинам обычно пора начинать бояться.

Продолжение следует…

ЧАСТЬ 2 — «Раз у вас принято делиться… я тоже поделюсь»

Субботним утром Павел и Маргарита Васильевна уехали на дачу.

Свекровь взяла с собой пирожки.

Разумеется, испечённые Анной.

Павел взял удочки.

Разумеется, купленные на деньги Анны.

Анна осталась одна.

И впервые за долгое время квартира казалась…

приятной.

Она посмотрела на часы.

Достала телефон.

Набрала номер.

— Алло. Грузчики? Да. Срочно нужна большая машина.

Через сорок минут в дверь позвонили.

На пороге стояли трое крепких мужчин.

— Что перевозим?

Анна оглядела квартиру.

И спокойно сказала:

— Начнём с дивана.

Грузчики переглянулись.

— Этот?

— Да.

— Тяжёлый.

— Как мой брак.

— Поняли.

Работа закипела.

Сначала исчез диван.

Тот самый, который покупала она.

Потом телевизор.

Её подарок самой себе.

Потом кофемашина.

Потом стол.

Потом кресло.

Потом шторы.

Потом торшер.

Потом картины.

Потом даже фикус.

Грузчик остановился.

— Цветок тоже ваш?

Анна посмотрела на растение.

— Да.

— Красивый.

— Единственный мужчина в доме, который молчал и ничего не требовал.

Через два часа квартира выглядела так…

словно пережила экономический кризис.

Осталась старая советская стенка.

Табуретка.

И запах растерянности.

Анна взяла лист бумаги.

Написала:

«Вы были правы.

Это всего лишь вещи.

Я себе ещё куплю.

А вы пользуйтесь своим.

С любовью.

Ваш бесплатный склад закрыт.»

Она уехала.

Навсегда.

Через три часа телефон взорвался звонком.

Павел.

Она ответила.

— ТЫ ЧТО СДЕЛАЛА?!

На заднем фоне рыдала свекровь.

— Аня! Ты нас ограбила!

Анна спокойно отпила кофе.

— Нет.

— Как это нет?!

— Я забрала своё.

— Маме негде сидеть!

— Пусть сядет на свои принципы.

Пауза.

— У неё их много.

— Верни всё обратно!

— Нет.

— Мы вызовем полицию!

— Отлично.

Чеки у меня.

Оплата с моей карты.

Гарантийные талоны тоже.

Снова тишина.

Та самая.

Когда у человека впервые появляется мысль.

И она ему не нравится.

Павел заговорил уже тише.

— Аня… ну зачем так?

Она усмехнулась.

— Потому что вы именно так жили со мной три года.

— Ты разрушаешь семью!

— Нет, Паша.

Я просто перестала быть вашим спонсором.

— Мама плачет…

— Передай ей салфетки.

Если, конечно, она их тоже кому-нибудь не раздала.

И сбросила звонок.

Потом подошла к зеркалу.

Посмотрела на себя.

И вдруг рассмеялась.

Громко.

Свободно.

Легко.

— Надо же… — сказала она.

Пауза.

— Всё это время проблема была не в платьях.

Она взяла бокал вина.

Посмотрела в окно.

И добавила:

— А в паразитах.

В новой квартире было тихо.

Никто не открывал её шкаф.

Никто не раздавал её жизнь по кусочкам.

И впервые за долгое время…

она чувствовала себя дома.

Конец.