Секреты нижнего сектора или Как выжить лаборантке

Часть 2

— Если ты сейчас же не подпишешь этот отказ, твоя жизнь превратится в ад, — ледяной голос начальника службы безопасности хлестнул по ушам хуже пощечины.

Я смотрела на белизну бумаги, и перед глазами всё плыло от усталости.

«Ненавижу это чувство, когда после 8 часов работы узнаёшь, что прошло только 17 минут», — пронеслось в голове. Именно эта мысль крутилась у меня в уме, когда я всего полчаса назад смотрела на настенные часы в лаборатории, изнывая от монотонности.

Тогда мне казалось, что время замерло из-за скуки. Как же сильно я ошибалась. Время замерло, потому что весь мой привычный мир только что разлетелся вдребезги.

— Я ничего не подпишу, — мой голос дрожал, но взгляд оставался твердым. — То, что вы разрабатываете в нижнем секторе, нарушает все международные протоколы. Это не лекарство.

Олег Борисович усмехнулся, и от этой улыбки у меня похолодело внутри. Он медленно поднялся из-за стола, его массивная фигура заслонила свет от лампы.

— Ты думаешь, у тебя есть выбор, Алина? Ты обычный лаборант третьего уровня. Твоя подпись — лишь формальность, которая упростит мне жизнь. Но я могу обойтись и без неё.

Он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно попятилась, упираясь спиной в холодную стеклянную перегородку. За стеклом, в полумраке исследовательского блока, мерцали синие огни медицинских капсул.

— Что вы со мной сделаете? — спросила я, пытаясь скрыть панику.

— О, ничего криминального, — он достал из кармана небольшой глянцевый цилиндр, внутри которого переливалась густая фиолетовая жидкость. — Просто помогу тебе забыть этот бесконечно долгий рабочий день. Навсегда.

Моё сердце забилось где-то в горле. Это был «Летеон» — экспериментальный нейродеструктор, который они тестировали на добровольцах, стирая им участки памяти. Только вот добровольцы после этого больше не могли связать и двух слов.

Я судорожно огляделась по сторонам в поисках хоть какого-то оружия или пути к отступлению. Справа — заблокированная электронным замком дверь, слева — глухая стена.

— Стой на месте! — выкрикнула я, хватая со стола тяжелый хромированный скальпель для вскрытия биоматериалов.

Олег Борисович даже не замедлил шаг, его лицо исказила презрительная гримаса. Для него я была лишь досадным насекомым, которое случайно забрело на закрытый этаж и увидело то, что не предназначалось для чужих глаз.

— Не глупи, девочка. Будет только больнее, — тихо произнес он, протягивая руку, чтобы перехватить моё запястье.

В этот момент в коридоре взвыла сирена, и ярко-красный свет аварийного освещения залил комнату.

«Внимание! Нарушение герметичности в секторе Б! Немедленная эвакуация!» — загремел механический голос из динамиков под потолком.

Олег Борисович на секунду отвлекся, обернувшись к экранам мониторов, и этой секунды мне хватило. Я изо всех сил ударила скальпелем по сенсорной панели управления дверью.

Раздался треск, посыпались искры. Тяжелая створка двери со скрежетом поползла в сторону, открывая проход в окутанный туманом коридор.

Я бросилась вперед, не оборачиваясь, слыша позади яростный крик начальника охраны и тяжелый топот его шагов.

Коридор казался бесконечным, красные вспышки ламп выхватывали из темноты клубы белого пара, вырывающегося из поврежденных труб вентиляции. Я бежала, задыхаясь от холодного воздуха и страха, пока не уперлась в развилку.

Направо — лифты к центральному выходу, которые наверняка уже заблокированы охраной. Налево — технический спуск в дренажную систему и шахты вентиляции.

Вдруг из-за поворота впереди показались три мужские фигуры в черной тактической экипировке с автоматами наперевес. Охрана корпорации.

— Вот она! Стоять! — рявкнул один из них, вскидывая оружие.

Путь назад был отрезан приближающимся Олегом Борисовичем. Путь вперед преграждали вооруженные бойцы.

Я резко метнулась влево, наваливаясь всем телом на ржавую железную дверь с надписью «Технический сектор. Вход воспрещен». Дверь поддалась, и я ввалилась в темное, пахнущее сыростью и озоном помещение.

Прямо передо мной зияла огромная вентиляционная шахта, закрытая хлипкой решеткой. Шаги преследователей звучали уже совсем рядом, буквально в нескольких метрах.

Я рванула решетку на себя, ломая ногти и не обращая внимания на боль. Металл поддался с жутким скрежетом.

— Стреляй по ногам! — раздался голос Олега Борисовича прямо за дверью.

Я прыгнула в темноту шахты в тот самый миг, когда дверь распахнулась, и комнату прошила автоматная очередь.

Гладкий металлический короб понес меня вниз под крутым углом. Я скользила, тщетно пытаясь зацепиться руками за стыки листов, пока не вылетела наружу, рухнув на что-то мягкое и жутко пыльное.

Оглушенная падением, я попыталась подняться, но чья-то сильная рука резко прижала меня обратно к полу, а ладонь в кожаной перчатке намертво зажала мне рот.

— Тихо, если жить хочешь, — раздался над самым ухом хриплый, незнакомый мужской шепот.

Я замерла, вглядываясь в темноту. Прямо над нами, из вентиляционного отверстия, послышались голоса преследователей и лучи тактических фонарей прорезали полумрак помещения.

Часть 3

Сердце колотилось в груди так громко, что мне казалось, его стук слышен всей охране корпорации. Незнакомец держал меня крепко, но не причинял боли.

Лучи фонарей скользнули по стенам комнаты, едва не задев наши ноги, укрытые за горой старых картонных коробок.

— Чисто, она, должно быть, ушла дальше по коллектору! — крикнул один из охранников сверху. Шаги начали удаляться, пока окончательно не стихли.

Только тогда мужчина медленно убрал руку от моего лица и отпустил плечи. Я тут же отползла на пару метров, судорожно вдыхая пыльный воздух.

— Кто ты такой? — прошептала я, пытаясь разглядеть его лицо в слабом свете, пробивающемся из шахты.

— Твой единственный шанс выбраться отсюда живой, — мужчина поднялся на ноги, оказавшись высоким, подтянутым парнем в простой темной куртке. — Меня зовут Макс. И я здесь ради того же, что ты нашла в компьютерах нижнего сектора.

Я нахмурилась, мгновенно напрягшись.

— Откуда ты знаешь, что я там нашла?

— Корпорация «Аэрон» ведет эти разработки уже три года. Моя сестра была в первой группе… добровольцев, — его голос на секунду дрогнул, став жестким как камень. — Ей стерли память, но что-то пошло не так. Она в коме. Я ищу антидот или хотя бы исходные формулы, чтобы врачи смогли ей помочь.

Я посмотрела на него с сочувствием. Вся моя злость и подозрительность испарились. Мы оба были жертвами этой безжалостной машины.

— Формулы у меня, — тихо сказала я, коснувшись кармана халата, где лежала заветная флешка. — Но они заблокировали все выходы. Нам не выбраться.

Макс коротко усмехнулся, и в его глазах блеснул опасный огонек.

— Они заблокировали стандартные выходы. Но они не знают, что этот архивный сектор соединен со старой веткой метро. Идем, у нас мало времени. Скоро они поймут, что в коллекторе тебя нет, и вернутся.

Он помог мне подняться. Ноги подкашивались от пережитого стресса, но отступать было некуда. Мы двинулись по темному коридору, заваленному строительным мусором и старым оборудованием.

Через десять минут быстрого шага мы вышли к массивной гермодвери, которая была приоткрыта на пару десятков сантиметров. За ней виднелись рельсы и тусклые огни заброшенного перегона.

— Почти пришли, — ободряюще произнес Макс, протискиваясь в проем первым. — Давай руку.

Я протянула ему ладонь, перешагивая через высокий порог, как вдруг позади нас раздался громкий металлический щелчок.

Свет в тоннеле метро вспыхнул на полную мощность, ослепляя нас. Из тени колонн вышли люди в черной форме. И возглавлял их Олег Борисович, на лице которого играла торжествующая улыбка.

— Ну надо же, какая удача, — протянул он, поигрывая пистолетом. — Двое зайцев одним выстрелом. Лаборантка-предательница и крыса, которая полгода сливала информацию журналистам.

Макс мгновенно закрыл меня собой, его рука потянулась к внутреннему карману куртки, но три лазерных прицела тут же сошлись на его груди.

— Не советую, парень, — холодно сказал начальник охраны. — Отдайте флешку, и, обещаю, вы умрете быстро. Без всяких экспериментов.

Я почувствовала, как внутри меня закипает ярость. Весь этот бесконечный, кошмарный день, каждый шаг, каждый вдох вели к этому моменту. Я не собиралась сдаваться так просто.

Мои пальцы нащупали в кармане портативный лазерный сканер, который я прихватила из лаборатории. Он не был оружием, но его мощный луч мог на несколько секунд ослепить любого, у кого надеты приборы ночного видения или тактические очки.

— Макс, падай! — закричала я во весь голос.

Одновременно с криком я выхватила сканер и нажала на кнопку активации, направив веерный луч ультрафиолета прямо в лица бойцов охраны.

Раздались крики боли и ругань. Охранники, чья оптика мгновенно перегрузилась от яркой вспышки, начали беспорядочно стрелять в потолок и стены.

Макс среагировал мгновенно. Он повалил меня на бетонный пол, закрывая своей курткой от сыплющегося сверху крошева. Раздался оглушительный грохот — одна из пуль попала в силовой кабель на стене тоннеля.

Сноп искр, взрыв трансформаторной будки — и всё вокруг погрузилось в абсолютную, звенящую темноту.

— Бежим! — Макс дернул меня за руку, увлекая вглубь тоннеля.

Мы бежали во тьме, ориентируясь только по шуму собственного дыхания и гулкому эху шагов позади. Охрана стреляла вслепую, пули свистели над головой, откалывая куски от гранитных стен.

Впереди показался блеклый дневной свет — выход на поверхность через вентиляционную шахту старого депо.

Мы ворвались в полуразрушенное здание, залитое лучами заходящего солнца. Свежий городской воздух ударил в лицо, принося пьянящее чувство свободы.

— Получилось… — тяжело дыша, прошептала я, опираясь на кирпичную стену. — Мы выбрались.

Макс посмотрел на меня, на его лице, испачканном сажей, появилась усталая, но искренняя улыбка.

— Это только начало, Алина. Теперь у нас есть данные. Мы уничтожим эту корпорацию.

Я достала флешку из кармана и сжала её в кулаке. Мой бесконечный рабочий день наконец-то закончился. И теперь пришло время для их кошмара.