Наследство, квартира, семья — она победила

 

— Ты куда денешься? Поворчишь и примешь: муж был уверен, что я пущу его наглую родню в мою квартиру

— Галя, ты теперь богачка! — визжала в трубку двоюродная тётка. — Тётушка Рая тебе трёшку в центре оставила! Представляешь?!

Галя медленно опустила телефон.
Трёхкомнатная квартира.
Своя.
В центре.

Слова никак не складывались в реальность. Она смотрела на стену, будто та могла подтвердить, что всё это не сон.

Она перевела взгляд на мужа.

Женя до этого лениво ковырял зубочисткой, развалившись на диване. Но стоило ему услышать слово «трёшка», как он выпрямился. Его глаза загорелись жадным, липким блеском — таким, от которого по спине пробегает холод.

Гале стало не по себе.

Тогда она ещё не знала, что именно этот взгляд всё решил.

Вечером, когда они только сели ужинать, у Жени зазвонил телефон. Он тут же включил громкую связь.

— Женечка, сынок! — раздался бодрый голос Юлии Семёновны. — Галочку поздравь! Ну и молодец, отхватила! Так… мы тогда с Верой и Толей к вам переезжаем. Завтра!

Галя поперхнулась.

— Простите… куда?

— Как куда? В вашу трёшку! — весело засмеялась свекровь. — Чего ей пустой стоять? Мы в двушке теснимся. Толе в центр ездить, Вере на работу. А вы с Женечкой — в маленькую комнатку. Вы же молодые, вам много места не надо. Семья же!

Женя энергично закивал, будто ему командовали.

— Мам, конечно! — радостно сказал он. — Мы только за!
— Галь, ну чего ты? Мама плохого не посоветует!

Галя даже не успела открыть рот.

В субботу «родственники» приехали.
Без сумок.
Без коробок.
На осмотр.

Юлия Семёновна тут же вытащила из сумки рулетку и принялась деловито измерять гостиную.

— Так… эту стену ломаем. Тут будет комната Толи. Он у нас будущий программист, ему нужен простор.

Толя, не поднимая глаз от телефона, важно кивнул.

Вера уже хозяйничала в спальне.

— Я эту беру. Вид хороший. Галь, ты шторы свои сними — я бежевые повешу. Эти слишком… унылые.

Галя стояла, не веря своим глазам.

Они делили её квартиру.
Квартиру, где ещё пахло лекарствами тёти Раи.
Квартиру, где никто, кроме неё, даже пыли не имел права смахнуть.

А Женя…
Женя стоял рядом с матерью и держал второй конец рулетки, словно ассистент при операции.

— Женя! — Галя схватила его за локоть. — Ты вообще понимаешь, что происходит?! Это моя квартира. По наследству!

Он раздражённо стряхнул её руку.

— Галь, не начинай. Ну твоя… и что? Мы ж семья. Мама правильно говорит — надо по уму. Чего мы на съёмной конуре сидим, когда у нас… у тебя… такие метры?

Вечером Галя услышала, как он говорил по телефону с другом:

— Да, трёшка! В центре! Я теперь глава большого клана.
Мать перевезу, Веру, Толю. Заживём!
Галька? — он усмехнулся. — Поворчит и успокоится. Куда она денется?

Куда она денется.

Эта фраза ударила сильнее пощёчины.

И в тот момент Галя поняла:
для них она не жена.
не человек.
она — жилплощадь.

«Переезд» назначили на следующие выходные.

Всю неделю Галя молчала.
Ходила на работу.
Кивала.
Слушала, как Женя с восторгом обсуждает диван в гостиную и игровой стол для Толи.

Они решили, что она смирилась.

В субботу в десять утра во двор въехал грузовик.

Юлия Семёновна вышла первой — как полководец.
Вера тащила чемодан.
Толя — системный блок.

— Ну, Галочка! Поехали! — скомандовала свекровь.

Женя сиял.

— Галь, ты чего стоишь? Неси вещи!

Галя подошла медленно. Спокойно.

— Женя… а ты кто?

Он растерялся.

— Ты чего? Муж твой!

— А квартира чья?

— Ну… твоя…

— ОБЩАЯ! — завизжала свекровь.

— Наследство не делится, Юлия Семёновна, — тихо сказала Галя, улыбнувшись холодно. — А теперь слушайте.

Она достала ключи.

— Я только что позвонила хозяину съёмной квартиры. Мы съехали. Прямо сейчас.

Улыбка Жени сползла.

— Ты… ты что несёшь?

— Правду. Ваша мама только что выселила вас не только из моей будущей квартиры, но и из этой.

Галя бросила ключи ему под ноги.

— Вещи в грузовике? Отлично. Хотели жить вместе?
В тесноте, да не в обиде.
Можете измерить кузов. Рулетка у вас есть.

— Галя!!! — заорал Женя. — Ты куда пойдёшь?!

— Я? — она уже садилась в жёлтое такси. — Я поеду в свою квартиру. Пить кофе.
Подавать на развод.
И менять замки.

Такси тронулось плавно, оставляя позади крики, растерянные лица и грузовик, который внезапно перестал быть символом «счастливого будущего».

Галя смотрела в окно и впервые за долгое время дышала полной грудью.

Телефон завибрировал почти сразу.

Женя.
Она сбросила.

Через минуту — снова.
Потом сообщение:

«Ты перегнула. Давай спокойно поговорим».

Она усмехнулась.

Спокойно.
Когда её квартиру делили по сантиметрам рулеткой.
Когда её списали со счетов одной фразой — «куда она денется».

В своей новой квартире Галя первым делом открыла окна.
Впустила воздух.
Потом поставила чайник и просто села на кухне, где всё ещё стояли старые часы тёти Раи.

— Ничего, — тихо сказала она в пустоту. — Я справлюсь.

В понедельник она подала на развод.

Женя пришёл в суд помятый, злой, с кругами под глазами. Юлия Семёновна сидела рядом и всё время что-то шипела ему на ухо.

— Галина, — начал судья, — вы уверены в своём решении?

Галя посмотрела на Жeню.
Он не смотрел на неё.
Он смотрел на папку с документами на квартиру.

— Более чем, — спокойно ответила она.

После суда Женя попытался догнать её на лестнице.

— Галь… ну ты же понимаешь, мама погорячилась. Мы всё уладим. Я поговорю с ней. Мы можем… начать сначала.

Она остановилась.

— Женя, ты уже начал сначала. Без меня.

Он открыл рот, но слов не нашёл.

Через месяц Галя сменила замки.
Через два — сделала ремонт в одной комнате и превратила её в кабинет.
Через три — купила новые шторы. Бежевые. Просто потому что ей так нравилось.

Однажды ей позвонила Вера.

— Слушай… — голос был раздражённый. — Ты могла бы быть и по-человечески. Мы теперь по знакомым мотаемся.

— Вера, — спокойно ответила Галя, — вы с самого начала могли жить по-человечески. Просто решили, что я — удобнее.

Она положила трубку.

Позже, уже зимой, Галя случайно встретила тётю Юлию в магазине. Та сделала вид, что не узнала её.

И это было лучшее извинение.

Вечером Галя сидела с чашкой кофе у окна своей квартиры.
За стеклом мерцал центр города.
Никто не измерял стены.
Никто не решал за неё.

Она вдруг ясно поняла простую вещь:

Иногда счастье начинается не с любви.
А с фразы, сказанной вовремя:

«Нет. Это — моё».

Прошло полгода.

Жизнь не стала сказкой — она стала тихой.
А тишина, как выяснилось, была роскошью.

Галя больше не вздрагивала от звонков телефона.
Не ждала, что кто-то войдёт без стука.
Не оправдывалась за свои решения.

Однажды вечером в дверь позвонили.

На пороге стоял Женя.

Без самоуверенной осанки.
Без блеска в глазах.
В куртке не по сезону и с видом человека, который долго шёл и всё это время репетировал речь.

— Привет… — выдавил он. — Можно поговорить?

Галя не отступила в сторону.
И это было ответом.

— Я ненадолго, — поспешно сказал он. — Просто… хотел сказать, что ты была права.

Она молча ждала.

— Мама теперь живёт у тёти Вали, Вера с Толей разругались… — он криво усмехнулся. — А я снимаю комнату. Понимаю теперь, как это выглядело. Мы правда думали, что ты… ну… никуда не денешься.

Он поднял глаза.

— Прости.

Галя кивнула. Не из великодушия. Из завершённости.

— Я тебя прощаю, Женя. Но обратно — нет.

Он постоял ещё секунду. Потом развернулся и ушёл.

И в этот момент Галя поняла:
это была последняя ниточка, которая оборвалась.

Весной она продала старую мебель тёти Раи и купила новый стол — большой, деревянный. За ним было удобно работать и удобно молчать.

Летом она поехала к морю одна. Не «чтобы подумать», а просто потому что захотелось.

Осенью она поймала себя на том, что смеётся вслух. Просто так.

В её квартире больше никто не строил планов, не делил комнаты, не решал, кому сколько метров положено.

Здесь больше не звучало:
— «Куда ты денешься?»

Читайте другие, еще более красивые истории»👇

Потому что ответ оказался очень простым.

Она осталась.
А ушли — все остальные.

И это было самым правильным финалом.