Внезапные гости и чужая подпись дома
ЧАСТЬ 1
— Марина, ну что ты стоишь в дверях? Мы же не чужие люди! — громко произнёс дядя Василий, уже протискиваясь в квартиру с огромной клетчатой сумкой. — Юля, разувайся, чего застыла? Мы дома! Я посмотрела на него, потом на Юлю, которая даже не подняла глаз от телефона. За спиной у меня стоял Олег с двумя тарелками в руках. Мы собирались провести спокойный вечер вдвоём, но, судя по всему, у нашей квартиры снова появились незапланированные постояльцы. — Дядя Вася, вы почему не предупредили, что собираетесь приехать? — спросила я. Он остановился и посмотрел на меня так, словно я только что задала самый глупый вопрос в мире. — А что, родным людям теперь нужно записываться на приём? Мы же не на курорт приехали. Юле в понедельник в визовый центр, документы подавать. Я как дедушка должен её поддержать. Или ты против? — Я просто спрашиваю, почему вы не позвонили заранее. — Ой, Марина, не начинай! — вмешалась Юля. — Мы и так устали с дороги. Можно хотя бы сначала зайти? Олег медленно поставил тарелки на стол. — Добрый вечер, — произнёс он без особой радости. — А гостиницы в Киеве сегодня отменили? Дядя Василий громко рассмеялся. — Олег, ну ты как всегда! Всё шутишь. Какая гостиница? У вас же квартира большая. Одной комнатой больше, одной меньше — какая разница? Я посмотрела на мужа. Он ничего не ответил, но по его лицу было понятно: сегодняшний вечер окончательно испорчен. — Проходите, — наконец сказала я. И сама не поняла, почему произнесла эти слова. Наверное, привычка. Или тот самый семейный страх показаться плохим человеком, который годами воспитывали во мне. Дядя первым направился в гостиную, поставил сумку возле дивана и огляделся. — Ага, пицца! Вот это вы молодцы. А что внутри? С мясом? — С грибами, — ответил Олег. — Эх, жаль. Я грибы не очень люблю. Ну ничего, Марина, ты ведь что-нибудь приготовишь? Юля уже открывала холодильник. — Марин, а у тебя есть йогурт? И что-нибудь сладкое? Я после дороги ужасно хочу есть. Я закрыла глаза на секунду. Похоже, пицца, которую мы ждали весь вечер, уже превратилась в общественное достояние. — Есть сыр и яблоки, — ответила я. — Яблоки? — переспросила Юля. — Ладно, потом посмотрю. Олег подошёл ко мне и тихо произнёс: — Я сейчас закажу ещё одну пиццу. Только уже для нас с тобой. А этим можно выставить счёт за проживание? Я едва сдержала улыбку. — Олег! — Что? Я просто интересуюсь. В Киеве аренда дорогая. Дядя Василий тем временем уже устроился на диване. — Марина, а чай у вас есть? И полотенца приготовь, пожалуйста. Мы с дороги, хочется освежиться. Я пошла на кухню. И именно тогда вспомнила разговор с Татьяной. Всего несколько часов назад двоюродная сестра рассказала мне, как дядя Василий и Юля обсуждали меня на дне рождения соседки. Как называли жадной, жаловались на мою еду и насмехались над полотенцами, которые я каждый раз специально готовила для гостей. Я тогда решила, что больше не буду принимать их слова близко к сердцу. Но теперь они стояли в моей квартире и вели себя так, словно я обязана обслуживать их по первому требованию. Я поставила чайник и достала из шкафа две чашки. — Марин, — позвал Олег из комнаты, — а ты помнишь, что мы сегодня собирались посмотреть фильм? — Помню. — Отлично. Тогда предлагаю включить его на кухне. Там хотя бы никто не будет командовать. Я улыбнулась, но улыбка быстро исчезла. Потому что дядя Василий уже появился в дверях. — Марина, а у вас что, телевизор сломался? Пульт не могу найти. — На журнальном столике. — Ага. И ещё, слушай, мы завтра рано вставать не будем. Юле нужно выспаться. Так что постарайтесь утром не шуметь. Олег медленно повернулся к нему. — Это вы нам сейчас говорите? — Ну а кому же ещё? Юля после дороги устала. — Мы тоже после работы устали, — спокойно ответил Олег. Дядя Василий посмотрел на меня. — Марина, вот скажи, почему он всегда такой напряжённый? Вроде молодой мужчина, а уже всё ему не нравится. Я поставила чашки на стол. — Дядя Вася, мы с Олегом сегодня планировали провести вечер вдвоём. Вы могли хотя бы предупредить нас о приезде. — Господи, да что случилось-то? — он всплеснул руками. — Я же не прошу у тебя квартиру переписать! Всего две ночи! — А если мы не можем вас принять? Дядя замер. Юля наконец подняла голову от телефона. — В смысле не можете? — В прямом. У нас свои планы. Несколько секунд никто не говорил. Потом Василий Петрович громко вздохнул. — Понятно. Значит, я теперь чужой человек. Нина бы такого никогда не допустила. Вот тут мне стало по-настоящему неприятно. Моя мама умерла три года назад. И дядя прекрасно знал, что упоминание о ней всегда причиняло мне боль. — Не надо приплетать маму, — тихо сказала я. — А почему не надо? Она ведь моя родная сестра! Всю жизнь мне помогала. А ты её дочь. Я думал, хоть ты сохранила наши семейные отношения. Олег поднялся со стула. — Василий Петрович, не нужно манипулировать смертью сестры. Марина не обязана предоставлять вам жильё по первому звонку. — Вот! — дядя ткнул пальцем в сторону мужа. — Я так и знал! Это всё он! Раньше Марина была другой. Доброй, отзывчивой. А теперь у неё муж появился, и родная семья стала не нужна. Юля тяжело вздохнула. — Дедушка, давай не будем. Я же говорила, что лучше снять квартиру. Я удивлённо посмотрела на неё. — Ты говорила? — Ну да. Я вообще не хотела никого беспокоить. Василий Петрович резко повернулся к внучке. — Юля, помолчи! Мы уже приехали. Эта короткая фраза почему-то показалась мне странной. Если Юля не хотела приезжать, зачем они всё-таки приехали? И почему дядя так нервничал? Я решила пока не задавать вопросов. — Хорошо, — сказала я. — Оставайтесь сегодня. Но завтра вам придётся найти другое место. — Посмотрим, — недовольно пробормотал дядя. Он забрал чашку с чаем и ушёл в гостиную.
На следующее утро я проснулась около семи. Олег ещё спал. Я тихонько вышла из спальни и направилась на кухню. Хотелось приготовить кофе и немного привести квартиру в порядок. Но, едва открыв дверь, я остановилась. На столе лежали пустая упаковка сыра, три грязные тарелки, крошки и открытая банка варенья. Возле раковины стояла кастрюля, в которой вчера оставалась половина супа. Я посмотрела на часы. Семь пятнадцать. Гости уже успели позавтракать, хотя никто даже не спросил, можно ли брать продукты. Из гостиной донёсся голос Юли: — Дедушка, а ты точно всё взял? — Да, да. Не переживай. — А папа знает? — Потом узнает. Я замерла. — Только смотри, чтобы Марина ничего не заметила, — добавил дядя. Я тихо подошла ближе. — Да не заметит она ничего. Главное, чтобы Олег не начал задавать вопросы. После этих слов я услышала, как кто-то открыл молнию клетчатой сумки. Возможно, речь шла о каких-то личных документах. Но почему тогда они так старались говорить шёпотом? Я вернулась на кухню. Через несколько минут появился дядя Василий. — О, Марина, уже встала? А мы тут с Юлей собираемся по делам. — По каким делам? — Да так, кое-что купить нужно. — А документы для визового центра подготовили? Он отвёл глаза. — Конечно. Всё под контролем. Юля вышла из комнаты с маленькой сумочкой. — Марин, слушай, а ты сегодня работаешь? — Да. — А ключи от квартиры у тебя запасные есть? Я медленно повернулась к ней.
— Зачем тебе? — Ну мало ли.
ЧАСТЬ 2
Вдруг мы вернёмся раньше тебя. Не будем же стоять под дверью. — Нет. Запасных ключей я никому не даю. Юля пожала плечами. — Как хочешь. Дядя Василий недовольно посмотрел на меня. — Вот раньше ты была намного гостеприимнее. — Раньше я тоже работала, дядя Вася. Просто почему-то никто не замечал, что мне тоже нужно отдыхать. Он ничего не ответил. Через двадцать минут они ушли. Олег появился на кухне, когда я уже собиралась выходить. — Что случилось? — Ничего. Просто мне кажется, что они что-то скрывают. — Ты слышала разговор? Я рассказала ему о фразе насчёт того, чтобы мы ничего не заметили. Олег задумался. — Марин, я тебе одну вещь скажу. Вчера, когда они пришли, я заметил, что твой дядя несколько раз смотрел на шкаф возле прихожей. — На какой шкаф? — На тот, где у нас лежат документы. Когда ты ушла на кухню, он даже подошёл к нему. Я нахмурилась. — Может, просто искал место, куда поставить сумку? — Может быть. Но мне это не понравилось.
Весь день я никак не могла сосредоточиться на работе. Около обеда мне позвонила Татьяна. — Марина, ты там как? — Нормально. А что? — Слушай, я тут вспомнила кое-что. Ты ведь знаешь, что Василий собирается продавать дом? — Какой дом? — Тот, в Коростене. Который после смерти твоей бабушки достался ему и твоей маме. Я отложила ручку. — Подожди. Насколько я помню, мама отказалась от своей доли в пользу дяди. — Нет, Марина. Она не отказывалась. Она просто разрешила ему пользоваться домом, пока он не найдёт себе другое жильё. Ты же знаешь, как всё тогда было. Я почувствовала неприятный холод внутри. — Таня, ты уверена? — Конечно. Я даже помню, как твоя мама говорила, что дом нельзя продавать без согласия всех собственников. Василий тогда очень обиделся и заявил, что ему ничего от сестры не нужно. Я молчала. — А почему ты спрашиваешь? — продолжила Таня. — Просто интересно. — Марина, будь осторожна. Мне кажется, твой дядя сейчас не просто так ездит по Киеву. После разговора я долго смотрела на экран телефона. Дом бабушки стоял на окраине Коростеня. Небольшой, старенький, с садом и сараем. После смерти бабушки мама действительно оставила Василию возможность там жить. Но никаких разговоров о продаже я не слышала. Вечером я вернулась домой раньше обычного. Дядя и Юля уже сидели на кухне. На столе стояла моя любимая кружка, рядом лежали какие-то бумаги. — О, Марина! — бодро произнёс Василий. — А мы тебя ждём. — Что случилось? — Да ничего особенного. Просто хотели с тобой кое-что обсудить. Юля быстро собрала бумаги и положила их в свою сумочку. — Дедушка, может, потом? — Нет, сейчас самое время. Он улыбнулся и указал мне на стул. — Садись, племянница. Нам нужно поговорить о бабушкином доме. Я медленно опустилась на стул. — О каком именно разговоре? — Ну, понимаешь, годы идут. Дом стареет. Ремонт нужен. Денег у меня не так много. Я подумал, может, стоит его продать. — А мама? — Что мама? — Мама оставила там свою долю. Ты же сам говорил, что дом принадлежит нам обоим. Василий Петрович неожиданно перестал улыбаться. — Марина, не нужно сейчас цепляться к старым документам. Мы же семья. — Я не цепляюсь. Я хочу понять, почему ты решил продавать дом, ничего мне не сказав. — А что тебе говорить? Ты всё равно там не живёшь. — И что? — Вот именно! Ты в Киеве устроилась, муж у тебя, работа хорошая. А мне в моём возрасте приходится думать о будущем. Юля вмешалась: — Марин, дедушка просто хочет помочь мне с поездкой. Мне нужно немного денег. Я посмотрела на неё. — Какой поездкой? — Ну, в Европу. Я же рассказывала. — Ты говорила, что собираешься подавать документы на визу. Это ещё не означает, что ты уже куда-то едешь. Юля закатила глаза. — Господи, какая разница? — Большая. Василий хлопнул ладонью по столу. — Всё! Хватит допросов! Я приехал не для того, чтобы оправдываться перед тобой. — Тогда зачем приехал? Он посмотрел на меня долгим взглядом. — Чтобы ты помогла нам с одним делом. Ты ведь умеешь разбираться в документах. Завтра съездим к нотариусу, и ты подпишешь одну бумагу. Я почувствовала, как внутри всё напряглось. — Какую бумагу? — Обычную. Формальность. Чтобы я мог спокойно заниматься продажей дома. — Я ничего не буду подписывать, пока не прочитаю документы и не проконсультируюсь с юристом. Василий резко поднялся. — Вот видишь, Олег тебя совсем испортил! — Дедушка, я же говорила, что она не согласится, — тихо произнесла Юля. Я повернулась к ней. — Ты знала, зачем вы приехали? Девушка замолчала. И в этот момент её телефон завибрировал. Она взглянула на экран, быстро отвернулась и вышла в коридор. Я не собиралась подслушивать, но услышала несколько слов: — Да, пап… Нет, пока не подписала… Дедушка говорит, что завтра всё решим… Нет, она пока ничего не знает… У меня пересохло во рту. Папа? Значит, в этой истории был ещё и отец Юли. Когда девушка вернулась, я уже сидела с телефоном в руках. — Юля, кто тебе звонил? — Папа. — И что он хотел? — Ничего. Просто спросил, как дела. — Он знает, что вы собираетесь продавать бабушкин дом? Юля посмотрела на дедушку. Тот резко вмешался: — Марина, хватит! Не нужно лезть в чужие разговоры. Я медленно поднялась. — В чужие? Вы приехали в мою квартиру, обсуждаете моё наследство и просите меня подписать какие-то бумаги. И после этого вы говорите, что это чужие разговоры? Дядя Василий покраснел. — Ты неблагодарная! Твоя мать никогда бы не поступила так со мной! — Возможно. Но мама умерла, дядя. И я больше не собираюсь принимать решения только потому, что кто-то постоянно напоминает мне о её доброте. В комнате повисла тишина. Олег вышел из спальни. Судя по всему, он слышал последнюю часть разговора. — Что происходит? Я коротко объяснила. Муж посмотрел на дядю. — Думаю, вам лучше переночевать в гостинице. Завтра сможете спокойно заниматься своими делами. — Ты нас выгоняешь?! — возмутился Василий. — Нет. Я предлагаю вам воспользоваться гостиницей, как это делают взрослые самостоятельные люди. Юля схватила сумочку. — Дедушка, пошли. Я же говорила, что ничего хорошего не получится. Но Василий не двигался. Он смотрел на меня с таким выражением, словно собирался сказать что-то очень важное. И вдруг произнёс: — Хорошо. Только учти, Марина. Если завтра ты не подпишешь эту бумагу, пострадает не только моя жизнь. Я нахмурилась. — Что это значит? Он достал из клетчатой сумки тонкую папку, положил её на стол и раскрыл. — Вот. Посмотри сама, раз уж ты такая любопытная. Я наклонилась над документами. На первой странице стояло моё полное имя. На второй — подпись, очень похожая на мою. А внизу документа была дата, когда я даже не приезжала в Коростень. Я подняла глаза на дядю. — Василий Петрович… Что это? Он побледнел. Юля закрыла лицо ладонями. А Олег, взяв документ, тихо произнёс: — Марина, кажется, твой дядя приехал сюда не за помощью с визой…
ЧАСТЬ 3
— Марина, кажется, твой дядя приехал сюда не за помощью с визой… Олег держал документ обеими руками и внимательно изучал каждую строчку. Я стояла рядом, пытаясь осознать увиденное. На бумаге действительно значилось моё имя, фамилия, дата рождения и даже адрес квартиры в Киеве. Ниже стояла подпись, очень похожая на мою. Но я её не ставила. — Василий Петрович, объясните мне, что это такое? Дядя нервно поправил воротник. — Ничего страшного. Обычные документы. Не нужно устраивать спектакль. — Обычные документы? Здесь моя подпись! — Ну и что? — Я этого не подписывала! Юля тихо произнесла: — Дедушка, может, хватит уже? Он резко повернулся к ней: — Молчи! Олег положил бумагу на стол. — Василий Петрович, я задам вам один вопрос. Откуда у вас документ с поддельной подписью моей жены? — Следи за словами! Какая ещё подделка? — Та самая, которая сейчас лежит перед нами. Дядя попытался забрать папку, но Олег придержал её рукой. — Не трогайте. — Это семейное дело! — Когда вы используете чужую подпись, это уже не семейное дело. Я взяла документ и начала читать внимательнее. Это было нотариально оформленное заявление о согласии на отчуждение моей доли в бабушкином доме. Получалось, что кто-то уже подготовил бумаги для продажи недвижимости, а меня в этой сделке представили человеком, который якобы добровольно согласился отказаться от своей собственности. — Кто это оформлял? — спросила я. — Я не знаю, — буркнул дядя. — Не знаете? Но документ у вас в руках! — Мне его передали! — Кто? Василий Петрович молчал. Юля неожиданно села на диван и заплакала. — Марин, прости меня… Я повернулась к ней. — За что? — Я не хотела, чтобы всё так получилось. — Юля, ты знала о документах? Она вытерла глаза. — Да. Дядя вскочил. — Юля! — Нет, дедушка! Хватит! Я больше не хочу в этом участвовать! В комнате повисла тишина. Я медленно опустилась на стул. — Рассказывай. Юля долго смотрела на свои руки, затем начала говорить. — Всё началось примерно два месяца назад. Дедушка узнал, что я собираюсь ехать в Польшу. Там знакомая предложила мне работу в салоне красоты. Сначала я думала просто поехать на несколько месяцев, заработать денег и вернуться. Но потом выяснилось, что для оформления документов нужно больше денег, чем я рассчитывала. — И при чём здесь бабушкин дом? — Дедушка предложил его продать. — А моя доля? Юля опустила голову. — Он сказал, что мама давно отказалась от своей части. — Моя мама? — Да. Я посмотрела на дядю. — Ты сказал ей, что мама отказалась от собственности? Василий Петрович раздражённо махнул рукой. — А что я должен был говорить? Что она всю жизнь ничего не делала для этого дома? Я там жил, ремонтировал крышу, менял окна, забор поставил! — Мама тоже вкладывала деньги! — Какие деньги? Она в Киеве жила! — Она приезжала, помогала бабушке, оплачивала ремонт кухни, покупала лекарства! — Это другое! Олег усмехнулся. — Конечно. Когда деньги вкладывала ваша сестра, это была семейная помощь. А когда понадобились деньги вам, внезапно появился повод забрать чужую собственность. Дядя бросил на него злой взгляд. — Тебя вообще никто не спрашивает! — К счастью, моя жена умеет говорить самостоятельно. Я снова посмотрела на Юлю. — Кто изготовил этот документ? — Я не знаю точно. Дедушка говорил, что один знакомый поможет всё оформить. — Какой знакомый? — Он работает с недвижимостью. Кажется, его зовут Сергей. — Нотариус? — Нет. Посредник. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. — То есть вы решили продать дом, используя поддельное согласие? Юля кивнула. — Дедушка говорил, что никто ничего не заметит. Что ты живёшь далеко, что тебе этот дом не нужен, а после продажи мы сможем спокойно поделить деньги. — Мы? Девушка замолчала. — Юля, ты тоже собиралась получить деньги? — Мне обещали часть на поездку. Я невольно усмехнулась. — Теперь понятно, почему вы приехали ко мне не с пустыми руками. Василий Петрович поднялся. — Всё! Достаточно! Юля, собирайся! — Куда? — В гостиницу, куда же ещё? Олег открыл входную дверь. — Чемодан ваш там, где вы его оставили. Прошу. Дядя схватил папку. — Я ещё пожалею вас всех! Вы думаете, что можете просто так выставить меня за дверь? — Нет, — ответила я. — Я думаю, что вы должны объяснить, откуда взялась моя подпись. Он ничего не ответил. Через несколько минут они ушли. Когда дверь закрылась, я прислонилась к стене и закрыла лицо ладонями. Олег подошёл и обнял меня. — Всё будет хорошо. — Я не понимаю, как он мог так поступить. Он ведь родной брат мамы. — Именно поэтому он и рассчитывал, что ты не станешь задавать вопросы. Я посмотрела на мужа. — А если документ уже где-то использовали? — Тогда мы это выясним.
Утром мы поехали к юристу. Олег заранее нашёл специалиста по недвижимости и наследственным вопросам. Я взяла с собой все документы, которые сохранились после смерти мамы, а также копию бумаги, которую оставил дядя. Юриста звали Андрей Сергеевич. Мужчина лет пятидесяти, спокойный, с внимательным взглядом. Он внимательно изучил документы. — Значит, ваша бабушка оставила дом двум детям? — Да. Моей маме и её брату. — А после смерти вашей матери её доля перешла вам? — Насколько я знаю, да. — Хорошо. Есть свидетельство о праве на наследство? Я достала папку. — Вот. Он просмотрел бумаги и кивнул. — Судя по представленным документам, вы действительно унаследовали долю матери. Теперь посмотрим на это заявление. Юрист взял копию согласия на продажу и долго изучал подпись. — Вы подтверждаете, что не подписывали этот документ? — Абсолютно. — Тогда необходимо установить, где и при каких обстоятельствах он был составлен и кем удостоверен. Есть данные нотариуса? Я указала на нижнюю часть страницы. Андрей Сергеевич нахмурился. — Интересно. — Что именно? — Здесь указан регистрационный номер. Но прежде чем делать выводы, нужно проверить нотариальное действие в соответствующем реестре и обратиться к нотариусу, указанному в документе. Олег наклонился вперёд. — То есть бумага может быть вообще ненастоящей? — Может. Но я не хочу делать поспешных выводов. Иногда подделывают подпись, иногда используют чужие данные, иногда документ составлен с нарушением процедуры. Нам нужны подтверждения. Я почувствовала, что впервые за последние сутки могу нормально дышать. — Что нам делать? — Ничего не подписывать. Сохранить оригинал, если он у вас есть, а копию отправить мне. Проверить сведения о собственности и наследовании. Также стоит письменно уведомить нотариуса о том, что вы не давали согласия на отчуждение своей доли. — А если дом уже продали? — Если сделка действительно состоялась без вашего законного согласия и с использованием поддельных документов, её можно оспаривать. Но сначала выясним, что именно произошло. Олег кивнул. — Спасибо. Перед уходом Андрей Сергеевич добавил: — И ещё. Не предупреждайте предполагаемых участников схемы обо всех своих дальнейших действиях. Не нужно устраивать семейные переговоры, пока мы не соберём документы. Я вышла из кабинета с неприятным ощущением. Оказалось, что дядя Василий мог годами пользоваться моей добротой, а теперь решил воспользоваться ещё и моей подписью.
В понедельник утром мне позвонил незнакомый номер. — Алло? — Марина? Добрый день. Меня зовут Сергей. Мы с вами должны были встретиться по поводу бабушкиного дома. Я сразу вспомнила имя, которое упоминала Юля. — По какому поводу? — Василий Петрович передал мне ваши документы. Покупатель уже заинтересован. Мы хотели бы согласовать окончательную стоимость. — Какие мои документы? На другом конце возникла короткая пауза. — Ну, заявление о согласии на продажу. — Я ничего не подписывала. — Как это? — Очень просто. Я не давала согласия на продажу своей доли. Мужчина несколько секунд молчал. — Видимо, возникло недоразумение. — Думаю, да. И я бы советовала вам больше не использовать моё имя без моего разрешения. — Послушайте, я всего лишь посредник. — Тогда вам не составит труда сообщить, кто передал вам документы. — Василий Петрович. — Спасибо. Разговор окончен. Я положила трубку. Олег, который сидел рядом, поднял глаза. — Он звонил? — Да. — И что? — Покупатель уже есть. Дядя передал ему мои документы. Олег покачал головой. — Похоже, они рассчитывали закончить всё очень быстро. Я отправила Андрею Сергеевичу номер Сергея и кратко описала разговор. Через час юрист перезвонил. — Марина, я проверил часть сведений. По реестру ваша доля пока числится за вами. Это хорошая новость. Я закрыла глаза. — Значит, дом ещё не продали? — Пока нет. Но я рекомендую официально зафиксировать ваше несогласие и проверить происхождение документа.
Вечером позвонил отец Юли, Павел. Я давно не разговаривала с ним. Он жил в Коростене, работал водителем и редко участвовал в семейных делах. — Марина, добрый вечер. — Добрый вечер, Павел. — Я слышал, что у вас там произошла неприятная история. — Смотря что именно вы слышали. Он тяжело вздохнул. — Юля мне всё рассказала. — Тогда вы знаете, что ваш отец пытался продать дом с поддельным согласием. — Да. Я хотел бы с вами встретиться. — Зачем? — Есть кое-что, о чём вы должны знать. И я думаю, что вам лучше услышать это от меня. Я посмотрела на Олега. — Хорошо. Когда? — Завтра я буду в Киеве. Можем встретиться в кафе возле вокзала.
На следующий день Павел пришёл вовремя. Он выглядел уставшим. Заказал кофе, долго крутил чашку в руках и наконец заговорил. — Марина, я не собираюсь оправдывать отца. Он поступил неправильно. Но история намного сложнее, чем тебе рассказала Юля. — Я слушаю. — Отец действительно собирался продать дом. Но не только ради поездки Юли. — А ради чего ещё? Павел достал из кармана сложенный лист бумаги. — У него долги. Я посмотрела на документ. — Какие долги? — Кредиты. Займы у знакомых. Он несколько раз занимал деньги, чтобы помочь одному своему приятелю открыть магазин автозапчастей. Потом приятель исчез, а долги остались. — Почему он не сказал мне? Павел горько усмехнулся. — Потому что ты бы спросила, куда ушли деньги. А он не любит отвечать на неудобные вопросы. Я молчала. — Последние полгода ему постоянно звонили кредиторы. Он боялся, что потеряет дом. Поэтому и решил продать его как можно быстрее. — Но ведь половина дома принадлежит мне. — Я знаю. — И он собирался забрать деньги за мою долю? Павел опустил глаза. — Он говорил, что после продажи всё как-нибудь решится. — Как-нибудь? — Да. Я невольно улыбнулась. — Прекрасный юридический термин. Наверное, в университете его изучают на последнем курсе. Павел впервые за встречу улыбнулся. — Я понимаю, что тебе сейчас не до шуток. — Мне уже давно не до них. Продолжайте. Он достал ещё один документ. — Это копия расписки. Отец должен крупную сумму одному человеку. И тот уже угрожал обратиться в суд. Я посмотрела на цифры. Сумма была значительно больше, чем я могла себе представить. — И при чём здесь Юля? — Отец обещал ей деньги на поездку, если она поможет ему с оформлением документов. — Она знала о поддельной подписи? — Да. Но не знала, что он собирается присвоить и твою часть денег. По крайней мере, так она мне сказала. — Вы ей верите? Павел помолчал. — Не знаю. Она моя дочь, но я не собираюсь закрывать глаза на её поступки. Я отодвинула бумаги. — Павел, я ценю, что вы приехали и рассказали правду. Но я не собираюсь оплачивать долги вашего отца своей собственностью. — Я понимаю. — И ещё. Я хочу, чтобы вы передали ему: все дальнейшие вопросы будут решаться через юриста. Павел кивнул. Перед уходом он неожиданно остановился. — Марина, можно ещё один вопрос? — Да. — Ты ведь помнишь, как твоя мама относилась к отцу? — Конечно. — Она всегда говорила, что он слишком привык, что за него всё решают другие. Я ничего не ответила. Павел тихо добавил: — Кажется, она была права.
Через два дня мне снова позвонила Юля. — Марин, можно поговорить? — Говори. — Я хотела извиниться. — За что именно? — За всё. За документы, за то, что мы приехали без предупреждения, за то, что я позволяла дедушке так с тобой обращаться. Я молчала. — Я понимаю, что ты мне теперь не доверяешь. — Юля, доверие не восстанавливается одним телефонным звонком. — Я знаю. — Тогда зачем звонишь? Она тяжело вздохнула. — Дедушка очень плохо себя чувствует. У него давление поднялось. Он говорит, что ты хочешь отправить его в тюрьму. Я закрыла глаза. Вот оно. Снова давление. Снова больная спина. Снова семейная трагедия, которая должна заставить меня отказаться от собственных интересов. — Юля, если ему плохо, вызовите врача. — Он не хочет. — Тогда это его решение. — Но ты же его племянница! Я тихо рассмеялась. — Юля, я уже три года выполняю обязанности его гостиницы, ресторана, справочной службы и бесплатного такси. Теперь, оказывается, должна ещё и отвечать за его здоровье? — Я не это имела в виду. — А что ты имела в виду? Она замолчала. — Марин, дедушка просит тебя приехать в Коростень. Он хочет всё объяснить. — Пусть разговаривает с моим юристом. — Он говорит, что только ты можешь ему помочь. — Тогда ему придётся привыкнуть к мысли, что я не собираюсь помогать ему нарушать закон. Я завершила разговор. Олег, услышав последние слова, поднял большой палец. — Вот теперь я узнаю свою жену. — Не радуйся раньше времени. Мне всё равно неприятно. — Это нормально. Ты не обязана превращаться в камень только потому, что кто-то решил проверить, сколько раз можно ударить по одному месту. Я рассмеялась.
Через неделю Андрей Сергеевич сообщил, что проверка документа дала первые результаты. Подпись действительно не принадлежала мне. Нотариальное действие, указанное в бумаге, не подтвердилось в реестре. Более того, выяснилось, что копия моего паспорта использовалась при подготовке документов без моего согласия. Юрист помог составить заявление в правоохранительные органы. Мы передали все имеющиеся материалы, включая переписку, сведения о звонках посредника и копию спорного документа. Я не испытывала радости от происходящего. Мне хотелось лишь одного: чтобы моё имя больше не использовали в чужих интересах. Но настоящая семейная буря началась в пятницу. Василий Петрович позвонил мне сам. — Марина, нам нужно встретиться. — Если речь о доме, разговаривайте с Андреем Сергеевичем. — Я не хочу разговаривать с твоим адвокатом! — Тогда нам не о чем говорить. — Да ты хоть понимаешь, что делаешь?! — Да. Защищаю свою собственность. — Ты хочешь разрушить семью! — Нет, дядя Вася. Семью разрушает не человек, который защищает свои права. Семью разрушает тот, кто подделывает документы родственников. Он тяжело задышал. — Я тебя растил почти как родную! — Ты помогал мне, когда я была ребёнком, и я это помню. Но это не даёт тебе права распоряжаться моей собственностью. — Нина никогда бы этого не допустила! Я впервые за долгое время почувствовала, что могу произнести эти слова совершенно спокойно: — Мама умерла, дядя. И больше не нужно прикрываться её именем, чтобы получать то, что тебе хочется. На другом конце воцарилась тишина. Потом он произнёс: — Хорошо. Значит, теперь ты мне никто. — Если для тебя родство заканчивается там, где заканчивается моя полезность, то, возможно, мы действительно давно стали чужими. Я положила трубку. Олег обнял меня. — Тяжело? — Очень. — Хочешь чаю? — Хочу. И желательно без родственников.
Спустя некоторое время состоялся семейный разговор в Коростене. Мы приехали туда вместе с Павлом. Андрей Сергеевич заранее объяснил нам, какие документы нужно проверить и какие действия предпринимать дальше. Василий Петрович сидел на кухне в старом халате. Перед ним стояла чашка чая и тарелка с печеньем. Увидев меня, он отвернулся. — Ну что, приехала? — Да. — Посмотреть, как я живу? — Нет. Забрать документы, которые относятся к моей собственности. Павел сел напротив отца. — Пап, давай без крика. — А ты вообще молчи! Это всё из-за тебя! Если бы ты нормально помогал мне, ничего бы не произошло! Павел спокойно посмотрел на него. — Я помогал тебе несколько раз. Но я не обязан оплачивать твои долги до конца жизни. — Я тебя вырастил! — И я благодарен. Но ты почему-то считаешь, что после этого можешь распоряжаться жизнью всех вокруг. Василий Петрович покраснел. — Значит, вы все против меня? Я достала из сумки копию бабушкиных документов. — Дядя, я хочу, чтобы мы наконец договорились. Дом не будет продан без законного согласия собственников. Я не собираюсь лишать тебя крыши над головой. Но и отдавать тебе свою долю бесплатно или позволять продавать её по поддельным документам не буду. Он посмотрел на бумаги. — И что ты предлагаешь? — Есть несколько вариантов. Ты можешь продолжать пользоваться своей долей, если мы оформим всё юридически правильно. Или мы можем обсудить законный выкуп моей части по независимой оценке. Но никаких тайных сделок. — А если у меня нет денег? — Тогда дом остаётся в нашей общей собственности, пока мы не найдём приемлемое решение. Он долго молчал. Затем неожиданно произнёс: — Я не хотел, чтобы всё так получилось. Я посмотрела на него. — А как ты хотел? — Думал, подпишешь бумагу, мы продадим дом, я закрою долги, Юля уедет работать. И никто ничего не узнает. Я покачала головой. — То есть ты рассчитывал, что я даже не замечу, как лишилась наследства? — Не говори так… — А как мне говорить? Он опустил глаза. Впервые за всё время я увидела перед собой не уверенного в себе человека, который постоянно требовал внимания, а растерянного пожилого мужчину, который сам загнал себя в угол. Но жалость не означала, что я собираюсь отказываться от прав. — Дядя, я готова обсуждать законное решение. Но за подделку документов придётся отвечать. Это уже не зависит от наших семейных отношений. Он кивнул. Юля, которая всё это время сидела возле окна, вдруг заплакала. — Марин, прости. Я действительно думала только о себе. Мне хотелось уехать, заработать денег, начать новую жизнь. Дедушка сказал, что всё уже согласовано. Я поверила ему, потому что так было удобнее. — Ты ведь могла позвонить мне и спросить. — Могла. — Почему не позвонила? Юля вытерла глаза. — Потому что знала, что ты начнёшь задавать вопросы. Я посмотрела на неё и невольно улыбнулась. — Наконец-то честный ответ. Она тоже слабо улыбнулась. — Я понимаю, что ты меня не простишь. — Я не собираюсь обещать тебе то, чего сама пока не чувствую. Но если ты действительно хочешь измениться, начни с того, чтобы больше никогда не участвовать в подобных историях. Юля кивнула.
Следующие несколько недель были непростыми. Юрист помог нам официально зафиксировать мои права на наследство и подготовить необходимые документы. Попытка использовать поддельное согласие получила правовую оценку, а материалы о возможной подделке были переданы компетентным органам. Василий Петрович постепенно перестал звонить каждый день. Позже он сообщил, что собирается продать часть своего имущества, чтобы рассчитаться с кредиторами. Павел помог ему составить план выплат, но сразу предупредил, что больше не будет покрывать его необдуманные займы. Юля тоже изменила своё поведение. Она устроилась на работу в Коростене, накопила деньги и самостоятельно занялась оформлением поездки. Через несколько месяцев ей удалось получить предложение о легальной работе в Польше. На этот раз она оплатила документы сама. Однажды она написала мне: «Марин, я понимаю, что раньше пользовалась твоей добротой. Спасибо, что хотя бы теперь заставила меня посмотреть на себя со стороны». Я ответила коротко: «Береги себя. И никогда не строй своё будущее на чужой собственности». Что касается дома, мы с дядей пришли к законной договорённости о дальнейшем пользовании им. Он сохранил возможность жить в своей части, а мои права были официально закреплены. Вопрос продажи решили отложить до тех пор, пока обе стороны не примут взвешенное решение. Я не стала требовать от него невозможного и не собиралась оставлять пожилого родственника без жилья. Но бесплатной гостиницей для всей семьи больше не была.
Однажды вечером, уже в Киеве, я готовила ужин. На плите стояла моя знаменитая шестилитровая кастрюля борща. Олег заглянул на кухню. — Марин, а зачем ты опять такую огромную кастрюлю поставила? Мы же вдвоём живём. Я посмотрела на него и улыбнулась. — Мало ли. Вдруг родственники нагрянут. Он рассмеялся. — Только попробуй снова поселить у нас кого-нибудь на неделю! — Не переживай. Теперь у нас действует гостиничный тариф. — Какой? — Проживание оплачивается зар
