Часть 2

Прошло двадцать пять лет. Дворец шейха Хамада изменился, оброс новыми пристройками и современными технологиями, но его суть осталась прежней. Время пощадило Алису — в её сорок лет она сохранила благородную осанку и ту особенную, зрелую красоту, которую не купить ни за какие деньги. Однако в её волосах уже блестела ранняя седина, которую она тщательно скрывала под легкими шелковыми платками.

Шейх Хамад теперь редко покидал свои покои. Ему было далеко за восемьдесят, он сильно ослаб, и управление делами постепенно переходило к его старшим сыновьям. Но его воля по-прежнему оставалась законом для всего клана. Старшие сыновья Алисы выросли статными, образованными мужчинами. Руслан окончил Оксфорд, Саид занимался семейным бизнесом в Дубае. Они уважали отца, но к матери относились с особой, трепетной нежностью, чувствуя, какую жертву она принесла ради их появления на свет.

В один из жарких полуденных дней, когда весь дворец погрузился в полуденный сон, Хамад призвал Алису к себе. Он лежал на высоких подушках, его дыхание было тяжелым, а пальцы перебирали те же самые янтарные четки, что и двадцать пять лет назад.

— Присядь, Алиса, — его голос, когда-то гремевший как гром, теперь звучал тихо, с хрипотой. — Твой долг выполнен. Ты дала мне прекрасных сыновей. Мой род крепок как никогда. Но я вижу, что твоё сердце так и не стало принадлежать этому дому. Все эти годы ты смотрела на восток, а думала о севере.

Алиса опустила глаза, не зная, что ответить. За столько лет она разучилась спорить с мужем.

— Я знаю о книгах, которые тебе привозил Радж, — продолжал старик, и на его губах появилась слабая, едва заметная усмешка. — Я знаю о колыбельных. Я всё знал. Но я молчал, потому что сыновья льва должны знать мир во всем его многообразии. Скоро меня не станет. И я принял решение.

Сердце Алисы забилось чаще. Неужели он решит отобрать у неё детей после своей смерти? По законам этой страны она, как иностранка, могла остаться ни с чем, если бы старшая жена Фатима и её родственники решили избавиться от неё.

— Моё завещание готово, — сказал Хамад, закрывая глаза. — Иди. Тебе сообщат мою волю, когда придет время.

Через три недели шейх Хамад скончался. Дворец погрузился в траур. Алиса, облаченная в черные одежды, сидела в своих покоях, ожидая решения своей судьбы. Фатима уже открыто торжествовала, распределяя обязанности между слугами и намекая Алисе, что её пребывание в главном доме подходит к концу. По местным традициям, овдовевшая младшая жена часто оказывалась на обочине семейной жизни, полностью завися от милости старших наследников.

В день оглашения завещания в большом зале собралась вся семья. Приехал официальный нотариус, присутствовали старейшины рода. Алиса сидела в дальнем углу, держа за руку свою младшую дочь, восемнадцатилетнюю Лейлу. Её старшие сыновья — Руслан, Саид и близнецы — стояли чуть впереди, закрывая мать своими широкими спинами от недобрых взглядов Фатимы.

Нотариус начал читать длинный документ на арабском языке. Перечислялись огромные земельные угодья, доли в нефтяных компаниях, банковские счета и недвижимость по всему миру. Большая часть состояния переходила к сыновьям, как и диктовал закон. Но когда нотариус дошел до специального пункта, в зале воцарилась гробовая тишина.

— …И моей младшей жене, Алисе, — читал нотариус, — я оставляю в полную и единоличную собственность особняк в городе Санкт-Петербург, приобретенный мною двадцать лет назад, а также целевой денежный фонд, достаточный для безбедной жизни её и её дочерей. Кроме того, я освобождаю её от каких-либо обязательств перед моей семьей и предоставляю ей право выбора места жительства. Её сыновья обязаны уважать её выбор и обеспечивать её безопасность, где бы она ни находилась.

Фатима резко выпрямилась, её лицо исказилось от ярости, но перечить воле покойного шейха в присутствии старейшин никто не посмел. Алиса слушала эти слова, и слезы, которые она сдерживала долгие годы, наконец хлынули из её глаз. Это были не слезы горя. Это были слезы внезапно обретенной свободы. Старый шейх, которого она считала своим палачом, на пороге смерти проявил мудрость и милосердие, о которых она даже не смела мечтать. Он понял её тайную тоску и отпустил её домой.

Часть 3

Прошел год после смерти шейха Хамада. Санкт-Петербург встретил Алису своим классическим, слегка капризным маем — с пронзительным ветром, свинцовым небом и внезапными лучами солнца, которые отражались в водах Невы. Особняк, оставленный ей мужем, находился на Каменном острове. Это был старинный дом, отреставрированный с невероятным вкусом, окруженный вековыми деревьями. Внутри не было восточной позолоты и тяжелых ковров — интерьер был выполнен в спокойных, светлых тонах, с большими окнами, пропускавшими мягкий северный свет.

Алиса стояла у окна на втором этаже, держа в руках чашку горячего чая с лимоном. На ней были простые кашемировые брюки и уютный свитер — одежда, которую она не могла позволить себе носить на протяжении двадцати пяти лет. Ей больше не нужно было прятать волосы под платком, не нужно было ждать разрешения, чтобы выйти в сад или заговорить. Она была дома.

Вместе с ней в Россию приехали её дочери — Лейла и Марьям. Девочки, выросшие в закрытом мире восточного дворца, сначала были напуганы переменами, но быстро поддались очарованию Петербурга. Они начали учить русский язык с репетиторами, и к удивлению Алисы, схватывали всё на лету — сказывались те самые колыбельные и сказки, которые мать шептала им в детстве. Лейла уже подала документы в Академию художеств, восхищенная архитектурой города, а Марьям увлеклась классической музыкой.

Но самым большим сюрпризом для Алисы стало то, что её сыновья не оставили мать. Руслан, старший сын, открыл в Петербурге филиал своей инвестиционной компании. Он часто приезжал к ней на ужин, и они часами разговаривали, гуляя по тенистым аллеям острова. Саид и близнецы регулярно прилетали в гости, привозя с собой шум, смех и атмосферу большого, дружного семейного гнезда. Оказалось, что уважение к матери, которое Хамад воспитывал в сыновьях, трансформировалось в глубокую, осознанную преданность. Они видели, как расцвела их мать, сбросив оковы многолетнего плена, и гордились её силой.

Одним из осенних вечеров, когда город накрыло золотым листопадом, Алиса решила прогуляться по набережной около здания своего бывшего университета. Она шла медленно, вдыхая прохладный, влажный воздух, который пах осенью, опавшими листьями и речной водой. Этот запах был ей ближе, чем самые дорогие сандаловые благовония Востока. Она дошла до Университетской набережной и остановилась у сфинксов. Двадцать пять лет назад она, будучи юной студенткой, загадывала здесь желания перед экзаменами. Тогда она мечтала о большой любви, о путешествиях, о яркой жизни. Жизнь действительно оказалась яркой и необычной, но совсем не такой, как она планировала.

— Извините, вы не подскажете, как пройти к Меншиковскому дворцу? — раздался рядом приятный, мягкий мужской голос.

Алиса повернулась. Перед ней стоял мужчина примерно её возраста, в строгом пальто, с открытым и интеллигентным лицом. В его руках был экскурсионный буклет, но смотрел он не на карту, а на неё. В его взгляде не было той хищной властности, к которой она привыкла на Востоке, но было искреннее, теплое любопытство.

— Вам нужно пройти немного вперед вдоль набережной, — улыбнулась Алиса, и этот ответ прозвучал легко и естественно. — Буквально пять минут ходьбы.

— Спасибо, — мужчина улыбнулся в ответ. — Меня зовут Михаил. Я сам из Москвы, приехал в командировку, выдался свободный вечер, и я решил прогуляться. А вы, судя по всему, местная? В вас чувствуется эта особенная петербургская атмосфера.

Алиса на секунду задумалась. Кто она теперь? Бывшая жена арабского шейха? Мать восьмерых детей? Или просто женщина, которая вернулась туда, где должна была быть?

— Да, — ответила она, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. — Я местная. Я просто очень долго была в отъезде.

Михаил предложил составить ему компанию в прогулке, и Алиса, неожиданно для самой себя, согласилась. Они шли по вечернему Петербургу, загорались первые желтые фонари, а над Невой поднимался легкий туман. Михаил оказался интересным собеседником, архитектором по профессии, он много рассказывал об истории зданий, мимо которых они проходили, и внимательно слушал её редкие, но меткие замечания. Алиса ловила себя на мысли, что впервые за четверть века она разговаривает с мужчиной как равная с равным, без страха быть осужденной или наказанной за свое мнение.

Когда они прощались у входа в небольшое уютное кафе, Михаил попросил её номер телефона. Алиса дала его без колебаний. Возвращаясь домой на машине, которую ей подарил Руслан, она смотрела на огни ночного города и понимала, что её настоящая жизнь только начинается.

Контракт, который сковывал её тело и душу в течение двадцати пяти лет, остался в прошлом, похороненный под песками Аравийской пустыни. Она выполнила свой долг, она вырастила прекрасных, благородных детей, которые стали её защитой и опорой. Но теперь пришло время пожить для себя. Она больше не была младшей женой, обязанной рожать каждый год по чужой воле. Она была свободной женщиной в своем любимом городе, готовой открыть свое сердце для новой, настоящей любви, которую она так долго ждала. Жизнь сделала полный круг, и Алиса наконец-то обрела свой покой и свое счастье там, где когда-то всё начиналось.