ЧАСТЬ 1: БИРЮЗОВЫЕ ПОЛЕНЕЦА И АКТ ПРИЕМКИ-ПЕРЕДАЧИ

— …Я взяла бирюзовые. Они мне нравились. А ему было все равно. И вот это «все равно» постепенно распространилось на все остальное.

Я аккуратно поставила тарелку с домашними котлетами на журнальный столик прямо перед его лицом. Лёша даже не шелохнулся. Его большой палец продолжал методично листать ленту новостей в телефоне, а лицо выражало ту степень абсолютной сытости и безнаказанности, которая бывает только у мужчин, проживших семь лет на всем готовом без единой подписи в ЗАГСе.

— Лёш, — тихо сказала я, присаживаясь на край кресла. — Если штамп в паспорте действительно ничего не меняет… То почему ты так панически боишься его поставить?

Он наконец соизволил оторвать взгляд от экрана, лениво зевнул и потянулся к котлете прямо руками, минуя вилку.

— Тань, ну началось, — поморщился он, жуя. — Мы же это обсуждали. Нам и так хорошо. Зачем эта бюрократия? Свадьба — это просто выброшенные деньги. А штамп — для неуверенных в себе женщин. Ты же у меня умная, современная. Мы просто живем на одной территории, делим быт. К чему эти ярлыки: «муж», «жена»? Главное же — чувства. Кстати, котлеты недосолила. И завтра, если будешь в магазине, возьми пива. У меня пацаны в субботу придут футбол смотреть.

Он снова уткнулся в телефон. В этот момент внутри меня что-то тихо, со стеклянным звоном закрылось. Как бухгалтерская книга в конце провального финансового года. Семь лет. Семь лет я чистила этот «Ларгус», стирала его рабочие робы со следами мазута, крутила фарш вручную, потому что «магазинный — это химия», и верила, что создаю семейный очаг. А создавала я, оказывается, бесплатный трехзвездочный отель с системой «все включено» для инженера из Бирюлёво.

— Знаешь, Лёш, ты абсолютно прав, — я встала, взяла свою тарелку и унесла её на кухню, даже не прикоснувшись к еде. — Штамп действительно ничего не меняет. Он просто фиксирует юридический статус. А раз у нас нет никакого статуса, кроме «проживания на одной территории»… То пора провести инвентаризацию этой самой территории.

Лёша из комнаты даже не отреагировал. Он был свято уверен, что это очередная женская обида, которая к утру рассосется сама собой после порции горячего завтрака. Он очень сильно ошибался.

ЧАСТЬ 2: СУББОТНИЙ МАТЧ И ВЫЕЗД С ЛАРГУСОМ

Всю пятницу я вела себя как идеальная «сожительница на общей территории». Спокойно ходила на работу в стоматологию, вежливо отвечала на его дежурные сообщения. Вечером Лёша ушел в гараж к друзьям, пребывая в полной уверенности, что жизнь прекрасна, а котлетный конвейер работает без сбоев.

Суббота. Время — шестнадцать ноль-ноль. До начала футбольного матча оставался час.

Входная дверь квартиры в Бирюлёво распахнулась, и на пороге появился Лёша в сопровождении двоих коллег по заводу — Коляна и Сереги. В руках они тащили пакеты с вяленой рыбой и предвкушали шикарный вечер.

— Танюха, мы пришли! — зычно крикнул Лёша с порога, сбрасывая ботинки. — Чё там по закуске? Мужики голодные! Разогрей чего-нибудь!

Лёша по-хозяйски зашел в гостиную и замер. Колян и Серега, шедшие следом, испуганно уткнулись ему в спину.

Комната выглядела так, словно по ней прошелся экономический кризис в комплекте с судебными приставами. Большой раскладной диван стоял на месте, но он был абсолютно голым — без пледа, подушек и покрывала. Окно сияло пустой чистотой — легкие шторы из «Икеи» исчезли. На подоконнике больше не рос кактус. Но самое главное — из угла исчезла тумба вместе с огромным плазменным телевизором, который я покупала на свою тринадцатую зарплату три года назад. На полу остались лишь сиротливые черные провода.

Из кухни вышла я — в своем лучшем дорожном костюме, с сумочкой через плечо. На полу в коридоре стояли четыре огромные коробки, обмотанные скотчем.

— Леша, привет. Коля, Серега — здравствуйте, — лучезарно улыбнулась я. — Насчет телевизора и футбола — у меня плохие новости. Трансляции не будет. Телевизор уезжает вместе со мной.

— Тань… Это чё за приколы? — Лёша побледнел, его глаза испуганно сощурились — та самая привычка, когда он пытался лихорадочно сообразить, как соврать. — Где шторы? Где телек? Ты куда собралась?!

— На другую территорию, Лёшенька, — спокойно ответила я, сверяясь со списком в блокноте. — Мы же выяснили во вторник, что штамп ничего не меняет, и мы просто делим быт. Так вот, я провела аудит нашего семилетнего совместного проживания. Телевизор покупала я — забираю. Мультиварку, блендер, мясорубку, из которой выходил твой любимый домашний фарш — забираю. Шторы, кактус, постельное белье и даже вот эти бирюзовые полотенца из ванной — всё моё, куплено на мои личные деньги от подработок в клинике.

— Ты с ума сошла?! — взревел Лёша, багровея перед коллегами по заводу. — Пять лет брака… то есть жизни под хвост?! Ты бросаешь меня перед матчем?! Кто мне готовить будет?! У меня тут пацаны!

— Колян, Серега, извините, форс-мажор, — я повернулась к его друзьям. — На кухне осталась кастрюля. Там пусто. Можете сварить магазинные пельмени, Лёша их очень «любит». И да, Лёш…

В этот момент в дверь вежливо постучали. На пороге стоял мой папа и двое моих братьев.

— Дочка, ну что, всё собрала? — басовито спросил отец, оглядывая бледного зятя… точнее, бывшего сожителя. — Парни, берите коробки. А ты, Алексей, отойди от телевизора, не ровен час уронишь вещь. Она не твоя.

Братья технично и быстро подхватили коробки и плазму. Лёша стоял посреди своей пустой, ободранной однушки в Бирюлёво, и вся его былая спесь инженера-недотроги испарилась. Он вдруг понял, что вместе со шторами и кактусом из его жизни навсегда уходит бесплатный комфорт, уют, чистые простыни и женщина, которая крутила ему фарш просто за спасибо.

— Таня… Ну ладно тебе… Ну погорячился я, — завел он заискивающим тоном, делая шаг ко мне. — Ну хочешь, в понедельник в ЗАГС сходим? Подадим заявление! Прямо с утра! Я кольцо куплю, честно!

Я обула туфли, взяла сумочку и ласково посмотрела ему прямо в глаза:

— Зачем, Лёшенька? Ты же сам сказал: штамп ничего не меняет. Заявление в ЗАГС — это для неуверенных в себе мужчин. А ты у меня сильный, самостоятельный инженер. Сам себе полотенца выберешь. Бери серые — под цвет твоего ламината и твоей новой, свободной жизни.

Я повернулась и вышла из квартиры, не оборачиваясь.

Спускаясь в лифте, я впервые за семь лет вздохнула полной грудью. На улице меня ждало такси, впереди была уютная съемная студия в центре, которую я уже сняла, и абсолютно новая, чистая и юридически независимая жизнь. А Лёша остался на своей «территории» — наедине с Коляном, Серегой, вяленой рыбой и голым диваном, понимая, что его бесплатная демо-версия семейного счастья официально заблокирована за неуплату внимания.