ЧАСТЬ 1: ОРДЕН СИНТЕТИЧЕСКОГО ХАЛАТА И ТАРИФ «ПУСТОЙ ШАМПУР»

— Серёжа, ты погляди. Я к их приезду готовилась, халат достала, а ей, видите ли, фасон не тот! — продолжала греметь Елена Петровна, её голос вибрировал от праведного гнева человека, который считает прополотую грядку высшим достижением человеческой цивилизации. — Приехали на дачу к родителям, а она сидит как на приёме у английской королевы! Ручки белые, брючки шёлковые! А кто картошку окучивать будет?! Кто теплицу полоть будет?! Сама, значит, работай, Елена Петровна, а эта фифа столичная мясо наше жрать будет?! Нет уж! Кто плохо работает — тот макароны ест! Пустые! Без подливы!

Сергей, мой законный супруг и по совместительству тридцатилетний ведущий инженер крупной IT-компании, в этот момент проявил чудеса маскировки. Он буквально слился со своим стулом, внезапно проявив феноменальный, почти научный интерес к устройству солонки. Он крутил её в руках, упорно избегая моего взгляда.

— Серёж, — тихо, но так, что стул под мужем скрипнул, позвала я. — Тебе ничего не хочется сказать своей маме? Например, о том, на чьи деньги куплено это самое мясо, которое у меня сейчас так бесцеремонно отобрали? И на чьей машине мы привезли сюда три мешка угля, немецкий секатор для её любимых роз и четыре упаковки премиального маринада?

Сергей кашлянул, покраснел до кончиков ушей и пробормотал, не поднимая глаз:

— Ань… ну ладно тебе. Мама же права, мы на дачу приехали, тут все свои, тут работать надо… Ну сними ты эти брюки, надень халат, сложно, что ли? И поешь макарон, они вкусные, с солью… Зачем конфликт на пустом месте устраивать?

В этот момент внутри меня, ведущего UI/UX-дизайнера крупного холдинга, человека, который ежедневно управляет бюджетами с шестью нулями и выстраивает интерфейсы для миллионов пользователей, что-то окончательно и бесповоротно встало на свои места. Алгоритм «терпеть ради семейного мира» выдал критическую ошибку и был безжалостно удален из системы.

— Ах, макароны с солью? — я медленно поднялась со стула. Мои белые дизайнерские брюки остались безупречно чистыми. — И конфликт на пустом месте? Отлично. Переходим на систему прозрачной монетизации и строгого разделения ресурсов.

Я подошла к мангалу, где золовка Наташа как раз собиралась снять очередную партию сочного, исходящего соком свиного шашлыка.

— Наташа, положи шампуры на место, — спокойно сказала я, забирая у неё из рук поднос.

— Аня, ты чего?! — вытаращила глаза золовка. — Это же папе! Папа с рыбалки придет, он проголодался!

— Папа с рыбалки придет и пускай ловит рыбу, — отрезала я. — Итак, Елена Петровна. Давайте посчитаем, кто здесь «плохо работает» и кто «не ест». Это мясо — шестикилограммовый свиной окорок высшего качества — закуплено мной вчера в премиальном мясном бутике. Стоимость — 7 200 рублей. Уголь кокосовый, на котором оно жарится — 1 500 рублей. Маринад на основе гранатового сока и специй — 800 рублей. Итого себестоимость этого стола — 9 500 рублей. Все чеки у меня в банковском приложении. Сергей, твоя зарплата ушла на погашение твоего личного кредита за игровой компьютер, так что твой финансовый вклад в этот пикник равен стоимости той самой соли, которую ты так увлеченно рассматриваешь.

Свекровь от такой наглости аж воздухом поперхнулась, её лицо приобрело оттенок спелого баклажана:

— Ты… ты что это, куски считать вздумала?! В моем доме?! Да мы вас… да мы Серёженьку…

— Ваш Серёженька живет в моей двухкомнатной квартире в центре Москвы, за которую он не платит ни копейки аренды, — ледяным тоном продолжила я, аккуратно упаковывая горячие шампуры обратно в термосумку, которую я предусмотрительно привезла с собой. — И раз уж у нас здесь действует железное правило «Кто плохо работает, тот не ест», давайте применим его глобально. Я за последние три месяца не увидела от вашей семьи ни одного акта полезной деятельности. Зато вы регулярно «кушаете» мои ресурсы. Наташа, отдай ключи от машины.

— Ка… какой машины? — пискнула золовка, прижимая к себе сумочку.

— От моей «Ауди», на которой ты собиралась сегодня вечером поехать со своим парнем в клуб в соседний райцентр. Машина оформлена на меня. Страховка — моя. Бензин — мой. Поскольку твоя трудовая деятельность на этой даче ограничилась покраской двух ступенек, а в остальное время ты лежала в гамаке, твой лимит на поездки аннулирован. Макароны в кастрюле, Наташенька. С солью. Как Серёжа любит.

 

ЧАСТЬ 2: ДАЧНЫЙ АУДИТ И ТОТАЛЬНЫЙ ДЕФОЛТ КОЛХОЗНЫХ МАНИПУЛЯТОРОВ

К пяти часам вечера дачный кооператив «Ветеран-3» погрузился в состояние глубокого шока. На террасе, за голым деревянным столом, сидело семейство Сергея в полном составе. Перед ними сиротливо стояла эмалированная миска с разваренными макаронами-рожками эконом-класса.

Я сидела чуть поодаль, в шезлонге, потягивая прохладный лимонад из своего термоса и листая рабочие чаты в телефоне. Рядом со мной стояла запертая термосумка, из которой доносился такой умопомрачительный аромат чесночного маринада и жареного мяса, что Сергей то и дело сглатывал слюну, шумно вздыхая.

С рыбалки вернулся свекор, Сергей Иванович. Он весело помахивал пустым ведром и предвкушал гастрономический рай:

— Ну что, девки! Шашлычок готов?! Ох, умаялся я, карась сегодня не шел, зато аппетит нагулял — слона бы съел! Валя, наливай!

— Нечего наливать, Отец! — трагическим шепотом отозвалась Елена Петровна, утирая несуществующую слезу краем того самого синтепонового халата, который я отказалась надевать. — Нас тут… раскулачили! Невестка твоя столичная мясо под замок спрятала! Хлеб отобрала! Машину у Наташеньки отжала! Сказала, мы на её шее сидим! Серёжа, ну хоть ты скажи отцу! Что за чудовище ты в дом привел?!

Сергей Иванович растерянно посмотрел на меня, потом на сумку с мясом:

— Анечка… дочка… ну как же так? Мы же… по-семейному…

— По-семейному, Сергей Иванович, закончилось в тот момент, когда ваша супруга выкинула мою тарелку и швырнула мне в лицо грязную ветошь, назвав меня бездельницей, — ответила я, даже не поднимая глаз от экрана. — Я работаю по 60 часов в неделю. Мой час стоит дороже, чем вся эта дача вместе с вашей невыросшей картошкой. И терпеть хамство ради того, чтобы ваш сын мог казаться перед вами «успешным москвичом», я больше не собираюсь. Сергей, иди сюда.

Муж нехотя поднялся и подошел ко мне, переминаясь с ноги на ногу как нашкодивший школьник.

— Значит так, Серёж, — сказала я громко, чтобы слышала вся терраса. — Прямо сейчас я уезжаю в Москву. Одна. Мясо забираю с собой — угощу коллег в офисе в понедельник. Ты остаешься здесь. Будешь помогать маме окучивать картошку, раз уж ты так разделяешь её философию. Твои вещи из моей квартиры я соберу и выставлю в коробках в консьерж-сервис во вторник. Ключи оставишь на тумбочке, когда приедешь забирать свои приставки.

— Ань! Ну ты чего, из-за куска мяса разводиться?! — в панике закричал Сергей, поняв, что его комфортная жизнь в центре столицы с бесплатным трехразовым питанием и клинингом тает, как лед на июньском солнце. — Ну прости ты маму, она старой закалки человек! Мама, ну извинись ты перед ней!

— Я?! Перед этой пигалицей извиняться?! — взвизгнула Елена Петровна, вскакивая со стула. — Да пускай катится на все четыре стороны! Нам такой невестки не надо! Мы Серёженьке нормальную найдем, из наших, деревенских! Которая и корову подоит, и огурцы закатает!

— Отличный план, Елена Петровна, — улыбнулась я, подхватывая термосумку и вешая на плечо стильный шоппер. — Только учтите, что «нормальная деревенская» девушка вряд ли будет оплачивать вашему Серёженьке кредит за его компьютер и высылать вам по 30 тысяч каждый месяц «на лекарства», которые вы тратите на покупку лотерейных билетов. Да, кстати, Сергей. Твоя дополнительная банковская карта, которая была привязана к моему счету, заблокирована ровно десять минут назад. Так что билет на электричку до Москвы тебе придется покупать на свои собственные, заработанные на IT-инженерии деньги. Если, конечно, мама не выделит тебе мелочи из своей пенсии.

Я повернулась и летящей, уверенной походкой пошла к воротам, где стояла моя чистая, сияющая «Ауди».

За моей спиной разразился настоящий вулкан. Елена Петровна кричала на Сергея, требуя, чтобы он «показал характер», Сергей Иванович громко ругался, что остался без ужина после пяти часов на болоте, а Наташа рыдала, потому что её парень уехал в клуб с другой девчонкой, так как у Наташи не оказалось машины.

Я села за руль, завела мотор, включила любимый плейлист и поехала в сторону трассы. Жизнь снова становилась прекрасной, чистой и полностью контролируемой. В понедельник меня ждал крупный релиз на работе, в субботу — спа-салон, а в жизни больше не было места людям, которые пытаются натянуть на чужой успех свой старый, пахнущий хлоркой синтепоновый халат.