Часть 2

Прошло три часа. Дождь за окном превратился в унылую, моросящую взвесь, которая сеяла тоску на опустевшие улицы. В съёмной квартире Виктории царили тишина и уют. Она успела принять горячий душ, завернуться в мягкий махровый халат и с удовольствием выпить чашку крепкого ароматного чая с лимоном. Гром дремал у её ног, изредка подергивая ушами во сне.

Внезапно тишину разорвал резкий звук входящего вызова на мобильном телефоне. На экране высветился назойливый контакт: «Миша Муж». Виктория посмотрела на дисплей без малейшего трепета. Сердце больше не билось чаще, в груди не рождалось тревоги — только холодное любопытство: неужели они до сих пор там отираются?

Она сбросила вызов. Через секунду телефон зазвонил снова. Потом еще раз. Сдавшись перед телефонным упрямством благоверного, Виктория всё же провела пальцем по экрану и включила громкую связь, продолжая лениво помешивать ложечкой остывающий чай.

— Алло, — произнесла она бесстрастно.

— Вика! Слава богу! — голос Михаила звучал жалко, надломленно и откровенно испуганно. На заднем фоне слышался надсадный, хриплый кашель Галины Степановны. Похоже, капризная свекровь действительно умудрилась простудиться на сырой лестнице. — Вика, умоляю, прекрати этот цирк! Маме плохо! У нее температура поднимается, её знобит! Мы сидим в машине, печка почти не греет, бензин на исходе. Если ты сейчас же не откроешь, я не знаю, что будет! Скорую вызывать придется!  

— Ну так вызывайте скорую, — голос Виктории звучал ровно, словно она обсуждала прогноз погоды. — Медики обязаны помочь человеку в беде. Заодно и в больнице перекантуются, палата теплее, чем подъезд, да и чай с малиной дают.

— Ты издеваешься?! — взревел Михаил, мгновенно растеряв всю свою жалостливую интонацию. — Какая больница?! Мама здорова, просто замерзла! Ей нужен нормальный постельный режим, сухие вещи и горячий бульон! А ты сидишь там в тепле и издеваешься над нами! Где твоя женская мудрость?! Где сострадание?!  

— Моя женская мудрость осталась там, на вашей даче, ровно в тот момент, когда меня выставляли под дождь вместе с собакой, — четко чеканя каждое слово, ответила Виктория. — А сострадание я храню для тех, кто относится ко мне по-человечески. Ты ведь сам выбрал, Миша. Ты остался с мамой. Вот и продолжай быть хорошим сыном до конца. Спасай её, согревай, ищи бензин, решай проблемы. Ты же мужчина глава семьи, или кто?

На другом конце провода повисло тяжелое, сдавленное молчание. Было слышно, как Галина Степановна тяжело дышит, периодически всхлипывая и причитая на тему того, какой неблагодарной змеей оказалась её невестка, пригретая на груди.

— Значит, так, — прошипел Михаил, поняв, что разжалобить жену не удастся. — Если ты сейчас не спустишься и не пустишь нас, можешь собирать свои вещи окончательно. Развода не миновать! Я подам на тебя в суд, оставлю без гроша в кармане, ты у меня пойдешь по миру скитаться! Мама со своими связями сделает так, что тебя отовсюду уволят!  

Виктория горько усмехнулась. Какая же предсказуемая и дешевая манипуляция. Связи Галины Степановны ограничивались лишь старостой дачного кооператива да местной поликлиникой, где та работала регистратором лет десять назад. Угрожать судом человеку, который палец о палец не ударил для покупки этой квартиры и оформлял всё исключительно на себя, было верхом наивности.

— Во-первых, Миша, развод — это отличная идея, я полностью поддерживаю, — ласково ответила Виктория. — Давно пора было это сделать, просто руки не доходили. Во-вторых, имущество всё моё, добрачное и купленное на мои кровные накопления, так что судиться тебе придется разве что за право забрать свои носки. А в-третьих…

Она сделала небольшую паузу, наслаждаясь моментом.

— …можешь передать своей маменьке, что её карма догнала её очень быстро. Первый этаж затопило — это цветочки. Посмотрим, как вы будете восстанавливать фундамент без копейки денег, учитывая, что все ваши сбережения ушли на те самые сортовые тюльпаны, которые сегодня благополучно смыло в канаву.

— Откуда ты… — опешил Михаил.

— Я всё знаю, — перебила его Виктория. — Прощай, муж дорогой. Больше трубку не бери, батарея на исходе, экономить надо.

Она окончательно сбросила вызов и заблокировала номер. На душе стало удивительно легко, словно с плеч свалился огромный бетонный блок, который она волокла за собой все годы брака.

Часть 3

Прошло ровно полгода. За окном шелестела золотая осень, рассыпая багрянец и листву по чистым тротуарам городского парка. Виктория шла по аллее легкой, уверенной походкой, держа в руке поводок, на конце которого семенил довольный, лоснящийся Гром. Жизнь вошла в совершенно новое, счастливое русло. Развод оформили быстро — Михаил не стал упорствовать в суде, осознав всю бесперспективность своих угроз, особенно после того, как выяснилось, что дачный дом восстановлению практически не подлежит: вода размыла глиняный фундамент, и стены дали трещину по всему периметру.

Галина Степановна переехала жить к младшему брату Михаила в тесную «хрущёвку» на окраине города. Там её командный тон быстро приструнили, ведь жить на птичьих правах в чужой квартире оказалось гораздо сложнее, чем командовать мягкотелым старшим сыном и запугивать невестку. Сам Михаил перебивался случайными заработками, снимая койко-место в старом общежитии и изредка попивая горькую от безысходности. До него наконец-то дошло, кого именно он потерял из-за маминых капризов, но возвращать было уже нечего и некого. Виктория сменила номер телефона, ушла с головой в любимую работу и получила долгожданное повышение, открыв собственную студию ландшафтного дизайна.

Она больше не оглядывалась назад. Прошлый неудачный брак стал для неё тяжелым, но бесценным уроком, показавшим истинное лицо людей, которые прикрываются громкими словами о семье, а на деле умеют лишь разрушать чужие жизни.

Виктория остановилась на секунду, вдыхая свежий осенний воздух полной грудью. Гром шумно понюхал влажную землю, весело виляя хвостом, словно одобряя мысли хозяйки. Впереди ждало только светлое будущее, наполненное гармонией, успехом и абсолютной внутренней свободой, которую больше никто и никогда не посмеет у неё отнять.