Часть 2

Сначала я пыталась убедить себя, что мне кажется. Ну мало ли, у каждого свои странности в быту. У меня, например, привычка расставлять кружки ручками в одну сторону, а у кого-то — идеальный порядок в шкафу.

Но на второй день после переезда иллюзии начали трещать по швам.

Я решила приготовить ужин. Купила свежих овощей, рыбу, сделала легкий салат. Алексей пришел с работы, мы сели за стол. Я зажигала красивую свечу, включила тихую музыку, настроение было уютное, вечернее. И тут раздался звонок его телефона.

Алексей посмотрел на экран, и на его лице мгновенно отразилось такое сложное выражение, будто он министр финансов, отчитывающийся перед премьер-министром.

— Алло, мам? Да, я дома. Ужинаю. Что ем? Рыбу. Свекла? Нет, салат из огурцов. Нет, мама, лук я не забыл купить, Света положила.

Он говорил громко, уверенно, но при этом почему-то слегка сутулился, хотя сидел за собственным столом.

Я сидела напротив, чувствуя себя экспонатом на выставке достижений сельского хозяйства. Через секунду телефон переключился на громкую связь. Из динамика раздался бодрый, командный голос Тамары Петровны — так звали маму Алексея:

— Леша, передай Светлане, что рыбу нельзя жарить на подсолнечном масле, только на топленом сливочном! У него от жареного печень побаливает, ты же знаешь! И вообще, почему у вас окна на проветривании открыты? Просквозит же обоих! Света меня слышит? Пусть наденет теплые носки, сейчас сквозняки опасные!

Я замерла с вилкой в руке. В комнате пахло рыбой, уютом и… чужим присутствием. Как будто Тамара Петровна не просто звонила из другого конца города, а сидела где-то в углу за шкафом и наблюдала за нами в бинокль.

Алексей виновато улыбнулся мне и сказал в трубку:

— Мам, всё нормально, мы едим, давай позже созвонимся.

— Не позже, а сейчас! Я еще не договорила про стирку постельного белья. Леша, ты проверил, какую температуру она выставила? Синтетику нельзя стирать на шестидесяти градусах!

Этот звонок был первой ласточкой. Потом они полетели стаями.

Тамара Петровна звонила утром перед работой, чтобы напомнить Алексею надеть шарф. Она звонила днем, чтобы уточнить, пообедал ли он супом. Она звонила вечером, чтобы обсудить, какие новости передавали по первому каналу.

Но самое интересное происходило в нашей спальне.

Нет, физически ее там, конечно, не было. Но ее незримый дух витал над нами круглосуточно. На прикроватной тумбочке стояла большая фотография в рамке, где Леша в возрасте семи лет отдыхал с мамой на море. Он смотрел на меня с этой фотографии каждый раз, когда я открывала глаза.

Алексей постоянно ссылался на мамино мнение.

— Мама говорит, что обои в спальне слишком темные, надо было брать персиковые.

— Мама считает, что этот кофе вреден для желудка, давай купим другой.

— Мама советует поездить на выходных за город, она как раз присмотрела для нас пансионат.

На четвертой неделе совместной жизни у нас появился дубликат ключей. Угадайте у кого? Правильно, у Тамары Петровны.

Я пришла домой пораньше, открываю дверь своей ключом и застаю картину маслом: в прихожей стоит Тамара Петровна в пальто, инспектирует мою обувь на предмет грязи, а в кухне уже вовсю гремит кастрюлями.

— Ой, Светочка, а я тут мимо проходила! Решила заглянуть, привезла вам домашние котлеты. А то Леша худеет у вас совсем, одни скулы остались. Я смотрю, у вас тут пыль на верхней полке шкафа в прихожей накопилась, я решила протереть, вы же молодые, работаете, за всем не уследите.

Я стояла в дверях с сумкой продуктов, уставшая после тяжелого рабочего дня, и чувствовала, как внутри меня начинает закипать чайник.

— Тамара Петровна, — вежливо, но твердо начала я, — мы же договаривались, что перед визитом лучше предупреждать. У нас свои планы, свой быт.

Она посмотрела на меня так, будто я только что оскорбила всех ветеранов труда и лично президента. Губы ее сжались в тонкую ниточку.

— Ах, свои планы? Я же для вас стараюсь! Я сыну жизнь отдала, воспитала его, а вы мне — «предупреждать»? Я мать! Я лучше знаю, что нужно моему мальчику!

Алексей пришел через полчаса. Я ждала его как главного судью на ринге, надеясь, что он встанет на мою сторону, проявит характер взрослого сорокалетнего мужчины.

Но Алексей посмотрел на заплаканную мать, потом на меня и сказал фразу, которая навсегда изменила мое отношение к нему:

— Света, ну что тебе стоит? Мама просто хочет как лучше. Не делай из мухи слона, будь мудрее.

Часть 3

Слова Алексея «будь мудрее» в переводе на нормальный человеческий язык означали одно: «терпи молча и позволь маме руководить нашей жизнью дальше».

В тот вечер мы не стали громко ругаться. Было тихо, душно и бесконечно тошно. Тамара Петровна ушла победителем, оставив в холодильнике контейнер с котлетами и неприятный осадок на душе, который не смывался ни горячим душем, ни чашкой крепкого чая.

Я сидела на кухне в темноте, пила чай и смотрела на свой комнатный цветок — пальму Геннадия. Геннадий выглядел поникшим, словно тоже чувствовал всю абсурдность происходящего.

В голове крутилась мысль, которую Ольга озвучила еще в самом начале: «Четыре месяца — это не испытательный срок». И слава богу, думала я. Слава богу, что мы не успели пожениться, не взяли ипотеку и не завели общих детей. Потому что ипотеку мы бы брали по одобрению Тамары Петровны, а детей воспитывала бы она же, просто делегируя нам роль номинальных родителей.

Алексей зашел на кухню, включил яркий свет, зажмурился и сел напротив меня. Лицо у него было усталое, виноватое, но абсолютно непробиваемое.

— Света, ну чего ты дуешься? Мама у меня одна. Она пожилой человек, ей нужно внимание. Ты же видишь, как она переживает за нас.

Я посмотрела на него долгим взглядом. Передо мной сидел взрослый мужчина. Сорокаделетний мужчина с хорошей работой, машиной, квартирой и… абсолютным отсутствием собственной воли. В его сорок лет за него по-прежнему решали, что есть, как одеваться, каких женщин любить и как строить быт. Мама была для него центром вселенной, а любая женщина рядом с ним получала лишь статус временного приложения к ее сыну.

— Леша, — спокойно сказала я, — дело не в том, что твоя мама пожилой человек. Дело в том, что в нашей квартире нас не двое. Нас трое. И третья лишняя здесь я.

Он нахмурился, в его глазах промелькнуло искреннее непонимание:

— О чем ты говоришь? Причем здесь мама? Она просто помогает!

— В том-то и дело, Алексей. Ты живешь с мамой, просто спишь со мной. А жениться ты решил не на мне, а на ее одобрении. Меня это не устраивает. Я не хочу делить свою постель, свои выходные и свою жизнь с чужой женщиной, которая командует в моем доме.

Он попытался возразить, заговорил про то, что я слишком остро реагирую, что все семьи так живут, что я эгоистка и не умею идти на компромиссы. Но я уже не слушала. Слова отскакивали от меня, как горох от стены.

Я встала из-за стола, пошла в комнату и открыла шкаф.

Достала чемоданы. Те самые два чемодана, с которыми я переехала сюда четыре месяца назад, полная надежд на светлое взрослое будущее.

Алексей шел за мной по пятам, растерянно наблюдая, как я быстро и методично скидываю вещи на кровать.

— Света, ты серьезно? Из-за одного телефонного звонка и котлет? Ты куда среди ночи поедешь? Перестань дурить!

— Я еду домой, Леша. К себе домой. К Ольге пока на пару дней, пока не найду квартиру.

— Ты разрушаешь наши отношения из-за пустяка! — в его голосе прорезались нотки обиды маленького мальчика, у которого отобрали любимую игрушку.

— Нет, Леша, я как раз спасаю себя, — ответила я, застегивая молнию на первом чемодане.

Утром следующего дня я уже пила кофе на кухне у подруги Ольги. Пальма Геннадий стоял на подоконнике, расправив свои зеленые листья, будто наконец-то вздохнув полной грудью.

Телефон разрывался от сообщений. Алексей писал длинные простые простыни текста: о том, что я всё не так поняла, что он поговорил с мамой (спойлер: ничего не изменился), что он ждет меня обратно и готов дать нам второй шанс. Было даже одно сообщение с незнакомого номера от Тамары Петровны: «Ну и слава богу, что ушла, избавила моего сына от эгоистки».

Я прочитала оба сообщения, вздохнула с невероятным облегчением и заблокировала оба контакта.

Ольга поставила передо мной кружку с ароматным капучино, посмотрела на меня с легкой улыбкой и сказала:

— Ну что, Света, испытательный срок закрыт с позором. Зато какой ценный жизненный опыт!

Я кивнула, глядя на солнце за окном. Жизнь продолжалась, впереди было много всего неизвестного, но главное — теперь в моей квартире точно не было никаких лишних женщин. Только я, мои планы и моя свобода.