ЧАСТЬ 1: ТРИ ГОДА НА ГРЕЧНЕВОМ ПАЙКЕ

Кончилось это тем, что Геннадий буквально воспринял фразу «каждый сам за себя». Уже на следующий день в нашем общем когда-то холодильнике появилась невидимая, но железобетонная стена. На верхних полках обосновались его трофеи: мраморная говядина в вакуумных упаковках, дорогие сыры с плесенью, баночки с каперсами и элитный немецкий соус к мясу. На все мои робкие замечания, что коммуналка и квартплата вообще-то тоже денег стоят, Гена снисходительно выделил мне фиксированную сумму.

— Вот тебе, Ниночка, семь тысяч рублей в месяц на хозяйство, — благодушно заявил он, швырнув помятые купюры на кухонный стол. — Для твоей каши на воде и килограмма моркови этого хватит за глаза и за уши. Ты же у нас женщина экономная, фигуру бережешь. А за свет и воду я сам заплачу, так и быть, я же не зверь какой-то, а благодетель.

И я приняла эти правила игры. Три года. Ровно три года я наблюдала, как мой законный муж, с которым мы прожили больше двадцати лет и подняли двоих детей, в одно лицо по вечерам наминал сочные стейки рибай, источающие умопомрачительный чесночно-розмариновый аромат, пока я скромно ужинала гречкой с луком или овсянкой на воде. Он даже завел себе отдельную сковороду-гриль, которую запрещал мне трогать, и демонстративно запирал свои деликатесы в специальный пластиковый контейнер с кодовым замком, если уезжал в командировку. За эти три года во мне выгорело всё: и былая любовь, и уважение, и жалость. Остался только холодный, расчетливый бухгалтерский ум и колоссальное, кристально чистое желание вернуть должок с процентами.

Все эти три года я не просто ела гречку. Я аккуратно, в отдельную тетрадочку, заносила каждую копейку. Завела тайный счет, куда откладывала почти всю свою судейскую бухгалтерскую зарплату и неожиданные премии за аудит соседних ТСЖ. Мой личный капитал рос, а Гена об этом даже не догадывался — он был слишком увлечен поглощением дорогого мяса и покупкой очередных статусных побрякушек для своей стройки.

И вот наступил день его пятидесятилетнего юбилея. Дата круглая, статусная. Геннадий решил отметить праздник с размахом, чтобы «все пацаны с работы обзавидовались». Был арендован банкетный зал в лучшем загородном клубе, приглашены его коллеги по строительному тресту, руководство, друзья детства и немногочисленные родственники. Всего собралось около сорока человек.

За неделю до торжества Гена вальяжно подошел ко мне на кухне, крутя на пальце ключи от машины:

— Нин, ну ты там организуй меню, созвонись с администратором ресторана. Ты же у нас бухгалтер, посчитай, чтобы всё чин по чину было. Мясо, алкоголь дорогой, нарезки. Деньги я тебе переведу на карту. Только смотри, копейку лишнюю не трать, экономь, как ты умеешь на своей гречке!

Я мило улыбнулась и кивнула. О да, я посчитала. Я посчитала всё так идеально, что этот банкет Гене запомнится до конца его дней.

---

 

ЧАСТЬ 2: ЮБИЛЕЙНЫЙ СЧЁТ ПО КУРСУ МЯСА

В день юбилея загородный ресторан сиял огнями. Гости в дорогих костюмах и вечерних платьях чинно рассаживались за огромный, буквой «П» выставленный стол. Геннадий восседал во главе, сияя как начищенный самовар в своем новом дорогом пиджаке. Он то и дело поправлял тяжелые часы и снисходительно принимал поздравления от коллег и начальства.

Музыка стихла, и официанты начали торжественно выносить первые блюда. И вот тут по залу пополз странный, недоуменный шепот.

Перед гостями начали выставлять тарелки. Но вместо ожидаемой осетрины, запеченных поросят и мясных деликатесов премиум-класса, на столах сиротливо красовались глубокие глиняные миски, доверху наполненные… обычной, сухой вареной гречкой без масла. Рядом лежали четвертинки бледных огурцов и тонкие слайсы сырой моркови. Из алкоголя на столах стояли лишь графины с теплой водопроводной водой.

Единственным исключением был сам именинник. Перед Геннадием с королевским почетом опустили колоссальное, дымящееся блюдо с огромным, истекающим кровью и соком стейком рибай высочайшего качества, украшенным веточками розмарина и запеченным чесноком. Рядом поставили бутылку коллекционного французского вина.

— Нина… это что за шутки? — прошипел Гена, чье лицо из торжествующего мгновенно стало багровым от подступающей ярости. — Где нормальная еда?! Где шашлыки? Где коньяк для генерального директора?! Ты что устроила, дура старая, позоришь меня перед начальством?!

Я медленно поднялась со своего места, взяла беспроводной микрофон у ведущего и лучезарно улыбнулась затихшему залу. Все сорок гостей, включая генерального директора строительного треста, застыли с ложками над гречкой, переводя шокированные взгляды с меня на именинника.

— Дорогие гости! Уважаемое руководство Геннадия! — мой голос звучал удивительно чисто и громко под хрустальными сводами зала. — Сегодня у моего мужа особенный день — пятидесятилетие. И я решила, что лучший подарок для него — это абсолютное, стопроцентное уважение его личных жизненных принципов и правил, которые он сам установил в нашей семье ровно три года назад.

Я перевела взгляд на судорожно сглотнувшего мужа.

— Три года назад Геннадий официально разделил наш бюджет и заявил, цитирую: «Каждый питается сам. Я устал оплачивать то, что не ем. Моё мясо — это моё мясо, а твоя каша — это твоя каша». И все эти три года он выдавал мне ровно семь тысяч рублей в месяц на еду, в одиночку съедая по вечерам стейки за несколько тысяч рублей, пока я питалась крупой. И сегодня, переводя мне деньги на этот банкет, Гена строго-настрого приказал: «Сделай всё по моим правилам, Нин, и копейку лишнюю не трать».

В зале воцарилась такая звенящая, вакуумная тишина, что было слышно, как на улице шумит ветер. Генеральный директор треста медленно отложил вилку, внимательно посмотрел на Геннадия, а затем на его тяжелые часы за сто восемьдесят тысяч. В глазах директора читалось такое ледяное презрение, от которого Гена буквально сжался в своем новом пиджаке.

— Поэтому, — продолжила я с ангельской улыбкой, — согласно священным правилам юбиляра, сегодня каждый ест то, за что заплатил! Геннадий перевел деньги, которых как раз хватило на его личный стейк, элитное вино, аренду этого зала и… сорок порций чистейшей, диетической гречки для его любимых гостей. Ведь Гена очень не любит платить за то, что не ест сам! Приятного всем аппетита, дорогие друзья! Хрустите морковкой на здоровье, она очень полезна для пищеварения!

Гена попытался было вскочить и что-то крикнуть, но его прервал громовой, раскатистый хохот его же двоюродного брата с дальнего конца стола. Через секунду хохотал уже весь зал. Коллеги по работе откровенно ухахатывались, глядя на пунцового, покрывшегося холодным потом юбиляра. Генеральный директор встал, подошел к Гене, похлопал его по плечу и тихо сказал: «Да, Сидоров… Начальник участка из тебя хороший, а вот мужик — копеечный. Жмотина ты, Сидоров. Поехали мы в нормальный ресторан, ребята».

Через десять минут банкетный зал полностью опустел. Гости дружной толпой уехали догуливать праздник в другое место, забрав с собой всю атмосферу торжества. За столом остались только я и Гена, который сидел перед своим остывающим стейком, обхватив голову руками.

— Ты уничтожила меня… Ты карьеру мою сломала, репутацию… Зачем ты это сделала? — хрипло выдавил он, чуть не плача.

— Я просто сыграла по твоим правилам, Геночка, — я спокойно положила на стол ключи от нашей общей квартиры и ту самую тетрадочку с трехлетними расчетами. — На развод я подала еще вчера. Эту квартиру мы разделим пополам по суду, а ипотеку за твою новую машину ты теперь будешь платить сам из своего кармана. Приятного аппетита, дорогой. Кушай свое мясо, пока оно не остыло. А мне моя гречка за три года знаешь как надоела? Пойду наконец-то закажу себе нормальные морепродукты.

Я развернулась и легкой, летящей походкой вышла из зала, оставив пятидесятилетнего «добытчика» наедине с его эгоизмом, остывшей говядиной и сорока мисками пустой каши. На душе было удивительно тепло и свободно — ведь раздельный бюджет, как выяснилось, штука обоюдоострая, особенно когда за дело берется профессиональный бухгалтер.

Идеальный заголовок из шести слов:

Зажимал деньги на мясо — объелся гречкой!