Муж не поверил мне в первую брачную ночь

ЧАСТЬ 1
Дмитрий, убери руки от моей жены! Ты даже не представляешь, что сейчас натворил! — услышала я за дверью кабинета врача, хотя мой муж в тот момент ещё не знал, что через несколько минут его жизнь разделится на до и после.
Но начну с самого начала.
Меня зовут Алина, мне двадцать четыре года. Ещё совсем недавно я была уверена, что мне невероятно повезло с мужем. Я выросла в обычной, но довольно строгой семье. Мама одна воспитывала меня после смерти отца и постоянно повторяла: — Доченька, не торопись. Не каждый мужчина, который говорит, что любит тебя, действительно способен тебя любить. Береги себя и не позволяй никому решать за тебя, когда ты должна начинать взрослую жизнь. Я воспринимала её слова серьёзно. Не потому, что считала девушек, которые жили иначе, плохими. Просто сама хотела, чтобы мой первый мужчина стал моим мужем. В школе надо мной смеялись. — Алиночка, ты что, в монастырь собралась? — однажды спросил одноклассник Сергей. — Нет, просто у меня другие планы на жизнь. — Какие ещё планы? До пенсии ждать будешь? Я тогда только улыбнулась. Хотя, если честно, иногда мне хотелось провалиться сквозь землю. В институте было ещё веселее. Подруги обсуждали свидания, вечеринки и отношения, а я обычно слушала. — Алину надо в музей поставить, — шутила Катя. — Экспонат редкий! — Главное, чтобы табличку правильно написали, — отвечала я. — «Не трогать руками, кусается». Мы смеялись, но иногда их слова всё-таки задевали меня. В двадцать три года я познакомилась с Дмитрием. Ему было двадцать семь, он работал менеджером в строительной компании. Мы встретились на дне рождения общей знакомой. Дима не был самым разговорчивым мужчиной в комнате, но умел слушать. Он запомнил, какой чай я люблю, однажды привёз мне лекарства, когда я простудилась, и мог часами разговаривать со мной по телефону. Через четыре месяца он признался: — Алина, я хочу на тебе жениться. Я рассмеялась. — Ты даже не знаешь, какая я в быту. — А что, ты дома превращаешься в дракона? — Иногда. Особенно когда голодная. — Ничего, буду держать в холодильнике запас еды. Он нравился мне всё больше. Однажды вечером я рассказала ему о своём решении дождаться свадьбы. Я ожидала, что он начнёт спорить или шутить, но Дима неожиданно взял меня за руки. — Знаешь, Алина, я уважаю тебя за это. Сейчас редко встретишь девушку с такими принципами. — А если бы я была другой? — Я бы всё равно тебя любил. Тогда я не придала значения тому, что через несколько дней он снова заговорил о моей невинности. — Ты ведь действительно никого до меня не любила? — Нет. — И никаких отношений? — Дима, мы это уже обсуждали. Он поцеловал меня в лоб. — Просто хочу быть уверенным, что ты мне ничего не скрываешь. Я даже представить не могла, насколько странным окажется его понимание этой уверенности. Через полгода мы поженились. Свадьба была красивой. Мама плакала, подруги танцевали, а свекровь, Тамара Ивановна, весь вечер рассказывала гостям, как ей повезло с невесткой. Правда, за праздничным столом она успела несколько раз повторить: — Главное, чтобы жена была порядочной. Сейчас ведь молодёжь совсем другая! Я улыбалась. Думала, что пожилому человеку просто хочется поговорить. Первая брачная ночь должна была стать самым счастливым моментом моей жизни. Я волновалась, немного смущалась и даже шутила, что чувствую себя школьницей перед экзаменом. — Не бойся, — сказал Дима. — Всё будет хорошо. Но после близости он вдруг изменился. Он сидел на краю кровати и смотрел на меня так, словно обнаружил в нашей комнате постороннего человека. — Что случилось? — спросила я. Он молчал. — Дим? — Алина, скажи мне правду. — Какую правду? — Ты точно раньше ни с кем не была? Я сначала даже не поняла вопроса. — Конечно, точно. Он резко повернулся. — Тогда объясни мне, почему всё было не так, как я ожидал! — Что именно не так? — Ты прекрасно понимаешь! Я почувствовала, как внутри всё сжалось. — Дима, я не понимаю, о чём ты говоришь. — Не было крови. Ты даже не выглядела так, будто для тебя это впервые. Я смотрела на него и не верила собственным ушам. — Ты серьёзно сейчас? — Абсолютно. — Дима, у всех женщин организм разный. Это нормально. — Не рассказывай мне сказки. Я не маленький. Я заплакала. — Я ждала тебя. Я доверяла тебе. Как ты можешь говорить со мной такое? Он отвернулся. — Все так говорят. В ту ночь я почти не спала. Лежала рядом с человеком, которого ещё несколько часов назад считала самым близким, и не понимала, как доказать ему то, что не обязана была доказывать вообще. Утром в спальню без стука вошла Тамара Ивановна. — Ну что, молодожёны, проснулись? Я поспешно натянула одеяло. — Тамара Ивановна, можно хотя бы постучать? — Ой, какие мы нежные! Я вообще-то по важному делу. Она посмотрела на кровать. — А где простыня? Я застыла. — Какая простыня? — Не притворяйся. В нашей семье принято проверять, какой была невеста до свадьбы. Я почувствовала, что краснею. — Это личное дело мужа и жены. — Личное? — возмутилась она. — А опозорить семью публично — это тоже личное? Дима стоял у окна и молчал. — Сынок, ну скажи ей! Он наконец произнёс: — Мама, крови не было. Тамара Ивановна схватилась за сердце. — Господи! Я так и знала! — Что вы знали? — прошептала я. — Что ты нас обманула! Сначала строила из себя скромницу, а теперь выясняется, что всё это спектакль! — Я никого не обманывала! — Тогда почему мой сын говорит обратное? Я посмотрела на Диму. Он даже не поднял глаз. Свекровь вышла из комнаты, хлопнув дверью. Через час она уже рассказывала соседке, что её сын женился на обманщице. К вечеру история добралась до моей бывшей однокурсницы Кати. Она позвонила мне. — Алин, это правда? — Что именно? — Ну, что ты всех обманывала. — Катя, ты сейчас серьёзно? — Я просто спрашиваю. — Тогда спроси у своего здравого смысла, куда он делся. Я отключила телефон. Но хуже всего было то, что Дима начал верить матери больше, чем мне. Он приходил с работы раздражённым, бросал вещи и требовал объяснений. — Сегодня ребята на работе шутили надо мной. — И что я должна сделать? — Ты понимаешь, как мне стыдно? — А мне, значит, не стыдно? — Не переводи разговор! Однажды он швырнул на стол свадебную фотографию. — Посмотри на себя! Такая невинная! А оказалось… — Замолчи! Я впервые повысила на него голос. Он подошёл ко мне и ударил по лицу. Я отшатнулась. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. — Ты меня ударил? — спросила я. — Не заставляй меня злиться. В тот момент я поняла, что передо мной уже не тот мужчина, за которого я выходила замуж. На следующий день я попыталась поговорить со свекровью. — Тамара Ивановна, объясните мне, почему вы решили, что можете обсуждать мою интимную жизнь с соседями? — Потому что ты опозорила моего сына! — Я ничего не сделала. — Все так говорят! У меня уже начинала болеть голова от этой семейной фразы. Через несколько дней я записалась к гинекологу. Мне хотелось хотя бы услышать мнение специалиста, потому что дома меня никто не слушал. Врачом оказалась женщина лет пятидесяти пяти. Её звали Елена Викторовна. Она внимательно выслушала меня, а потом сняла очки. — Алина, кто вам сказал, что отсутствие крови в первую брачную ночь доказывает предыдущую половую жизнь? — Муж и его мама. Доктор несколько секунд молчала. — Тогда у меня для вас плохая новость. Ваш муж совершенно не разбирается в женской анатомии. Я невольно улыбнулась сквозь слёзы. — Но как же мне ему объяснить? — Во-первых, отсутствие крови не доказывает, что женщина раньше жила половой жизнью. Девственная плева у разных женщин имеет разное строение и эластичность. Иногда кровотечения вообще не бывает. И никакой осмотр не может достоверно подтвердить, была женщина девственницей или нет. Я опустила глаза. — Значит, я ничего не могу доказать? — Вы не обязаны доказывать свою порядочность медицинским документом, дорогая. Она дала мне рекомендации и предложила при необходимости прийти вместе с мужем на консультацию. Я вышла из кабинета немного спокойнее. Но дома меня ждал новый сюрприз. Дима сидел на кухне вместе с матерью. Перед ними лежала моя медицинская карточка. — Где ты была? — спросил он. — У врача. — И что она тебе сказала? — Что ты ошибаешься. Тамара Ивановна усмехнулась. — Конечно! А что ещё она могла сказать? Я положила на стол заключение врача. — Можете прочитать. Дима взял бумагу, пробежал глазами и нахмурился. — Здесь написано, что отсутствие крови ничего не доказывает. — Именно. — Значит, доказательств всё равно нет! Я посмотрела на него. — Дима, ты слышишь только то, что хочешь услышать. Он смял бумагу. — Хватит! Я не собираюсь всю жизнь выяснять, с кем ты была до меня! Я молча поднялась и пошла в спальню. Там я достала телефон и позвонила маме. — Мам, я хочу домой. Она сразу поняла, что произошло. — Собирай вещи, доченька. Я сейчас приеду. Но прежде чем мама успела приехать, я услышала, как Дима разговаривает по телефону на балконе. Он думал, что я его не слышу. — Мам, я всё сделал, как ты просила. Да, она пока ничего не знает. Нет, завтра не надо. Пусть сначала подпишет документы. Тогда уже никто ничего не сможет изменить. Я замерла возле двери. Какие документы? Почему свекровь заранее знала, что должно произойти? И почему Дима говорил о моём отъезде так, словно это было частью какого-то плана? Я вернулась в спальню, открыла его ноутбук, который он оставил на кровати, и увидела на экране папку с моим именем. Внутри лежали фотографии моих документов, копия паспорта и файл под названием «Соглашение». Я открыла его. Прочитала первую страницу. А потом вторую. На третьей странице стояла моя фамилия, подпись и дата, которой ещё даже не наступило. Но самое страшное было не это. Внизу документа я увидела имя человека, которому после нашей свадьбы должны были перейти права на квартиру моей матери.

ЧАСТЬ 2
Я перечитала последнюю страницу ещё раз. Потом ещё раз. Мне казалось, что я неправильно поняла написанное, потому что такого просто не могло быть.
Квартира моей мамы.
Та самая небольшая двухкомнатная квартира, которую она получила от бабушки и в которой прожила почти двадцать лет. Квартира, которую мама собиралась оставить мне в наследство.
В документе было написано, что после оформления определённой сделки право собственности должно перейти Тамаре Ивановне.
Я почувствовала, как похолодели пальцы.
— Что за чёрт? — прошептала я.
Я быстро сфотографировала все страницы на телефон. Затем отправила их себе в облачное хранилище и закрыла ноутбук.
В этот момент на балконе закончился разговор.
— Алиночка! — позвал Дима. — Ты где?
Я глубоко вдохнула и вышла на кухню.
Он стоял возле холодильника, совершенно спокойный. Даже улыбался.
— Ты чего такая бледная?
— Устала.
— Ну иди отдохни. Завтра нам нужно будет кое-что обсудить.
— Что именно?
— Документы. Мама поможет разобраться.
Я посмотрела на него.
— А зачем моей свекрови квартира моей матери?
Улыбка исчезла с его лица.
Он несколько секунд молчал, потом спросил:
— Ты лазила в моём компьютере?
— Я случайно увидела документ со своей фамилией.
— Алина, не начинай.
— Тогда объясни.
Он подошёл ближе и понизил голос:
— Это семейные дела. Ты пока не всё понимаешь.
— Зато я прекрасно понимаю, что моя мама не собирается никому отдавать свою квартиру.
— Никто ничего не забирает! Просто нужно правильно оформить некоторые бумаги.
— На имя твоей матери?
Дима раздражённо вздохнул.
— Господи, какая же ты подозрительная!
В этот момент раздался звонок в дверь.
Приехала мама.
Я открыла ей дверь и сразу обняла.
— Доченька, что случилось?
— Мам, нам нужно поговорить.
Дима появился в коридоре.
— Здравствуйте, Елена Петровна.
Мама посмотрела на его лицо, потом на мою покрасневшую щёку.
— Здравствуй, Дима. Почему у моей дочери синяк?
Он замялся.
— Мы немного поссорились.
— Ты называешь удар по лицу ссорой?
— Мама, пожалуйста, — прошептала я.
Она повернулась ко мне.
— Собирай вещи. Сейчас.
Дима сразу вмешался:
— Вы не можете просто забрать её! Мы муж и жена!
Мама даже не повысила голос.
— А ты, значит, можешь бить мою дочь, потому что у вас в семье так принято?
Он покраснел.
— Я её люблю.
— Тогда начни с того, чтобы не поднимать на неё руку.
Я собрала сумку за двадцать минут. Дима ходил за мной из комнаты в комнату.
— Алина, ты действительно собираешься уйти из-за одной ссоры?
— Из-за одной?
— Ну да! Я же извинился!
— За что именно?
Он замолчал.
— За всё, — наконец ответил он.
— За обвинения? За то, что ударил меня? За то, что позволил матери унижать меня? Или за документы на квартиру моей мамы?
Он резко посмотрел на меня.
— Ты ничего не понимаешь.
— Вот поэтому я и ухожу.
Когда мы вышли из подъезда, телефон завибрировал. Пришло сообщение от незнакомого номера.
«Алина, не подписывайте ничего. Ваш муж уже был у нас с матерью. Если хотите узнать правду, позвоните мне. Андрей, юрист».
Я остановилась.
Мама заметила моё лицо.
— Что там?
— Кажется, у нас появилась ещё одна проблема.
Я не стала звонить Андрею прямо возле подъезда. Слишком много всего произошло за последние сутки, и мне хотелось хотя бы немного прийти в себя. Мы с мамой приехали к ней домой. Она приготовила чай, достала печенье, но я почти ничего не ела. — Покажи сообщение, — попросила она. Я протянула ей телефон. Мама прочитала его дважды. — Ты знаешь этого человека? — Нет. — Тогда откуда он знает о документах? — Вот это я и хочу выяснить. Я набрала номер. — Алло? Мужской голос ответил почти сразу: — Алина Сергеевна? — Да. Кто вы? — Андрей Николаевич. Я юрист. Несколько дней назад ко мне обращалась Тамара Ивановна вместе с вашим мужем. Они хотели подготовить документы на передачу недвижимости. — Какой недвижимости? — Квартиры вашей матери. У меня перехватило дыхание. — Но квартира принадлежит моей маме! — Именно поэтому я и не стал продолжать оформление. Ваш муж утверждал, что у него есть право распоряжаться этим имуществом после заключения брака. Я попросил предоставить документы, подтверждающие его полномочия. Он начал нервничать. — И что вы ему сказали? — Что без законных оснований никакую сделку оформлять нельзя. После этого Тамара Ивановна попросила меня подготовить другой вариант. Судя по всему, они собирались получить вашу подпись. — Но зачем им моя подпись? Андрей помолчал. — Они говорили, что вы добровольно согласитесь на сделку, если объяснить вам её как обычную семейную формальность. Мама, сидевшая рядом, закрыла рот ладонью. — Это невозможно, — прошептала она. — Андрей Николаевич, скажите прямо: они собирались обмануть меня? — Я не могу утверждать, что именно они собирались сделать в конечном итоге. Но документы, которые мне показывали, вызывать доверие не могли. Я сохранил копию предварительного проекта. Если хотите, мы можем встретиться завтра. Я согласилась. После разговора мама долго молчала. Потом вдруг сказала: — Алина, я ведь никогда не рассказывала тебе одну вещь. Я посмотрела на неё. — Какую? — Когда ты познакомилась с Дмитрием, Тамара Ивановна несколько раз приходила ко мне. Она расспрашивала о квартире, о твоём отце, о наследстве. — Что? — Тогда я подумала, что она просто интересуется нашей семьёй. Она даже сказала, что после свадьбы вы сможете жить в моей квартире. — Но мы никогда об этом не договаривались! — Вот именно. Я отказалась. Сказала, что квартира останется за мной. Я почувствовала, как внутри поднимается холодная злость. — И после этого она всё равно решила женить на мне сына? Мама отвела взгляд. — Теперь я уже не знаю, что думать. В ту ночь я почти не спала. Я вспоминала каждую мелочь наших отношений с Димой. Его вопросы о маминой квартире. Его интерес к документам. Его настойчивость, когда он предлагал зарегистрировать меня по месту жительства в своей квартире. Тогда всё казалось обычной семейной жизнью. Теперь каждая деталь выглядела частью какой-то игры. Утром мы встретились с Андреем Николаевичем в небольшом юридическом офисе. Он оказался мужчиной лет сорока пяти, спокойным и очень внимательным. — Вот проект, который мне передавали, — сказал он, положив перед нами папку. Я открыла первую страницу. Там действительно значилась моя фамилия. Суть документа заключалась в том, что я якобы должна была подтвердить согласие на определённые действия с квартирой матери. Но самое неприятное обнаружилось дальше: к проекту прилагалась доверенность, которая позволяла представителю совершать действия от моего имени. — Я этого не подписывала, — сказала я. — Знаю. Это пока проект. Но меня насторожило другое. Андрей достал ещё один лист. — Здесь указаны сведения о вашем паспорте и адресе регистрации. А ещё есть предварительная оценка недвижимости. Мама побледнела. — Они оценивали мою квартиру? — Судя по документам, да. Я посмотрела на юриста. — Но зачем? — Этого я пока не знаю. Однако советую вам ничего не подписывать, сохранить переписку и проверить, не оформлялись ли какие-либо документы от вашего имени. Андрей объяснил, что сама по себе эта бумага ещё не означала перехода права собственности. Нужны законные основания, необходимые подписи и соблюдение процедуры. Но попытка использовать мои персональные данные без согласия уже была серьёзным поводом разобраться. Я спросила: — А если они попытаются сделать это снова? — Тогда будем действовать официально. И ещё, Алина Сергеевна, я хочу спросить вас кое о чём. Ваш муж случайно не просил вас подписать какие-нибудь документы перед свадьбой? Я задумалась. И вдруг вспомнила. За неделю до свадьбы Дима принёс мне несколько листов. — Это просто бумаги для банка, — объяснил он тогда. — Нужно подтвердить, что мы собираемся жить вместе. Я торопилась на работу и подписала один лист, почти не читая. — Подождите, — сказала я. — Кажется, я уже что-то подписывала. Андрей внимательно посмотрел на меня. — Вы помните, что именно? — Нет. Но подпись была похожа на мою. Мама схватила меня за руку. — Алина! Юрист попросил меня спокойно вспомнить обстоятельства. Я рассказала всё, что помнила. Он записал дату и попросил по возможности найти фотографию или копию того документа. Когда мы вышли из офиса, мне позвонила Тамара Ивановна. Я сначала хотела сбросить вызов, но мама остановила меня: — Ответь. Только включи громкую связь. — Алло? — Алина! Наконец-то! Ты где пропадаешь? — У мамы. — Я так и поняла. Слушай, нам нужно поговорить. — О чём? — О твоём поведении. Ты разрушила семью из-за пустяка! Я невольно усмехнулась. — Пустяк — это когда муж бьёт жену? — Ну не преувеличивай! Дима просто нервничал! — А документы на квартиру моей матери тоже были результатом нервного напряжения? На другом конце провода наступила тишина. — Какие ещё документы? — Те самые, которые вы с Димой готовили. — Ты ничего не понимаешь! — Эту фразу я уже слышала. Может, попробуете что-нибудь новенькое? Свекровь резко заговорила: — Послушай меня внимательно. Ты молодая женщина. У тебя впереди вся жизнь. Неужели ты хочешь испортить её из-за одной ошибки? — Чьей ошибки? — Диминой! Он любит тебя! — Тогда пусть объяснит, почему собирался передать вашу квартиру через мою маму. Тамара Ивановна вдруг повысила голос: — Да кому нужна твоя старая квартира? Мы вообще-то хотели помочь! — Спасибо. Нам такая помощь не нужна. Я отключила телефон. Но вечером произошло то, чего я совсем не ожидала. К маме приехала Катя, моя бывшая однокурсница. Та самая, которая ещё недавно смеялась надо мной. Она стояла на пороге с коробкой конфет и выглядела так, будто пришла на похороны. — Алин, можно войти? — Если ты пришла снова обсуждать мою девственность, то у меня сегодня нет настроения. Катя покраснела. — Я пришла извиниться. Я удивилась. — За что? — За то, что смеялась над тобой. За то, что поверила слухам. Она села на диван и достала телефон. — Мне сегодня звонила Тамара Ивановна. Я напряглась. — Зачем? — Она просила меня подтвердить, что ты раньше встречалась с каким-то мужчиной. Я несколько секунд смотрела на неё. — Что? — Она сказала, что у неё есть люди, которые могут это подтвердить. А я должна была просто сказать, что слышала от тебя какую-то историю. — И ты согласилась? — Нет. Я спросила, зачем ей это нужно. Она разозлилась и сказала, что ты всё равно разрушишь брак и что Дима должен получить компенсацию. — Какую компенсацию? Катя покачала головой. — Не знаю. Но она говорила, что у них есть доказательства твоего обмана. Я закрыла глаза. Вот оно. Они не просто не верили мне. Они собирались создать историю, в которой я сама окажусь виноватой. — Катя, ты можешь рассказать об этом Андрею Николаевичу? — Конечно. Я даже сохранила переписку. Я впервые за долгое время почувствовала, что не совсем одна.
На следующий день Андрей Николаевич позвонил мне сам. — Алина Сергеевна, я проверил кое-что. У меня появились дополнительные сведения. — Какие? — Ваш муж действительно имеет серьёзные финансовые проблемы. Я села на диван. — Что значит серьёзные? — У него несколько долгов. Часть из них связана с кредитами, часть — с частными займами. По имеющимся у меня документам, он уже пытался договориться о продаже имущества, которое ему не принадлежит. — Но зачем ему моя мама? — Похоже, он рассчитывал получить доступ к её квартире через вас. Я почувствовала, как у меня задрожали руки. — А причём здесь обвинения в измене? — Возможно, они рассчитывали, что после скандала вы испугаетесь развода, захотите сохранить брак и согласитесь на любые условия, лишь бы вернуть расположение мужа. Но это пока предположение. Нам нужны документы и объяснения самих участников. Я поблагодарила его и положила трубку. Теперь мне хотелось только одного: услышать правду от Димы. В тот же вечер он написал: «Алина, давай встретимся. Я хочу всё исправить». Я долго смотрела на сообщение, а потом ответила: «Хорошо. Завтра в кафе возле твоей работы». Мама была против. — Он опять начнёт тебя уговаривать. — Я не собираюсь возвращаться. Мне нужно услышать, что он скажет. На следующий день Дима пришёл на двадцать минут раньше. Выглядел он ужасно: небритый, с красными глазами и в той самой рубашке, которую я подарила ему на день рождения. — Алина! Он попытался обнять меня, но я отступила. — Давай просто поговорим. Мы сели за столик. — Я скучаю по тебе, — начал он. — Дима, ты уже говорил это по телефону. Давай без вступления. Он опустил голову. — Я был неправ. — Это я тоже слышала. — Мама слишком сильно вмешивалась в нашу жизнь. — А ты сам не мог решить, верить мне или нет? — Я запутался. — Ты меня ударил. Ты позволил своей матери рассказать всему городу о моей личной жизни. Ты обвинял меня в том, чего я не делала. Дима закрыл лицо руками. — Я знаю. — Нет, не знаешь. Ты даже сейчас говоришь только о том, как тебе плохо. Он поднял глаза. — Я исправлюсь. Клянусь. Я достала телефон и показала ему фотографию документа. Его лицо изменилось. — Где ты это взяла? — В твоём ноутбуке. — Ты не имела права! — А ты имел право распоряжаться квартирой моей матери? Он резко отодвинулся. — Алина, послушай. Всё не так, как ты думаешь. — Тогда расскажи, как. Он молчал почти минуту. Наконец произнёс: — У мамы проблемы с деньгами. — И? — Она взяла несколько займов. Потом появились проценты. Я пытался ей помочь. — Поэтому вы решили использовать мою маму? — Мы хотели попросить её помочь нам. — Попросить? Составив документы на её квартиру без её ведома? Дима нервно провёл рукой по волосам. — Я думал, что после свадьбы ты сможешь уговорить её. Мы бы продали квартиру, купили бы две поменьше, а разницу использовали бы для погашения долгов. Я смотрела на него и не могла поверить. — Ты хотел продать дом моей матери? — Не дом, а квартиру! — Ах, ну тогда всё прекрасно! Извини, что перепутала! Он раздражённо вздохнул. — Алина, ты не понимаешь, в каком положении мы оказались. — Почему ты не сказал мне правду до свадьбы? Он не ответил. — Почему ты обвинял меня в измене? Дима долго смотрел в чашку. — Мама сказала, что если ты будешь чувствовать себя виноватой, тебе будет сложнее отказаться от наших просьб. Я замерла. — Что? — Она сказала, что ты слишком гордая. Что если поставить тебя в неловкое положение, ты будешь стараться доказать, что хорошая жена. Мне стало дурно. — Значит, всё это было специально? — Не совсем… — Дима, ты обвинял меня в том, что я не была девственницей, потому что твоя мать хотела заставить меня чувствовать вину? Он начал плакать. — Я не думал, что всё зайдёт так далеко. — А когда ты меня ударил, тоже не думал? Он опустил голову. — Прости. Я встала. — Знаешь, Дима, я долго думала, что самое страшное в нашей истории — это то, что ты не поверил мне в первую брачную ночь. Но теперь понимаю: самое страшное — что ты вообще не собирался быть моим мужем. Ты собирался использовать меня. — Алина, не уходи! — Уже ушла. Просто теперь ты наконец понимаешь почему. Я вышла из кафе. Но история на этом не закончилась. Через два дня Андрей Николаевич сообщил, что нашёл ещё один документ. Тот самый лист, который я подписала перед свадьбой, оказался не банковской справкой. Это была предварительная доверенность на представление моих интересов при оформлении имущественных сделок. Однако без надлежащих полномочий от собственницы квартиры она не давала Диме права распоряжаться маминым жильём. Андрей также обнаружил, что в приложении к проекту фигурировали сведения о предполагаемой продаже квартиры и погашении долгов Тамары Ивановны. — Я хочу, чтобы вы понимали, — сказал он, — один этот проект не означает, что имущество уже переоформлено. Но мы должны проверить происхождение подписей и все документы, которые могли быть использованы. Мы с мамой подали необходимые заявления и начали юридически защищать её собственность. Через неделю мне позвонила свекровь. — Алина, ты совсем с ума сошла? Зачем ты пошла к юристам? — Чтобы защитить мамину квартиру. — Ты хочешь посадить моего сына?! — Я хочу, чтобы он перестал вмешиваться в чужое имущество. — Мы же семья! Я усмехнулась. — Тамара Ивановна, вы вспомнили о семье только тогда, когда понадобилась квартира? Она заговорила громче: — Да ты неблагодарная! Мы тебя приняли! Мой сын на тебе женился! — И я до сих пор не понимаю, за что мне такая честь. Она бросила трубку. Но самое интересное случилось через несколько дней. Катя прислала мне сообщение: «Алин, ты должна это увидеть». Она прикрепила скриншоты переписки с Тамарой Ивановной. Свекровь писала ей: «Нужно, чтобы хотя бы несколько человек подтвердили, что Алина была не такой уж невинной. Тогда Дима сможет объяснить развод и не выглядеть виноватым». А ниже было ещё одно сообщение: «Главное, чтобы она не успела поговорить с матерью и юристом. После продажи квартиры мы всё закроем». Я переслала переписку Андрею. Он попросил Катю сохранить оригиналы сообщений и быть готовой подтвердить их происхождение. А потом мне позвонила мама. — Алина, приезжай домой. Здесь Дима. Я сразу выехала. Когда я вошла, Дима стоял в коридоре с букетом цветов. Рядом сидела Тамара Ивановна. — Алина, — произнёс он, — пожалуйста, выслушай нас. — Я слушаю. Свекровь первой поднялась с дивана. — Доченька, мы хотим попросить прощения. Я посмотрела на неё. — За что именно? Она растерялась. — За всё. — За то, что вы обвинили меня в обмане? За то, что рассказывали соседям о моей интимной жизни? Или за попытку получить квартиру моей матери? Тамара Ивановна заплакала. — Мы просто оказались в трудном положении. — А я должна была стать вашим решением? Дима сделал шаг ко мне. — Я всё понял. Я был неправ. Я хочу вернуть нашу семью. Я посмотрела на него. — А если бы я не нашла документы? Если бы поверила тебе и подписала всё, что ты принесёшь? Ты бы продолжал считать меня лгуньей? Он молчал. Мама стояла рядом, сжав руки. И вдруг Тамара Ивановна произнесла: — Алина, ну ты же понимаешь, что Дима не хотел тебя обидеть. Просто он мужчина. Для него это было важно. Я повернулась к ней. — Что именно? — Ну… первая ночь. Он ожидал одного, а получилось другое. Я глубоко вздохнула. — Тамара Ивановна, я была верна Диме. Но даже если бы у меня до свадьбы были отношения, это не давало бы ему права унижать меня и бить. Вы понимаете? Она опустила глаза. — Да. — И ещё. Я не собираюсь больше обсуждать с вами свою девственность. Это не семейное собрание по проверке качества товара. Мама неожиданно фыркнула. Даже Дима на секунду поднял голову. Я продолжила: — Моя жизнь не принадлежит вам. Моё тело не принадлежит вам. И квартира моей матери тоже не принадлежит вам. Тамара Ивановна снова заплакала. — Что же нам теперь делать? — Решать свои финансовые проблемы самостоятельно. В тот день я окончательно отказалась возвращаться к Диме. Позже я подала на развод. Юрист помог собрать документы, а переписка Кати и обнаруженные проекты стали важными материалами для проверки обстоятельств этой истории. Отдельно я рассказала о побоях и обратилась за необходимой защитой. Дима пытался связаться со мной, писал длинные сообщения, присылал цветы, просил дать ему ещё один шанс. Но я больше не отвечала. Через несколько месяцев мы официально развелись. Квартиру мама сохранила. Сделок с ней не произошло, а все попытки использовать мои документы получили надлежащую юридическую оценку. Что стало с Тамарой Ивановной? По словам общих знакомых, ей пришлось самой разбираться с долгами. Дима продолжал работать, но отношения с матерью у них тоже испортились. Оказалось, что когда у двух людей заканчиваются чужие деньги, им становится гораздо труднее дружить. А я начала новую жизнь. Сначала было непросто. Иногда я просыпалась ночью и вспоминала ту первую брачную ночь. Вспоминала, как плакала, пытаясь объяснить человеку, которому доверяла, что говорю правду. Но постепенно мне стало легче. Я вернулась к работе, снова начала встречаться с подругами и перестала бояться чужих разговоров. Однажды Катя спросила: — Алин, ты теперь вообще не веришь мужчинам? Я рассмеялась. — Почему? Верю. Просто теперь сначала смотрю, как человек ведёт себя в трудной ситуации. А уже потом решаю, можно ли доверить ему ключи от квартиры. — И от сердца? — От сердца тем более. Там ремонт дороже. Прошёл год. Однажды вечером я возвращалась домой и увидела Диму возле подъезда. Шёл сильный дождь. Он стоял без зонта и выглядел растерянным. — Алина, подожди! Я остановилась. — Что тебе нужно? — Я всё ещё люблю тебя. Я посмотрела на него. — Ты слишком поздно это понял. — Я был идиотом. — Это не новость. Он грустно улыбнулся. — Ты совсем меня не простила? Я немного подумала. — Дима, я не хочу всю жизнь ненавидеть тебя. Я не держу зла. Но простить человека и снова впустить его в свою жизнь — совершенно разные вещи. — Я бы всё исправил. — Нет. Некоторые вещи нельзя исправить цветами и обещаниями. Он опустил голову. — Я потерял тебя из-за собственной глупости. — Не только из-за глупости. Ты потерял меня, потому что в самый важный момент решил поверить всем, кроме меня. Я развернулась и пошла к подъезду. Уже возле двери он крикнул: — Алина! Ты ведь действительно никого до меня не любила? Я остановилась и обернулась. — Дима, я действительно ждала своего мужа. Просто ошиблась дверью. Я вошла в подъезд и впервые за долгое время улыбнулась. Теперь я понимаю одну важную вещь: отсутствие крови в первую брачную ночь ничего не доказывает. Девственность нельзя определить по простыне, а достоинство женщины вообще не нуждается в медицинской справке. Любовь начинается не с проверки и не с подозрений. Она начинается с уважения, доверия и способности слышать друг друга. И если мужчина считает, что имеет право унижать женщину ради доказательства её невиновности, проблема точно не в женщине. А что касается меня, то я больше не собираюсь никому доказывать, что достойна любви. В конце концов, я вышла замуж за человека, который хотел получить от меня чистоту, доверие и квартиру. Квартиру он не получил. Доверие потерял. А чистоту своих намерений ему теперь придётся доказывать кому-нибудь другому.