Муж со свекровью решили отнять всё
ЧАСТЬ 1
— Мам, не переживай. Скоро я лишу её всего. Она сама всё отдаст. На блюдечке.
Я стояла в прихожей с сумкой. Своим ключом открыла свою квартиру. И услышала, как мой муж продаёт меня своей маме.
Как пирожок на распродаже.
Денис говорил спокойно. Как будто обсуждал скидку на макароны.
— Генеральная доверенность, пара бумаг — и она даже не поймёт.
Свекровь звякнула ложечкой. Очень довольная. Как кошка над сметаной.
— Главное, чтоб выскочка подписала. Без скандала.
Выскочка — это я. Та, что кормит этот дом шесть лет.
Квартира — моя. Салон — мой. Дети — мои нервы. А он — великий стратег.
Я хотела ворваться и заорать. Но тут моя сумка решила за меня.
Она задела вазу. Ту уродливую вазу от свекрови. С золотыми вензелями. Пять лет я её ненавидела.
Ба-бах! Ваза разлетелась на счастье.
На кухне стало тихо. Очень тихо.
— Что там? Кошка? — спросила Галина Степановна.
Кошка. У нас нет кошки. У нас есть я.
— Аня? — Денис вышел в прихожую. — Ты? Мы тебя не ждали.
Ещё бы. Заговорщики не ждут жертву раньше срока.
— Сюрприз, — сказала я и улыбнулась. Самой страшной улыбкой в своей жизни.
Я села пить чай с врагами. И решила: хотите войны? Будет вам цирк.
А утром я сделала кое-что, от чего Денис подавился яичницей…
—
ЧАСТЬ 2
Утром я проснулась раньше всех. Не спала всю ночь. Считала.
Считала не овец. Считала, сколько лет я была дурой.
Шесть лет. Шесть лет я была «шеей». Гибкой шеей. А «голова» лежала на диване, играла в танчики и лечила спину, которой нет.
Я приготовила завтрак. Яичница. Помидоры. Кофе. Идеальная жена. Прямо как в рекламе, где жена улыбается, а потом травит мужа супом.
Денис вышел, поцеловал меня в щёку.
— Ого! Ты чего так рано?
— Не спится. Думала о нас.
Он насторожился. Мужчины чувствуют опасность, как собаки грозу. Только поздно.
— Денис, я устала. Бизнес, дом, дети. Я хочу отдохнуть.
Он выдохнул. Подумал, что я сдаюсь.
— Правильно, дорогая! Отдохни! Я всё возьму на себя!
Конечно возьмёшь. Салон, квартиру, счёт. Всё возьмёшь.
— Я решила, — продолжила я, — переписать всё на тебя. Временно. Пока я отдыхаю.
Вилка выпала у него из руки. У Галины Степановны чашка замерла в воздухе.
Это был мой первый ход. Шах и мат в стиле «сама отдаст».
— Что? Правда? — Денис аж покраснел от счастья.
— Правда. Только давай всё официально. У нотариуса. С бумагами.
Свекровь прищурилась. Она чуяла подвох. Но жадность сильнее нюха.
— Умница, Анечка! — сказала она. — Наконец-то поняла, что муж — голова!
Голова. Да. Голова, которая скоро останется без шеи.
Я пошла в салон. Мои девочки встретили меня как обычно. Лена шепнула:
— Анна Викторовна, у вас всё хорошо? Вы как будто после драки.
— После драки и есть. Только драка ещё не началась.
Я закрылась в кабинете и позвонила единственному человеку, которому доверяла. Моему юристу. И моей подруге детства. Ира. Она же — акула в юбке.
— Ира, мне нужен план «Цирк». Помнишь, ты шутила, что однажды мой муж захочет меня обобрать?
— Помню. Он созрел?
— Переспел. Уже с мамой делит мой салон. И Сережу управляющим берут.
Ира хрюкнула в трубку.
— Сережа? Тот, что анекдоты про баб рассказывает? Отличный управляющий. Он даже калькулятор в руках не держал.
— Вот именно. Слушай план.
План был простой. Как три копейки. И как три копейки — гениальный.
Я не буду кричать. Я не буду разводиться. Я дам им то, что они хотят. На блюдечке. Только блюдечко будет с сюрпризом.
Вечером Денис уже ходил по дому как павлин. Грудь колесом. Он даже надел рубашку. Впервые за три года.
— Я записался к нотариусу на завтра! — объявил он. — Мама сказала, нужно не тянуть.
— Конечно, мамочка плохого не посоветует, — кивнула я.
Галина Степановна сидела как королева-мать. Она уже представляла, как будет сидеть в моём кабинете и считать деньги.
— Анечка, а ты не переживаешь? — спросила она с фальшивой заботой.
— Нет. Я же устала. Пусть Денис побудет головой.
Дети смотрели на нас странно. Маша, моя падчерица, ей уже четырнадцать, подошла ко мне на кухне.
— Мам Ань, а папа правда теперь будет главный?
Я обняла её. Маша — единственный нормальный человек в этом доме. Она называла меня «мам Ань» с восьми лет.
— Маш, главный — это тот, кто платит за интернет. Запомни.
Она хихикнула.
Тёма, мой сын, пяти лет, спросил:
— Мама, а папа будет работать?
Я чуть не подавилась чаем.
— Папа будет очень стараться, зайка.
Ночью Денис храпел. А я писала список. Список всех моих активов. И всех его долгов.
Потому что у «головы» был секрет. Маленький такой. На сто тысяч.
Пока я работала, он брал микрозаймы. На «бизнес». На «лечение спины». На «подарки маме». Я нашла выписки год назад. Молчала. Ждала.
А теперь — время.
Утром мы пошли к нотариусу. Денис надел костюм. Костюм, который я купила ему на свадьбу. Он был ему мал. Пуговица на животе кричала о помощи.
Галина Степановна надела шляпу. Как на парад.
— Волнуешься? — спросил Денис.
— Нет. А ты?
Нотариус, серьёзная женщина в очках, посмотрела на нас.
— Итак, вы хотите оформить генеральную доверенность на мужа?
— Да, — сказала я громко. — На всё. На салон. На квартиру. На счета.
Денис сжал мою руку. От счастья.
— Подождите, — сказала нотариус. — Прежде чем подписать, я обязана зачитать вам последствия. И проверить долги.
И тут начался цирк.
Нотариус открыла папку. Мою папку. Которую я передала ей вчера через Иру.
— Денис Сергеевич, у вас задолженность по трём кредитам. Общая сумма… — она подняла очки. — Девяносто восемь тысяч. Плюс проценты.
Лицо Дениса стало цвета моей яичницы. Белое.
— Это… это ошибка…
— Не ошибка, — сказала я ласково. — Это твоя спина. Она дорого лечилась. В онлайн-казино, да?
Галина Степановна вскочила.
— Это ты его довела! Он нервничал из-за тебя!
— Мам, тихо, — прошипел Денис. — Мы в госучреждении.
Нотариус продолжила, как ни в чём не бывало:
— Также, согласно документам, салон «Анна» имеет два активных кредита на развитие. Если вы передаёте доверенность, вы передаёте и обязательства. В случае просрочки, ответственность несёт доверенное лицо. То есть вы, Денис Сергеевич.
Денис сглотнул. Он думал, что берёт деньги. А ему предлагали долги. Мои долги. Которые я, кстати, уже почти выплатила. Но он об этом не знал.
— Я… я не знал про кредиты… — пробормотал он.
— А ты и не спрашивал, — сказала я. — Ты же голова. Голова должна знать.
Он посмотрел на маму. Мама посмотрела на него. Идеальная команда. Как в мультике про двух воров, которые застряли в трубе.
— Может, отложим? — пискнул Денис.
— Нет-нет, — сказала я. — Ты же хотел быстро. Мама сказала не тянуть.
Я взяла ручку. И подписала. Но не доверенность.
Я подписала заявление, которое Ира подготовила. Заявление о том, что я отзываю все предыдущие устные договорённости и требую официальной описи имущества при любом переоформлении.
Нотариус кивнула.
— Отлично. Тогда процедура займёт не один день, а месяц. С проверкой. С оценкой. С привлечением всех сторон.
Месяц. Целый месяц бюрократии. Для Дениса это как год в тюрьме.
Мы вышли на улицу. Денис молчал. Галина Степановна шипела:
— Ты всё подстроила, выскочка!
— Я? Я просто устала, Галина Степановна. И решила отдохнуть. А вы теперь работайте.
И тут началось самое смешное.
Денис решил доказать, что он — бизнесмен. Настоящий.
На следующий день он пришёл в мой салон. В костюме. С мамой. И с Сережей.
Сережа — это отдельный вид искусства. В спортивках. С барсеткой. С запахом вчерашнего праздника.
— Знакомьтесь, — сказал Денис. — Новый управляющий!
Мои девочки замерли. Лена уронила розу. Катя прикрыла рот рукой.
— Управляющий чем? — спросила Лена.
— Всем! — сказал Сережа и сел в моё кресло. В моё! Он положил ноги на мой стол.
Я стояла в дверях и снимала всё на телефон. Не для суда. Для истории. Для потомков.
— Сережа, — сказала я мило. — А ты знаешь, чем флористика отличается от продажи картошки?
— А чё там? Цветы — они и есть цветы. Поставил в воду — и продавай.
— Отлично. Тогда первый заказ — твой. Свадебный букет на двести роз. Срочно. Клиентка ждёт.
Сережа побледнел. Двести роз. Он даже до десяти считать не умел без калькулятора.
Он собрал что-то. Это было не букет. Это был веник для бани. Клиентка посмотрела, заплакала и ушла к конкурентам.
Денис покраснел.
— Это случайность! — крикнул он.
— Конечно. Завтра ещё одна случайность будет.
За неделю Сережа угробил три заказа. Перепутал адреса. Полил орхидеи кипятком. Кипятком! Я думала, орхидеи закричат.
Мои девочки смотрели на меня и ждали команды. А я говорила:
— Терпите. Цирк должен доиграть до конца.
Дома тоже был цирк. Галина Степановна решила, что раз я «отдыхаю», то готовить и убирать должен Денис. Как голова.
Денис сжёг яичницу. Два раза. Второй раз — вместе со сковородкой.
— Мам, помоги! — орал он.
— Я тебе не служанка! — орала мама. — Ты же голова!
Я лежала на диване с маской на лице и смотрела сериал. Впервые за шесть лет я отдыхала. Это было прекрасно. Это было как отпуск в аду, но с попкорном.
— Аня, а ужин? — спросил Денис вечером.
— А ужин у головы, — сказала я. — Я устала.
Маша подошла ко мне и шепнула:
— Мам Ань, можно я буду жить с тобой, когда ты их выгонишь?
Я чуть не рассмеялась. Дети всё понимают. Дети — лучшие шпионы.
— Тсс. Ещё не время.
А потом Денис сделал ход конём. Глупым конём.
Он решил, что раз я такая хитрая, то надо действовать быстрее. Без нотариуса. Просто взять мою печать. Мою подпись. Мои ключи от салона.
Он полез в мою сумку ночью. Я не спала. Я ждала. Я уже неделю спала с одним открытым глазом, как пират.
Я включила свет.
— Ищешь что-то, голова?
Он замер с моей сумкой в руках. Как вор в мультике.
— Я… я искал… ключи от машины…
— От машины? В моей сумке? У тебя своя сумка есть. И свои ключи. И свои кредиты.
Он начал оправдываться. Классика. «Ты всё не так поняла», «мама так сказала», «я хотел как лучше».
— Как лучше для кого, Денис? Для меня? Для Сережи? Для твоей мамы?
Он молчал. Впервые за шесть лет он молчал. Не было сказок про сюрприз.
— Аня, давай поговорим как взрослые…
— Давай. Взрослые говорят с юристом. Завтра в десять. У Иры в офисе. Приходи с мамой. И с Сережей. Всем будет весело.
На следующий день в офисе Иры собрался весь цирк.
Денис. Галина Степановна. Сережа, который думал, что его позвали на праздник. И я. С папкой.
Ира разложила документы как карты в покере.
— Итак, — сказала она, — Анна Викторовна хочет развестись. И вот условия.
Денис подпрыгнул.
— Развод? Мы не говорили о разводе!
— А мы и не говорили о доверенности, — сказала я. — Ты сам её придумал. На кухне. С мамой.
Галина Степановна побледнела. Она поняла, что я всё слышала. Всё. С первого слова.
— Ты подслушивала! — взвизгнула она.
— Нет. Я вернулась домой. В свою квартиру. Своим ключом. А вы обсуждали, как меня обобрать. Это не подслушивание. Это прослушивание собственного приговора.
Ира продолжила:
— Квартира — добрачная собственность Анны. Салон — тоже. Денис не вложил ни копейки. Зато вложил долги. Девяносто восемь тысяч. Которые, кстати, после развода останутся ему. Как память о любви.
Сережа вдруг сказал:
— А я чё? Мне обещали управляющим…
Все посмотрели на него. Даже Галина Степановна.
— Сережа, иди покури, — сказала она.
— Я не курю.
— Начни.
Сережа вышел. Обиженный гений менеджмента.
Денис вдруг заплакал. По-настоящему. Сопли, слёзы. Как в дешёвой мелодраме.
— Аня, я же люблю тебя! Я просто запутался! Мама сказала…
— Мама сказала, — перебила я. — Мама всегда говорит. А ты когда начнёшь говорить сам? Тебе тридцать восемь, Денис. Тридцать восемь, а ты всё ещё «мама сказала».
Он посмотрел на меня. В его голубых честных глазах было одно: страх. Страх остаться без меня. Без моих денег. Без моей квартиры. Без моего салона. Без меня, которая всё тащила.
— Я подпишу всё, — сказал он. — Только не развод.
— Поздно. Ты уже всё подписал. На кухне. Когда сказал: «Скоро я лишу её всего».
Я встала. Собрала сумку. Мою сумку. В которой больше нет ничего, что он может украсть.
— У тебя есть неделя, чтобы съехать. Ты и мама. И Сережа. Если хотите, можете взять вазу. Ой, вазы нет. Я её разбила. На счастье.
Мы вышли из офиса. На улице светило солнце. Я дышала. Впервые за долгое время — полной грудью.
Маша ждала нас у входа. Она бросилась ко мне.
— Мам Ань, ты его выгнала?
— Нет, Маш. Я себя вернула.
Тёма сидел у Иры в кабинете и рисовал. Он нарисовал нашу семью. Меня, его, Машу. И Дениса — маленького, в углу. С барсеткой.
Вечером дома было тихо. Слишком тихо. Галина Степановна собирала чемоданы и бормотала проклятия. Денис сидел на кухне и смотрел в одну точку.
Я зашла на кухню. Налила себе чай. Тот самый чай, который они пили в ночь заговора.
— Аня, — сказал Денис тихо. — А если я всё исправлю? Если я пойду работать? Если я…
Я посмотрела на него. И вдруг мне стало его жалко. Честно жалко. Как жалко бездомную собаку, которая укусила руку, что её кормила.
— Денис, ты не исправишь. Ты уже всё решил. На кухне. Помнишь?
Он кивнул.
— Тогда вот что. У меня к тебе одно предложение. Последнее.
Он поднял глаза. В них загорелась надежда. Глупая, маленькая надежда.
— Какое?
Я улыбнулась. Той самой улыбкой. Из прихожей.
— Ты остаёшься управляющим. В моём салоне. Под началом Сережи…
И тут зазвонил мой телефон. Номер незнакомый. Я взяла трубку.
— Алло? Анна Викторовна? Это нотариус. У нас проблема с вашими документами. Приезжайте срочно. Похоже, кто-то уже пытался переписать ваш салон сегодня утром. Без вас…
Я посмотрела на Дениса. Денис посмотрел на маму. Мама посмотрела в пол.
И я поняла: цирк ещё не закончился. Он только начинается…