Она вышла замуж за врага миллиардера

Накануне моей свадьбы жених отправил меня в гостиничный люкс… Но то, что я там обнаружила, заставило меня выйти замуж за его врага.

Накануне свадьбы я получила чёрную VIP-карту доступа в бархатном конверте.

Ни слова. Ни объяснений. Только номер комнаты, тиснённый золотом.

И как только я увидела его, у меня перехватило дыхание.

Это был тот самый люкс в Waldorf Astoria в Чикаго, где три года назад Диего Маршалл встал передо мной на одно колено и сделал предложение.

На одно наивное мгновение мне показалось это романтичным.

Я подумала, что, возможно, это его последний сюрприз перед тем, как мы окажемся перед двумя сотнями гостей, собором, утопающим в белых розах, и всеми камерами города.

Я подумала, что мужчина, которого я любила десять лет, хочет напомнить мне, с чего началась наша история.

Я ошибалась.

Жестоко ошибалась.

Когда я открыла дверь люкса, внутри не было ни свечей, ни цветов.

Никаких свечей.

Никаких цветов.

Там был Диего — в постели с другой женщиной.

Не слишком близко.

Не в двусмысленной ситуации.

Они лежали, переплетясь под простынями, без стыда и смущения, словно хотели, чтобы я это увидела.

Женщина первой посмотрела на меня.

Она не закричала.

Не попыталась прикрыться.

Она улыбнулась.

И эта улыбка сказала всё.

Когда всё закончилось, Диего оттолкнул её с холодностью, от которой у меня скрутило желудок. Он сел, закурил сигарету и выпустил дым так спокойно, будто моё сердце только что не разбилось о мраморный пол.

Потом посмотрел на меня и почти скучающим голосом произнёс:

— Не делай такое лицо, Химена. Это не конец света.

Я застыла в дверях.

Моё свадебное платье висело в гостиничном номере на другом конце города.

Моя мать всю неделю плакала от счастья.

Пресса уже называла это «свадьбой века» в Чикаго.

А мой жених сидел полураздетый в том самом люксе, где когда-то клялся мне в верности.

Он стряхнул пепел в хрустальную пепельницу и продолжил:

— Мне надоело это скрывать. Лучше ты узнаешь сегодня, чем после свадьбы.

Я молчала.

Наверное, потому что, открой я рот, меня бы вырвало.

А может, потому что некоторые виды боли слишком глубоки для слов.

Диего расслабленно откинулся на изголовье кровати.

— Ты всё равно останешься моей женой, — сказал он. — Десять лет ты была рядом со мной. Ты нажила врагов во всех переговорных — от Нью-Йорка до Лос-Анджелеса. Как думаешь, кто будет тебя защищать без моей фамилии?

Потом он улыбнулся.

Не нежно.

Собственнически.

— Завтра церемония состоится, — произнёс он. — Свадьба будет для тебя. Но официальное свидетельство о браке будет оформлено на неё.

И тогда я наконец всё поняла.

Он не просто изменил мне.

Он заранее спланировал моё унижение.

Он хотел, чтобы моё тело стояло у алтаря, моё лицо оказалось на первых полосах газет, моя семья улыбалась фотографам — пока другая женщина получала статус его законной жены.

Он ожидал, что я закричу.

Ожидал слёз.

Ожидал, что после десяти лет преданности я стану умолять его выбрать меня.

Вместо этого я медленно сняла помолвочное кольцо.

Бриллиант стоил дороже, чем дома большинства людей, но в тот момент он казался мне цепью.

Я положила кольцо на стол рядом с сигаретным пеплом.

А потом развернулась и ушла.

Позади меня Диего тихо рассмеялся.

Он решил, что молчание означает покорность.

Это была его первая ошибка.

На следующее утро журналисты уже толпились у входа в отель Langham в центре Чикаго.

Вспышки камер ослепительно сверкнули, как только я вышла наружу, разрывая холодный зимний свет.

— Мисс Ривера! Что вы чувствуете перед свадьбой с Диего Маршаллом?

— Это действительно свадьба века?

— Правда ли, что церемония обошлась более чем в три миллиона долларов?

Я не ответила.

Я просто шла вперёд в свадебном платье, окружённая охраной, а мой шлейф тянулся позади, словно дым.

Для всего мира я была невестой.

Но внутри я уже не шла на свадьбу.

Я шла на публичную казнь.

Его казнь.

Церемония проходила в соборе Святого Иакова — одной из красивейших церквей города.

Когда моя машина подъехала, ступени уже были заполнены гостями, фотографами и светскими репортёрами, жаждущими идеального кадра.

И там стоял Диего.

В белом дизайнерском смокинге.

Улыбающийся, как человек, считающий себя королём мира.

Тем утром он позвонил мне и сказал, что слишком устал «после вчерашней ночи», чтобы заехать за мной лично.

Ему это казалось смешным.

Он был уверен, что я всё равно приду.

И в одном он оказался прав.

Я пришла.

Но не ради того, о чём он думал.

Его лучший друг Брэндон присвистнул, когда увидел меня выходящей из машины.

— Ну надо же, — сказал он, толкнув Диего локтем. — Она реально пришла. Ты отлично её выдрессировал, брат.

Несколько друзей Диего рассмеялись.

Один из них добавил:

— После такой ночи я думал, это ты не сможешь стоять на ногах. А ты посмотри — готов жениться на одной и бегать за другой.

Диего усмехнулся.

— Химена бегает за мной уже десять лет, — произнёс он достаточно громко, чтобы я услышала. — Кому она теперь вообще нужна? Просто маленькая истерика.

Потом его взгляд упал на мою руку.

Без кольца.

На секунду его улыбка дрогнула.

Но только на секунду.

— Она всё равно пойдёт к алтарю, — сказал он. — Она всегда так делает.

Я поднялась по ступеням собора.

Кружево моего платья ловило солнечный свет, и даже высокомерное выражение лица Диего на мгновение изменилось.

В его глазах мелькнуло восхищение.

— Моя жена великолепна в белом, — сказал он, протягивая ко мне руку.

Но прежде чем его пальцы коснулись моей руки, зазвонил телефон.

Он посмотрел на экран.

И нежность, появившаяся на его лице, почти заставила толпу исчезнуть.

Это была та самая нежность, о которой я просила и которой никогда не получала.

Он отвернулся и ответил:

— Что случилось, дорогая? Я же просил позвонить позже.

Женщина на другом конце говорила капризным мягким голосом.

— Мой рейс в Париж сегодня днём, — сказала она. — И у меня запись в суд через десять минут. Поторопись. Я хочу получить свидетельство о браке до вылета.

Диего тихо рассмеялся.

— Ты правда настолько нетерпелива?

Она громко надулась так, что окружающие всё слышали.

— Если ты сейчас же не приедешь, клянусь, я устрою скандал прямо в аэропорту О’Хара!

Когда он закончил разговор, Брэндон подошёл ближе.

— Это кто был?

— Валери, — ответил Диего с сияющими глазами. — Хочет подписать бумаги до вылета. Ну ты же знаешь, какая она, если я её не балую.

Брэндон моргнул.

— А свадьба?

Диего пожал плечами, словно я была встречей, которую можно перенести.

— Церемония длится два часа. Суд — в десяти минутах отсюда. Химена подождёт.

Он подошёл ко мне и обнял за плечи, будто я была его собственностью.

Потом позвал фотографа.

— Снимите нас, — сказал он. — Надо запечатлеть этот момент.

Вспышка камеры ослепительно сверкнула.

Щёлк.

На фотографии был улыбающийся жених рядом со своей невестой.

Но она не показывала правду.

Не показывала официальный документ, сложенный в моей сумочке.

Не показывала мужчину, молча стоявшего по другую сторону двора и наблюдавшего за происходящим спокойным, опасным взглядом.

Натаниэль Кросс.

Главный конкурент Диего в бизнесе.

Человек, которого Диего ненавидел больше всех на свете.

Человек, к которому, как он был уверен, я никогда не посмею обратиться.

И когда Диего развернулся, собираясь ехать в суд жениться на своей любовнице, я отошла от него.

Толпа затихла.

Диего остановился.

Я направилась не к дверям собора.

Я пересекла двор уверенным шагом, слегка приподняв платье, и положила руку на локоть Натаниэля Кросса.

По толпе пронёсся изумлённый шёпот.

Журналисты бросились вперёд.

Лицо Диего изменилось мгновенно.

— Что ты делаешь, Химена?

Я улыбнулась.

Холодно.

Спокойно.

Потом достала из сумочки официальное свидетельство о браке и подняла его так, чтобы все увидели.

— Церемония остаётся тебе, Диего, — сказала я. — Но официальное свидетельство о браке?..

Я повернулась к Натаниэлю, а затем снова посмотрела на мужчину, уверенного, что я всегда буду ждать.

— Оно уже принадлежит тому, кто знает, как быть мужем.

И впервые за десять лет Диего Маршалл испугался.

Потому что слишком поздно понял одну вещь.

Женщина, которую он собирался унизить у алтаря, опередила его и вышла замуж в суде ещё до рассвета.

Сначала никто не понял, что произошло.

Толпа у собора замерла в той особой тишине, которая наступает перед катастрофой.

Фотографы опустили камеры.

Даже ветер, казалось, перестал двигать белые ленты и цветочные арки.

Диего смотрел на документ в моей руке так, будто его мозг отказывался принимать увиденное.

Потом он рассмеялся.

Коротко.

Нервно.

— Это шутка, — сказал он. — Очень смешно, Химена.

Но я ничего не ответила.

Натаниэль Кросс тоже молчал.

Он стоял рядом со мной в чёрном пальто, высокий, спокойный, почти пугающе неподвижный. Его присутствие всегда производило странный эффект на людей. В деловом мире Чикаго Натаниэля называли человеком, который никогда не повышает голос — потому что ему не нужно.

Он редко проигрывал.

И никогда не забывал.

Диего медленно спустился по ступеням.

Его друзья больше не смеялись.

Брэндон первым понял, что происходит на самом деле.

— Подожди… — пробормотал он. — Это настоящее свидетельство?

Я раскрыла документ.

На официальной печати округа Кук сиял утренний штамп.

Дата.

Подписи.

Моё имя.

Имя Натаниэля Кросса.

Журналисты словно очнулись одновременно.

Вспышки взорвались со всех сторон.

— Мисс Ривера!

— Вы действительно вышли замуж за Натаниэля Кросса?!

— Когда это произошло?!

— Это месть Диего Маршаллу?!

Диего резко выхватил бумаги из моих рук.

Его лицо побледнело.

Он пробежал глазами строки.

И впервые за все годы, что я его знала, я увидела настоящий страх.

Не раздражение.

Не злость.

Именно страх.

Потому что Диего понимал одну важную вещь:

это был не просто скандал.

Это была война.

А он только что проиграл первый удар.

— Ты не могла, — прошептал он. — Ты бы никогда…

— Никогда не предала бы тебя? — спокойно закончила я. — Ты вчера вечером именно на это рассчитывал.

Он посмотрел на Натаниэля.

В его взгляде появилось нечто опасное.

— Ты всё это спланировал?

Натаниэль слегка склонил голову.

— Нет, Диего. Это ты всё спланировал. Я лишь оказался достаточно умён, чтобы воспользоваться ситуацией.

Толпа ахнула.

Потому что все знали историю их ненависти.

Два самых влиятельных бизнесмена Чикаго.

Две корпорации, уничтожавшие друг друга больше десяти лет.

Marshall Group.

Cross Dominion.

Когда-то они были партнёрами.

Потом стали врагами.

Ходили слухи о предательствах, исчезнувших миллионах, странных смертях и людях, внезапно исчезавших из бизнеса после конфликтов между ними.

Но никто никогда не знал правды.

До этого дня.

Диего шагнул ко мне.

— Ты понятия не имеешь, кто он такой.

Я выдержала его взгляд.

— Забавно слышать это от тебя.

Его челюсть напряглась.

А потом он сделал ошибку.

Он схватил меня за руку.

Сильно.

Слишком сильно.

В ту же секунду охрана Натаниэля двинулась вперёд.

Четверо мужчин в тёмных костюмах.

Быстро.

Тихо.

Опасно.

Они не прикасались к Диего.

Но ему хватило одного взгляда, чтобы отпустить меня.

Журналисты буквально обезумели.

Кто-то уже вёл прямую трансляцию.

Чикаго наблюдал, как свадьба века превращалась в публичное уничтожение.

И именно тогда зазвонил телефон Натаниэля.

Он посмотрел на экран.

Впервые за всё утро в его лице что-то изменилось.

Очень слабо.

Но я заметила.

Он ответил коротко:

— Да.

Пауза.

Потом ещё тише:

— Когда?

Его взгляд стал ледяным.

— Никому не говорите. Мы едем.

Он убрал телефон.

И впервые посмотрел на меня не как на союзницу.

А как на человека, оказавшегося в опасности.

— Нам нужно уехать, — сказал он.

Диего усмехнулся.

— Даже не дашь своей новой жене насладиться моментом?

Но Натаниэль уже не смотрел на него.

Только на меня.

— Сейчас.

Что-то в его голосе заставило меня замолчать.

Мы быстро спустились по ступеням.

Охрана окружила нас.

Позади раздавались крики журналистов и вспышки камер.

А потом я услышала, как Диего закричал:

— ХИМЕНА!

Я обернулась.

Он стоял посреди лестницы собора, в белом смокинге, среди рассыпающихся лепестков роз, и впервые выглядел не могущественным мужчиной.

А человеком, теряющим контроль.

— Ты всё равно вернёшься ко мне! — крикнул он.

Натаниэль открыл дверь машины.

И прежде чем я села внутрь, тихо произнёс:

— Нет, Диего.

Его голос был спокойным.

Слишком спокойным.

— Она не вернётся к мёртвому человеку.

Мир словно остановился.

Даже Диего замолчал.

А затем Натаниэль сел в машину, и колонна автомобилей резко сорвалась с места.

— Что это значит? — спросила я через несколько минут.

Натаниэль смотрел в окно.

Чикаго проносился мимо нас серым зимним размытым светом.

— Это значит, что через несколько часов кто-то попытается убить Диего Маршалла.

Холод пробежал по моей спине.

— Что?..

Он повернулся ко мне.

— И, скорее всего, обвинят в этом меня.

В машине воцарилась тишина.

Я смотрела на человека, за которого вышла замуж несколько часов назад.

Мужчину, которого едва знала.

Мужчину, которого мой бывший жених ненавидел больше всего на свете.

— Кто хочет его смерти?

Натаниэль долго молчал.

Потом произнёс:

— Люди из прошлого.

— Какого прошлого?

Он усмехнулся без радости.

— Того, о котором Диего никогда тебе не рассказывал.

Машина остановилась у огромного особняка на берегу озера Мичиган.

Охрана уже ждала нас.

Когда мы вошли внутрь, я поняла: что-то произошло.

Все были напряжены.

Один из мужчин подошёл к Натаниэлю.

— Мы потеряли связь с Хавьером.

— Когда?

— Двадцать минут назад.

Натаниэль выругался сквозь зубы.

Я нахмурилась.

— Кто такой Хавьер?

Но никто не ответил.

Тогда я впервые заметила кровь.

Небольшое пятно на рукаве одного из охранников.

Совсем свежее.

У меня внутри всё сжалось.

Натаниэль медленно снял пальто.

Под ним была кобура.

Пистолет.

Я застыла.

Он заметил мой взгляд.

— Сейчас не время пугаться оружия, Химена.

— Что происходит?

Он подошёл ближе.

И впервые за весь день в его глазах появилась настоящая усталость.

— Три года назад Диего украл кое-что очень опасное.

— Что именно?

Он ответил не сразу.

Будто решал, стоит ли мне знать.

— Архив.

— Какой архив?

— Список людей.

Я нахмурилась.

— Я не понимаю.

— Политики. Судьи. Бизнесмены. Люди, которых покупали, шантажировали или уничтожали. Там были доказательства коррупции, незаконных сделок и смертей, оформленных как несчастные случаи.

У меня пересохло во рту.

— И Диего владеет этим архивом?

— Уже нет.

Я почувствовала, как сердце ударило сильнее.

— Тогда где он?

Натаниэль посмотрел прямо мне в глаза.

— Мы пытаемся это выяснить.

В этот момент раздался новый звонок.

Один из охранников резко побледнел.

— Сэр…

Он включил телевизор.

Экран вспыхнул экстренными новостями.

«СРОЧНО».

На экране появился собор Святого Иакова.

Полицейские машины.

Скорая помощь.

Толпа.

Репортёр говорил быстро и взволнованно:

— Несколько минут назад возле собора, где должна была состояться свадьба миллиардера Диего Маршалла, прогремели выстрелы…

У меня перехватило дыхание.

На экране появились кадры.

Кровь на белых ступенях.

Разбитые камеры.

Люди в панике.

А потом…

Носилки.

И тело под белой простынёй.

Я почувствовала, как комната качнулась.

— Нет…

Репортёр продолжил:

— По предварительным данным, целью нападения был Диего Маршалл. Однако полиция пока не подтверждает, жив ли он…

Телефон Натаниэля снова зазвонил.

Он ответил.

Молчал несколько секунд.

А потом закрыл глаза.

— Поздно, — тихо сказал он.

Я смотрела на него, не дыша.

— Он мёртв?

Натаниэль медленно опустил телефон.

— Да.

В комнате наступила мёртвая тишина.

И вдруг все одновременно посмотрели на меня.

Я не сразу поняла почему.

А потом услышала сирены.

Много сирен.

Снаружи.

У особняка.

Один из охранников выругался:

— Полиция.

Натаниэль резко повернулся к окну.

Красно-синие огни уже освещали ворота.

И тогда я услышала голос репортёра по телевизору:

— Источники сообщают, что незадолго до нападения между Диего Маршаллом и его бывшей невестой Хименой Риверой произошёл публичный конфликт. Также известно, что сегодня утром она тайно вышла замуж за его главного конкурента Натаниэля Кросса…

У меня похолодели руки.

— Нас обвинят.

Натаниэль ничего не ответил.

Потому что мы оба уже понимали правду.

Кто-то идеально подставил нас.

Через час дом был окружён федеральными агентами.

Но арестовывать нас никто не спешил.

Это было хуже.

Они чего-то ждали.

Натаниэль стоял у камина с бокалом виски и смотрел на огонь.

Я сидела напротив, всё ещё в свадебном платье, испачканном снегом и чужой кровью со ступеней собора.

— Ты не выглядишь удивлённым, — тихо сказала я.

Он долго молчал.

— Потому что я ждал этого дня.

— Ты знал, что Диего убьют?

— Нет.

— Тогда что ты знал?

Он повернулся ко мне.

— Что кто-то рано или поздно придёт за архивом.

— И ради этого убьют?

Натаниэль усмехнулся мрачно.

— Химена… за этот архив убивали и за меньшее.

Я смотрела на него.

На человека, который теперь был моим мужем.

И внезапно поняла страшную вещь.

Я совершенно его не знаю.

— Почему ты женился на мне?

Он ответил сразу:

— Потому что ты была единственным человеком, которому Диего когда-либо доверял.

— Это не ответ.

Он подошёл ближе.

— А ещё потому, что три года назад ты спасла мне жизнь.

Я нахмурилась.

— Что?

— В Бостоне. На благотворительном вечере. Ты тогда даже не знала, кто я такой.

И вдруг я вспомнила.

Мужчина в тёмном костюме.

Странная драка у выхода.

Выстрел.

Я тогда вытолкнула незнакомца из-под падающей металлической конструкции за секунду до взрыва генератора.

Тот человек…

— Это был ты?

Он кивнул.

— С того вечера я начал наблюдать за тобой.

По моей коже пробежал холод.

— Наблюдать?..

— Потому что понял: рядом с Диего есть человек, который ещё не испорчен.

Я резко встала.

— Не говори так, будто знаешь меня.

— А ты знаешь себя?

Тишина.

Тяжёлая.

Опасная.

А потом в дверь постучали.

Один из охранников вошёл бледный.

— Сэр… вам нужно это увидеть.

Он передал планшет.

На экране была фотография.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Это была Валери.

Любовница Диего.

Но фото сделали всего час назад.

В аэропорту.

Только вот…

Она тоже была мертва.

И на её шее кто-то оставил кулон в форме серебряного ворона.

Натаниэль резко выпрямился.

— Нет…

— Что это значит? — прошептала я.

Он смотрел на фотографию так, словно увидел призрак.

— Это невозможно.

— Натаниэль.

Он медленно поднял глаза.

За ещё большими историями — здесь 👇

И впервые я увидела в них настоящий ужас.

— Ворон вернулся.