Написала «МОЁ» — уехала к себе в однушку!
ЧАСТЬ 1: МАРКЕР НА ПЛАСТИКЕ И ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ЭКСПАНСИЯ
— …Мне тридцать два года, а я живу с мамой, с женой, с ребёнком в двушке, и все от меня чего-то хотят, — Серёжа застегнул молнию на сумке и ушел в туманную даль свободной жизни экспедитора, оставив Лене четырехлетнего Мишку, декретные долги и ежемесячный платеж по ипотеке в размере сорока пяти тысяч рублей.
Самое интересное, что свою маму, Галину Петровну, Серёжа из квартиры забрать забыл. Зато бывшая учительница начальных классов уходить никуда не собиралась. Наоборот, она развила такую бурную тактическую экспансию, словно защищала рубежи родины. Маркерные надписи на холодильнике были лишь вершиной айсберга. В ванной на мыльнице красовалось строгое «МОЁ», на рулоне туалетной бумаги — «МОЯ», а на стиральной машине Галина Петровна и вовсе наклеила листок со штрафными санкциями за использование её порошка.
Лена стоически терпела это три месяца, пока крутилась на двух удаленных работах, чтобы вовремя вносить платежи в банк. Квартира была оформлена в равных долях на неё и Серёжу, но платила теперь только Лена.
В субботу вечером Галина Петровна, чинно поправив очки, зашла на кухню, где Лена пыталась убаюкать капризничающего Мишку.
— Леночка, — приторным голосом учительницы со стажем начала свекровь. — Нам нужно серьезно поговорить. Разговор деликатный. Серёженька мой ушел, потому что ты не смогла создать ему семейный уют. Атмосфера у тебя тут тяжелая, давящая. Мальчик задохнулся. Но квартира наполовину его. Я созвонилась с Сережей, и мы приняли решение.
— Какое решение, Галина Петровна? — Лена устало прижала к себе сына.
— Мы сдаем Серёжину комнату! — победоносно объявила свекровь, вздернув подбородок. — Нашли уже приличного жильца. Мужчина, уроженец ближнего зарубежья, работает на рынке, чистоплотный. Будет платить Сереже пятнадцать тысяч, мальчику сейчас тяжело, ему на бензин не хватает. Так что завтра он въезжает. А ты с Мишкой… ну, потеснитесь в своей комнате. Вам не привыкать, ты девочка деревенская, простая. В тесноте, как говорится, да не в обиде. Потерпишь! Мы имеем право, доля-то Сережина!
Лена посмотрела на аккуратные две точки над буквой «ё» на холодильнике, затем на самодовольное лицо свекрови. Внутри неё больше не было усталости. Включился холодный, расчетливый ум человека, который зря, что ли, пять лет учился на юридическом факультете и работал в банке.
— Пятнадцать тысяч, говорите? Жилец с рынка? — тихо переспросила Лена. — Что ж, Галина Петровна. Ваше педагогическое право. Завтра устроим день открытых дверей.
ЧАСТЬ 2: ДЕНЬ ОТКРЫТЫХ ДВЕРЕЙ И БАНКОВСКИЙ СЮРПРИЗ
Воскресенье. Полдень. В прихожей раздался звонок. Галина Петровна, сияя как новенький полтинник, побежала открывать дверь, ожидая увидеть своего «приличного жильца» с чемоданом.
Но на пороге стояла не кавказская диаспора, а трое мужчин: строгий представитель службы безопасности банка в строгом костюме, судебный пристав-исполнитель с огромной кожаной папкой и представитель крупного агентства недвижимости. За их спинами скромно улыбалась Лена.
— Добрый день, — громогласно произнес представитель банка, проходя в коридор и игнорируя вытянутое лицо свекрови. — Гражданка Галина Петровна? Мы по поводу ипотечного залога. Лена, где тут у вас комната созаемщика Сергея?
— Что… что происходит?! Какого залога?! — заверещала свекровь, преграждая путь своей монументальной грудью. — Ваня! Сынок! Нам тут угрожают!
Из своей комнаты выскочил Сережа, который, как оказалось, тайно приехал, чтобы лично забрать первый взнос у жильца. Увидев приставов, он мгновенно растерял весь свой экспедиторский задор.
— Лена, это что за маскарад? — буркнул муж, пряча руки в карманы.
Лена спокойно достала из сумочки пачку официальных документов и разложила их на тумбочке, прямо поверх свекровиных надписей.
— Это не маскарад, Сереженька. Это полная инвентаризация твоих долгов, — ласково улыбнулась Лена. — Видишь ли, Галина Петровна, вы три месяца учили меня орфографии на холодильнике, но совершенно забыли поинтересоваться банковским правом. Квартира находится в *залоге у банка*. Согласно ипотечному договору, без письменного согласия банка и второго собственника сдавать её в аренду третьим лицам категорически запрещено. Так что ваш торговый жилец аннулируется еще до пересечения порога.
— Да как ты смеешь! — взвизгнула свекровь. — Доля Сережина! Что хотим, то и делаем!
— Была Сережина, — перебила её Лена, указывая на бумагу с синей печатью. — Поскольку Сережа с февраля не заплатил ни копейки по кредиту, а я исправно вносила свою часть и фиксировала все чеки, банк по моему заявлению запустил процедуру принудительного выделения и взыскания Сережиной доли за долги. Более того, Сережа, твой долг по алиментам за эти месяцы превысил сто тысяч рублей. Пристав как раз приехал описать твое личное имущество в счет погашения долга перед сыном.
Судебный пристав решительно шагнул в Сережину комнату, открыл шкаф и начал методично вносить в протокол его новенькую игровую приставку, дорогой спиннинг и кожаную куртку.
— Эй! Вы чего?! Это мое! — заорал Сережа, бросаясь к шкафу.
— Спокойно, гражданин, не препятствуйте действиям исполнительной власти, — сурово осадил его пристав.
— И последнее, Галина Петровна, — Лена повернулась к бледной свекрови, которая судорожно хваталась за косяк двери. — Поскольку платить за ипотеку Сережа не может и не хочет, банк одобрил мою заявку на *выкуп его доли* с дисконтом за счет его долгов по кредиту и алиментам. Договор подписан сегодня утром. Теперь эта квартира на сто процентов принадлежит мне и Мишке. А вы, дорогая Галина Петровна, здесь даже не прописаны. Ваша прописка — в вашей уютной однушке на окраине города, которую вы так выгодно сдавали, пока жили у меня и объедали моего ребенка. Время — один час. Собирайте свои вещички и маркеры.
— Лена… Натка… Ну мы же семья… — завел было старую песню Сережа, уныло глядя, как пристав запечатывает его приставку в коробку. — Ну как же так? Куда мама поедет?
— К себе домой, Сережа. И ты вместе с ней. Свободная жизнь экспедитора ждет тебя. Будешь дышать полной грудью на съемной квартире, там тебе точно никто мешать не будет, — ледяным тоном ответила Лена.
Через сорок минут бывшая учительница начальных классов, растеряв весь свой педагогический лоск, уныло тащила по лестнице огромный баул со своими кастрюлями и тем самым маркером, которым она так усердно размечала чужую собственность. Сзади плелся Сережа спортивной сумкой — ровно с той самой, с которой он уходил в «другую жизнь». Его демо-версия ипотечного сибарита была окончательно заблокирована за неуплату совести и алиментов.
Входная дверь закрылась с плотным, благородным щелчком. Новые замки гарантировали стопроцентную безопасность.
Лена вернулась на кухню, достала обычную влажную салфетку и одним легким движением руки стерла с холодильника жирные черные буквы «МОЁ» и «ЕЁ». На белом, чистом пластике не осталось ни одной орфографической ошибки.
— Мам, смотри, чисто! — улыбнулся Мишка, забегая на кухню.