ЧАСТЬ 1: ТАЙНЫЙ ОРДЕН ПЛАНЕТАРНОГО МИКСЕРА И СИНДРОМ СКОРОЙ ПОМОЩИ

— …Геночка, мальчик мой, а сделай маме кофе! — Маргарита Павловна царственным жестом сбросила свое норковое манто прямо на руки ошалевшей от такой наглости Ирины. Манто пахло нафталином, корвалолом и победой над здравым смыслом.

— Мамуля приехала! Полундра! Свистать всех наверх! — оглушительно заверещал с жердочки Яша, расправив свои серые крылья и начав бешено вращать желтыми, полными экзистенциальной ненависти глазами. — Мама, роди меня обратно! Каррамба!

— Заткнись, подушка пернатая! — Гена вскочил с дивана, преданно заглядывая в глаза родительнице. — Мамуль, привет! А кофе… понимаешь, кофемашина-то наша сломалась. Ирочка, как всегда, залила туда вместо воды какой-то детокс-смузи из брокколи, мотор и приказал долго жить. Пришлось на помойку отнести, чтобы экологическую катастрофу в районе не устраивать.

Маргарита Павловна сокрушенно покачала головой, скорбно поджав губы, накрашенные помадой цвета «взбесившаяся фуксия»:

— Ой, Геночка, сынок, и как ты только терпишь эту безрукую? У неё же в руках всё горит! Ладно кофемашина, но утюг-то, утюг где? Мне срочно нужно прогладить мои новые шёлковые панталоны с начесом, я их на распродаже урвала!

Ирина застыла посреди прихожей, всё еще держа в руках чужое манто. В её голове, дипломированного специалиста по логистике и кризис-менеджменту, картинка сложилась мгновенно, со свистом и салютом. Пазл не просто сошелся — он бахнул так, что штукатурка посыпалась.

Кофемашина за сорок тысяч. Планетарный миксер Kitfort с шестью скоростями и чашей из нержавейки, на котором Ирина собиралась печь новогодние имбирные пряники. Дорогой немецкий тостер, выдававший идеальную корочку. И, наконец, венец её квартальной премии — беспроводной паровой утюг Tefal с функцией вертикального отпаривания и защитой от накипи. Вся эта элитная бытовая гвардия не «сгорела на работе» и не «уехала на свалку». Она совершила нелегальный трансфер в квартиру Маргариты Павловны через её бездонные клетчатые сумки, пока Ирина была на работе!

— Гена, — очень тихо, с леденящей душу улыбкой произнесла Ирина, аккуратно вешая нафталиновое манто на самый дальний и ржавый крючок. — А расскажи-ка мне, как наша кофемашина с помойки материализовалась на кухне твоей мамы? И почему оттуда сейчас так отчетливо пахнет арабикой сильной обжарки?

— Ты… ты что наговариваешь на святую женщину?! — заикаясь, закричал Гена, пятясь к кухонному гарнитуру. — У мамы своя машина! Ей её… троюродный дядя из Магнитогорска подарил! Еще в девяносто шестом году!

— Век воли не видать! Начальник, шьёшь дело! — радостно вставил Яша, имитируя звук падающей бомбы. — Бабушка — наводчица! Хватай мешки, вокзал отходит!

— Я убью эту птицу! Я сделаю из неё суп! — взвизгнула Маргарита Павловна, хватаясь за сердце, покрытое люрексовой кофточкой. — Гена, почему эта тварь меня оскорбляет в твоем доме?! Я пришла принести им полотенца! Я забочусь о них! А она… она обвиняет меня в воровстве какого-то пластикового хлама! Да сдались мне ваши миксеры! Я всё руками делаю! По старинке! Венчиком!

— Мамуль, успокойся, у Ирки просто предменструальный синдром, совмещенный с шизофренией, — поддакнул Гена, ласково поглаживая маму по плечу. — Ира, извинись перед мамой немедленно! Или я за себя не ручаюсь!

Ирина глубоко вздохнула. Внутри неё поднялась такая мощная волна праведного гнева, замешанного на чистой, искрометной комедии, что останавливать этот поезд было уже поздно.

— Извиниться? — Ирина подняла бровь, доставая из кармана телефон. — Обязательно. Но сначала мы проведем следственный эксперимент. Раз уж у Маргариты Павловны «все по старинке и венчиком», давайте проверим, что именно лежит в её багажнике. Она ведь приехала на своей старенькой «Ладе Калине», верно? А у меня, как у заботливой невестки, есть дубликат ключей от её машины — Геночка сам мне его дал на случай, если мамулю заблокируют во дворе.

Лицо Маргариты Павловны мгновенно приобрело оттенок спелого баклажана. Она судорожно сжала в кулаке свой ридикюль, из которого вдруг… раздался знакомый, кристально чистый цифровой писк.

ПИИИП.

Это был характерный звук включения беспроводной базы того самого утюга за двадцать тысяч рублей. Утюг, засунутый в бездонные недра свекровиного ридикюля, случайно прижался кнопкой включения к пачке валидола.

— Ой! — пискнула свекровь, пытаясь кашлем заглушить высокотехнологичный звук. — Это… это у меня в суставах стреляет! Погода портится!

— Санитаров! Клиника! — завыл Яша на всю квартиру, безупречно копируя сирену скорой помощи. — Психушка на выезде! Лови старуху!

— Маргарита Павловна, — Ирина сделала шаг вперед, протягивая руку. — Отдайте утюг. Добровольно. Иначе я вызываю не санитаров, а наряд полиции по факту хищения имущества в особо крупном размере с проникновением в жилое помещение. Благо, камеры на нашем этаже я установила на прошлой неделе. И там очень хорошо видно, как вы в прошлый четверг выносили мой планетарный миксер, обмотав его вашим оренбургским платком, словно это недоношенный младенец.

Гена застыл соляным столбом. Он посмотрел на мать, потом на Ирину, потом снова на мать.

— Мам… ты что, правда… миксер взяла? — пролепетал он. — Ты же сказала, что нашла его на поле чудес в Якутии…

— Молчать, щегол! — рявкнула Маргарита Павловна, поняв, что маски сорваны. — Да! Взяла! И что?! Ты — мой сын! Всё, что есть в этом доме, куплено на твои кровные деньги! (Хотя Гена зарабатывал в три раза меньше Ирины). Эта фифа себе еще заработает, у неё премии квартальные! А у меня в саду малина не перетертая стоит! Мне миксер нужнее! И кофемашина нужнее! Мои подруги со двора должны видеть, что мой сын — успешный человек, а не нищеброд!

— Нашёлся спонсор! Держи карман шире! — прокомментировал Яша, издав звук мощного плевка. — Гена — альфонс! Дай денег! Дай денег!

— Я сейчас этой птице башку откручу! — Гена бросился к клетке, но Ирина ловко выставила вперед ногу, и муж, запнувшись о ковер, ласточкой полетел прямо в кучу пуфиков, забавно перебирая в воздухе руками.

— Шоу продолжается! Аплодисменты в студию! — закричал попугай, хлопая крыльями.

— Так, — Ирина хладнокровно забрала у свекрови ридикюль, расстегнула молнию и достала оттуда абсолютно новый, сверкающий утюг Tefal. На его подошве еще сохранилась защитная пленочка. — Утюг вернулся в родную гавань. А теперь, Маргарита Павловна, мы едем к вам. Возвращать остальную часть моей технологической империи. И поверьте, если я не досчитаюсь хотя бы одной капсулы для кофемашины — я устрою вам такой аудит, какого Магнитогорский металлургический комбинат в свои лучшие годы не видел!

Свекровь поняла, что шутки кончились. Ирина в гневе была страшнее, чем налоговая инспекция и санэпидемстанция вместе взятые. Маргарита Павловна схватила свое нафталиновое манто, натянула его задом наперед и, выкрикивая проклятия в адрес «пернатых комсомольцев», бросилась к лифту.

— Вперед, за сокровищами! — скомандовала Ирина, хватая куртку. — Гена, вставай с пуфиков, ты едешь в качестве грузчика. И не дай бог ты по дороге уронишь мой тостер — я тебя заставлю хлеб ртом до состояния сухарей выжигать!

---

 

ЧАСТЬ 2: МАГНИТОГОРСКИЙ РЕВАНШ И ТОТАЛЬНАЯ ДЕПОРТАЦИЯ ТЕХНИКИ

Квартира Маргариты Павловны встретила штурмовую бригаду запахом забродившего варенья и атмосферой ВДНХ эпохи позднего застоя. На почетном месте, прямо посреди серванта с хрусталем, величественно восседала итальянская капсульная кофемашина. Рядом с ней, сияя хромированными боками, стоял тостер, в который свекровь умудрилась засунуть куски черствого бородинского хлеба толщиной с кирпич. А в углу, на кухонном столе, покрытом клеенкой с подсолнухами, громоздился планетарный миксер, в чаше которого уныло кисла та самая неперетертая малина.

— Вот! Смотри! — запричитала Маргарита Павловна, загораживая миксер своим телом, как амбразуру дзота. — Всё в целости и сохранности! Ничего я не сломала! Подумаешь, воспользовалась временно! Мы — одна семья! В Библии сказано: делись с ближним своим!

— В Библии ничего не сказано про капсулы Nespresso, Маргарита Павловна, — ледяным тоном отозвалась Ирина, открывая привезенную с собой огромную спортивную сумку. — Гена, к снаряду. Отключай кофемашину от сети. И шнур сверни аккуратно, как я тебя учила, а не как свинья хвост.

Гена, шмыгая носом и жалобно поглядывая на маму, поплелся выполнять приказ. Он выглядел как побитый пудель, у которого отобрали любимую косточку.

— Ирочка, доченька, ну пощади! — свекровь внезапно сменила тактику и попыталась включить режим «умирающего лебедя». Она привалилась к косяку, закатив глаза. — У меня же давление! Сто восемьдесят на сто сорок! Мне доктор сказал: никаких стрессов, только свежесваренный капучино три раза в день! Если ты заберешь машину, я умру прямо на этом линолеуме! И моя кровь будет на твоем беспроводном утюге!

— Не переживайте, Маргарита Павловна, у вашего сына отличные навыки искусственного дыхания, он на пуфиках тренировался, — отрезала Ирина, методично упаковывая тостер. — Извлекай хлеб, Гена. И крошки вытряхни! Если я найду хоть одну крошку в сумке, ты будешь гладить свои рубашки исключительно ладонями.

В этот момент у Ирины в кармане зазвонил телефон. Она включила громкую связь. Из динамика на всю магнитогорскую квартиру раздался оглушительный, победный клич Яши:

— Начальник! Свободу попугаям! Бабка сдала подельников! Алло, это прачечная?! Санитаров мне, срочно!

Гена от неожиданности выронил тостер прямо на ногу своей маме. Маргарита Павловна взвыла раненым бизоном, мгновенно исцелившись от давления и гипотонии, и принялась скакать на одной ноге по кухне, выкрикивая такие обороты из магнитогорского фольклора, от которых у Ирины, повидавшей многое на логистических складах, слегка приподнялись брови.

— Прекрасный анамнез, — кивнула Ирина. — Суставы, я вижу, работают отлично. Гена, бери миксер. Прямо с малиной бери, дома домою.

— Ира, ну нельзя же быть такой жестокой! — заныл Гена, пытаясь поднять тяжелую чашу. — Мама же стареет, ей скучно одной! Ну хотела она перед бабой Людой из третьего подъезда похвастаться, что у неё невестка богатая! Ну подержала бы технику месяц, потом бы вернули!

— Месяц?! — Ирина развернулась к мужу, и в её глазах вспыхнули молнии финансового контроля. — Гена, ты понимаешь, что твоя мама заходила в нашу квартиру БЕЗ СПРОСА, используя ключи, которые предназначены для ЭКСТРЕННЫХ СЛУЧАЕВ? Если бы у нас прорвало трубу — это экстренный случай. А если у Маргариты Павловны зачесалось левое полушарие по поводу вертикального отпаривания — это грабеж среди белого дня! Короче, так. Ключи от нашей квартиры вы оба сдаете мне прямо сейчас.

— Как это — сдать ключи?! — свекровь аж прыгать перестала. — Это квартира моего сына! Он имеет право давать ключи кому хочет! Хоть цыганскому табору!

— Квартира куплена в ипотеку, где первоначальный взнос — это деньги моих родителей, а ежемесячный платеж на семьдесят процентов состоит из моей зарплаты, — спокойно напомнила Ирина. — Так что цыганский табор отменяется. Гена, ключи на стол. Или ты остаешься здесь, помогать маме тереть малину венчиком. Навсегда.

Гена судорожно полез в карман, достал связку ключей с брелоком в виде маленького разводного ключа и с плаксивым вздохом положил её на стол рядом с банкой варенья.

— Вот… — прошептал он. — Ты тиран, Ира. Ты разрушила преемственность поколений.

— Я спасла остатки нашей цивилизации от техно-варваров, — поправила его Ирина, застегивая огромную спортивную сумку, которая теперь весила добрых двадцать килограммов благодаря итальянским помпам и немецким тэнам. — Закидывай на плечо, Геночка. И шагом марш к машине. У нас дома еще инвентаризация постельного белья не проведена, а у меня есть подозрение, что пара моих шелковых наволочек уже украшает подушки в этой обители кулинарии.

Маргарита Павловна стояла посреди пустой, осиротевшей кухни, где на месте элитной техники остались лишь пыльные круги на клеенке. Она выглядела как поверженный император, у которого отобрали не просто миксер, а саму суть её дворового величия. Теперь ей придется пить растворимый цикорий и гладить панталоны старым советским утюгом «Уголёк», который нагревался примерно три дня и оставлял на ткани характерные ржавые пятна.

Когда Ирина и Гена вошли в свою квартиру, их встретил торжественный марш, который Яша исполнял, стуча клювом по металлической кормушке.

— Ура! Победа! Враг бежит, теряя тапки! — проорала серая бестия, преданно глядя на Ирину. — Дай орех, начальник! Заслужил! Честное купеческое!

Ирина достала из кармана крупный фундук, протянула его попугаю и ласково погладила его по умной серой голове:

— Заслужил, Яша. Ты у меня теперь главный инспектор по вневедомственной охране.

Гена молча потащил сумку с техникой на кухню, бурча под нос, что завтра же запишется на секцию бокса, чтобы вернуть себе мужское достоинство. Но Ирина лишь улыбнулась. Она знала: лучший способ сохранить технику, нервы и брак — это просто вовремя сменить замки, выдать попугаю премиальный паек и никогда, ни при каких обстоятельствах, не позволять магнитогорским налетчикам нарушать границы своей суверенной бытовой империи.

Жизнь в квартире снова потекла своим чередом — технологичная, ароматная, с идеальными тостами по утрам и под надежной охраной пернатого спецназа. А Маргарита Павловна теперь звонила за три дня до визита, робко спрашивая разрешения «просто посидеть на пуфике в прихожей»