Часть 1

​— Либо ты извиняешься перед моей мамой, либо собираешь вещи и уходишь, — Рома даже не поднял глаз от телефона.
​Татьяна замерла у раковины, чувствуя, как внутри всё покрывается ледяной коркой.
​Пять минут назад она молча вылила пятилитровую кастрюлю ароматного борща в унитаз.
Зинаида Петровна назвала её кулинарный шедевр «помоями», а Рома лишь привычно кивнул, утыкаясь в экран.
Восемнадцать лет терпения смылись вместе с густым свекольным бульоном.
​— Ты слышишь меня? — Рома наконец повернулся, его лицо кривилось от раздражения.
— Мама права, ты стала истеричкой. Извинись за этот цирк.
​— Я не буду извиняться перед ней, — тихо, но твёрдо ответила Татьяна, вытирая руки.
— И уходить я тоже не собираюсь. Напомню, что эту квартиру мне завещала моя бабушка.
​Рома снисходительно усмехнулся, медленно поднимаясь с дивана в гостиной.
Он вытащил из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и небрежно бросил его на стол.
— Ошибаешься, дорогая. Уже неделю как эта квартира принадлежит не тебе.
​Татьяна сделала шаг назад, ощущая, как земля уходит из-под ног.
​Зинаида Петровна победоносно выпрямилась за спиной сына, победно сверкая глазами.
— Читай, Танюша, читай, — сладко пропела свекровь. — Твоя подпись там очень красивая.
​Татьяна дрожащими пальцами развернула бумагу и обомлела.
Это был договор дарения квартиры на имя Зинаиды Петровны, подписанный её собственной рукой.

​Часть 2

​Глаза Татьяны отказывались верить написанному.
На плотной гербовой бумаге чернели её инициалы, выведенные аккуратным, слегка размашистым почерком.
Она знала эту подпись слишком хорошо — она ставила её тысячи раз на рабочих документах.
​— Этого не может быть, — прошептала она, чувствуя, как горло сдавливает спазм.
— Я ничего подобного не подписывала. Вы с ума сошли?
​— Ну зачем же так нервничать, Танечка? — свекровь фальшиво вздохнула, поправляя причёску.
— Ромочка, налей своей жене водички. А то у неё, кажется, память совсем отшибло.
​Роман даже не шелохнулся. Он стоял, скрестив руки на груди, с видом абсолютного превосходства.
В его взгляде больше не было той мягкости, которой он завлекал её восемнадцать лет назад.
Там остался лишь холодный, расчётливый блеск чужого человека.
​— Вспомни прошлый месяц, Тань, — ровным голосом произнёс муж.
— Когда ты лежала с жуткой мигренью и просила меня оформить доверенность на управление дачей?
Ты тогда подписывала целую стопку бумаг, даже не глядя на них.
​Татьяна почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.
Она действительно помнила тот день — голова раскалывалась так, что она едва видела свет.
Роман тогда заботливо принёс ей таблетки, чай и кипу документов, уверяя, что это «просто формальность для продажи старого участка».
​— Ты… ты подсунул мне это? — её голос сорвался на крик.
— Собственной жене? В собственном доме?!
​— Не ори на мужа! — гаркнула Зинаида Петровна, мгновенно сбросив маску доброжелательности.
— Этот дом теперь мой! И я не потерплю, чтобы в моей квартире на моего сына повышали голос!
​— В твоей квартире? — Татьяна истерически рассмеялась, хотя из глаз уже катились горячие слёзы.
— Моя бабушка строила этот дом! Она оставила его мне, а не твоей семейке воров!
​— Закрой рот, Таня, — жёстко оборвал её Роман.
— Закон на нашей стороне. Квартира переоформлена, сделка зарегистрирована в Росреестре.
И раз уж ты решила устроить тут бенефис с выливанием еды, то наше совместное проживание окончено.
​— Рома, ты выгоняешь меня? — Татьяна не верила своим ушам.
— После всего, что я для тебя сделала? Я тащила на себе твой бизнес, когда ты прогорал!
​— Твой бизнес? — Роман презрительно фыркнул. — Ты просто вела бухгалтерию.
А теперь собирай свои шмотки. Даю тебе два часа.
Если через два часа тебя здесь не будет, я вызову полицию. Ты здесь никто и звать тебя никак.
​Зинаида Петровна довольно закивала головой, усаживаясь в любимое кожаное кресло Татьяны.
Она демонстративно взяла с журнального столика пульт от телевизора и включила какой-то сериал.
Для них Татьяна уже перестала существовать.
​Татьяна стояла посреди коридора, задыхаясь от унижения и ярости.
Каждый уголок этой квартиры был обставлен её руками, каждая мелочь дышала её заботой.
И теперь её выставляли на улицу, как надоевшую собаку.
​«Не плакать. Только не плакать при них», — приказала она себе.
Она медленно пошла в спальню и достала из шкафа огромный дорожный чемодан.
Руки дрожали, вещи валились на пол, но она заставляла себя двигаться.
​Она бросала в чемодан всё подряд: джинсы, свитера, косметику, документы.
В голове лихорадочно крутилась одна мысль — куда идти?
Родителей уже давно не было в живых, а близких подруг, готовых приютить её среди ночи, почти не осталось.
​Вдруг взгляд Татьяны упал на старый рабочий ноутбук Романа, лежавший на тумбочке у кровати.
Муж редко им пользовался, предпочитая новый планшет, но именно там хранились все архивные базы данных.
И, что самое важное, там были резервные копии его переписок и старых договоров.
​Внутри Татьяны проснулась холодная, расчётливая злость.
Она аккуратно, стараясь не шуметь, взяла ноутбук и спрятала его на самое дно чемодана, прикрыв тёплым свитером.
Следом туда же отправился его старый рабочий телефон, который заряжался в углу.
​— Танюша, полчаса прошло! — донёсся из коридора глумливый голос свекрови.
— Не копайся, у меня скоро любимая передача начнётся, не хочу портить себе настроение твоим видом!
​Татьяна не ответила. Она застегнула молнию чемодана, накинула куртку и взяла сумку с документами.
Выйдя в прихожую, она встретилась взглядом с Романом.
Он стоял, прислонившись к косяку, и в его глазах не было ни капли сожаления. Только холодное нетерпение.
​— Ключи на тумбочку положи, — бросил он.
​Татьяна молча достала связку ключей.
Те самые ключи с брелоком в виде маленького домика, который они купили в день свадьбы.
Она с силой швырнула их на пол. Они со звоном отскочили и покатились к ногам Романа.
​— Подавись, — тихо сказала она.
Она развернулась, подхватила тяжёлый чемодан и вышла на тёмную лестничную клетку.
Дверь за её спиной захлопнулась со щелчком, который показался ей выстрелом.
​На улице шёл проливной холодный дождь.
Татьяна стояла под козырьком подъезда, чувствуя, как капли затекают за шиворот.
Куда ехать? К Ларисе. Только к ней.
​Лариса была её единственной близкой подругой и по совместительству классным адвокатом по гражданским делам.
Она набрала номер. Лариса ответила после третьего гудка, её голос был сонным.
​— Танька? Ты чего так поздно?
​— Лара… меня Рома выгнал из дома. — Голос Татьяны сорвался на хрип.
— Они со свекровью переписали на себя мою квартиру. По поддельной подписи. Или обманом.
​На том конце провода мгновенно воцарилась тишина, прерываемая лишь шумом дождя.
— Так, — тон Ларисы сразу стал собранным и деловым. — Адрес знаешь. Такси бери быстро. Жду.
​Через сорок минут Татьяна уже сидела на тёплой кухне Ларисы, кутаясь в махровый плед.
Перед ней стояла кружка с горячим чаем, но она не могла сделать ни глотка — пальцы не слушались.
Лариса внимательно разглядывала фотографию договора, которую Татьяна успела сделать на свой телефон перед уходом.
​— Почерк действительно твой, Тань, — хмурилась подруга, увеличивая снимок на планшете.
— Но посмотри вот сюда, на стык букв. Видишь лёгкое дрожание линии?
Такое бывает, когда человек расписывается под воздействием сильных препаратов. Или когда руку направляют.
​— Я помню, что в тот день у меня дико болела голова, — прошептала Татьяна.
— Рома дал мне какую-то горькую таблетку. Сказал, что это сильное обезболивающее из Германии.
Я выпила… а потом всё как в тумане. Я помню только, как он совал мне бумаги и говорил: «Подпиши тут и тут, чтобы я мог продать дачу».
​Лариса грохнула кружкой по столу, её глаза опасно сузились.
— Мерзавец. Это же чистой воды мошенничество. Статья 159 Уголовного кодекса.
Но доказать, что ты была под воздействием препаратов месяц назад — задача почти невыполнимая. Экспертиза крови сейчас ничего не покажет.
​— Я забрала его старый рабочий ноутбук и телефон, — тихо призналась Татьяна, кивнув на чемодан.
— Подумала, что там может быть что-то… Он всегда был неосторожен с паролями.
​Лариса удивлённо приподняла брови, а затем на её лице появилась хищная улыбка.
— А вот это ты очень правильно сделала, подруга. Мой брат Димка — гений в сфере цифровой криминалистики.
Он вскроет эту жестянку за полчаса. Звоню ему.
​Дмитрий приехал через сорок минут. Высокий, взъерошенный парень с цепким взглядом сразу оценил ситуацию.
Он молча забрал ноутбук и телефон, разложил на столе кучу кабелей и углубился в работу.
В кухне воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь сухим стуком клавиш.
​Татьяна сидела, обхватив плечи руками.
Восемнадцать лет брака. Она помнила, как они начинали с нуля, как делили одну пачку пельменей на двоих.
Как она поддерживала его, когда его первый бизнес прогорел, и они погрязли в долгах.
И вот какова цена его благодарности.
​— Так-так-так, — вдруг раздался негромкий голос Дмитрия.
Он пристально вглядывался в экран ноутбука, и его лицо становилось всё более хмурым.
​— Что там, Дим? — Лариса подошла ближе, заглядывая через его плечо.
​— Наш Ромочка оказался гораздо интереснее, чем кажется, — протянул Дмитрий.
— Во-первых, у него есть скрытый аккаунт в мессенджере. И переписка там… очень занимательная.
Он уже полгода общается с некой Кристиной. Называет её «любимой женой» и обещает, что «скоро они переедут в новую большую квартиру в центре».
​Татьяна почувствовала, как сердце пропустило удар.
Кристина. Новая квартира в центре. Это была её квартира.
​— А во-вторых, — Дмитрий нажал несколько клавиш, выводя на экран историю браузера.
— Смотрите, что он искал в сети за неделю до того, как Таня «заболела».
​Татьяна придвинулась ближе. Строчки поисковых запросов горели на экране, словно приговор:
«Препараты, вызывающие кратковременную спутанность сознания»
«Как подделать подпись на договоре дарения, если человек недееспособен»
«Незаметные яды, вызывающие остановку сердца, которые не находят при стандартном вскрытии»
​В комнате стало так тихо, что было слышно, как бьются капли дождя о стекло.
Татьяна смотрела на экран, чувствуя, как ледяной пот катится по спине.
Её муж не просто хотел забрать квартиру. Он планировал избавиться от неё. Навсегда.
​— Господи… — прошептала Лариса, прикрывая рот рукой. — Таня, он же тебя травил.
Те твои жуткие мигрени… Это были не мигрени. Он подсыпал тебе что-то.
​— Я… я часто чувствовала себя плохо в последнее время, — заикаясь, произнесла Татьяна.
— Постоянная слабость, головокружение. Я думала, это от усталости на работе.
А он каждый вечер заботливо заваривал мне чай… Говорил, что это особый сбор для успокоения.
​— Тварь, — процедил Дмитрий, продолжая быстро скачивать данные на свою флешку.
— Тань, тебе чертовски повезло, что ты ушла сегодня. Если бы ты осталась там ещё на пару недель…
​Он не закончил фразу, но всем всё было понятно без слов.
Татьяна обхватила голову руками. Её трясло мелкой, неудержимой дрожью.
Человек, с которым она делила постель восемнадцать лет, планировал её убийство ради квадратных метров.
И его мать, эта старая ведьма Зинаида Петровна, наверняка обо всём знала.
​— Так, без паники, — Лариса обняла подругу за плечи, её голос звенел от ярости.
— У нас есть мотив, у нас есть история поисковых запросов, у нас есть доказательства умысла.
Завтра утром мы идём в Следственный комитет. Мы уничтожим его, Тань. Он сядет очень надолго.
​— Надо скопировать все данные, — подтвердил Дмитрий.
— Я сейчас сделаю полный клон диска. Роман даже не поймёт, что информация ушла.
Кстати, его телефон тоже полон сюрпризов. Тут куча сообщений от его сообщников по бизнесу…
​В этот момент телефон Татьяны, лежавший на столе, резко завибрировал.
На экране высветилось имя: «Рома».
​Все трое замерли, глядя на мигающий экран.
— Не отвечай, — быстро шепнула Лариса. — Пусть думает, что ты спишь или игнорируешь его.
​Телефон затих. Но через секунду завибрировал снова.
Затем пришло текстовое сообщение.
Татьяна дрожащей рукой потянулась к экрану и открыла его.
​«Таня, ответь немедленно! Это срочно!»
​Следом за ним пришёл новый вызов.
— Ответь, — вдруг сказал Дмитрий, включая диктофон на своём телефоне.
— Послушаем, что этот гад хочет. Только веди себя спокойно. Не выдавай, что мы всё знаем.
​Татьяна глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в голосе, и провела пальцем по экрану. Она включила громкую связь.
​— Да, Рома, — тихо сказала она.
​Из динамика раздался не самоуверенный, наглый голос её мужа, а дикий, животный хрип, полный паники и ужаса.
На заднем плане выли сирены скорой помощи или полиции.
​— Таня! Таня, ты где?! — кричал Роман, задыхаясь. — Быстро говори, где ты?!
​— Какая тебе разница? Ты сам выгнал меня, — постаралась сказать она как можно холоднее.
​— Таня, послушай меня! — Роман сорвался на визг, в его голосе слышались слёзы.
— Мама… мама умерла! Пять минут назад!
Она выпила тот чай, который ты заварила и оставила в термосе на кухне перед уходом!
Полиция уже здесь, Таня! Они нашли твои отпечатки на термосе! Они едут за тобой!