Блоги

Они решили поселиться в моей квартире навсегда

file_0000000054ec81f4bb6b6a5ad2a6168e

ЧАСТЬ 1

 

Доченька, только не начинай возмущаться. В эти выходные к тебе приедут гости. И, пожалуйста, приготовь что-нибудь вкусненькое, потому что дети любят нормально поесть.

 

Я чуть не уронила телефон в чашку с чаем. — Мам, какие ещё гости? — Обычные. Родственники. — Какие родственники? — Ой, да что ты сразу начинаешь? Тётя Люба, дядя Витя, дети. Может, ещё соседка Нина с ними заедет. — Мам, у тёти Любы пятеро детей! — Ну и что? Они же не чужие! Вот именно. Если бы были чужие, я хотя бы могла не открывать дверь. Меня зовут Катя, мне тридцать два года. Я живу одна в двухкомнатной квартире, работаю бухгалтером и считаю свой дом самым дорогим местом на земле. Не потому, что у меня там дорогая мебель или дизайнерский ремонт. Нет. У меня обычная квартира, старенький диван, телевизор, несколько комнатных растений и любимая кружка с надписью «Не трогай меня, я отдыхаю». Но там есть главное — тишина. Я могу прийти с работы, снять джинсы, надеть растянутую пижаму, приготовить макароны и смотреть сериал до полуночи. Могу оставить чашку на столе и помыть её утром. Могу молчать три часа подряд, и никто не спросит, почему я такая грустная. Для меня это счастье. А вот для моей мамы квартира дочери — филиал семейного ресторана. Каждый раз, когда она говорит «к нам идут гости», я понимаю, что ближайшие сутки моя жизнь мне больше не принадлежит. В прошлый раз родственники приехали в десять утра. Я узнала об этом в девять сорок пять. Тётя Люба вошла первой, громко объявив: — Катенька! Ну что ты стоишь? Помогай сумки заносить! За ней появился дядя Витя с огромным пакетом продуктов, пятеро детей и соседка Нина, которую никто не приглашал, но которая почему-то всегда присутствовала на всех семейных мероприятиях. — Здравствуйте, — улыбнулась я. — Ой, какая ты бледная! — сразу сказала тётя Люба. — Совсем себя не бережёшь. Мужика тебе надо, а не работу! Я посмотрела на неё и подумала, что если бы за каждый такой совет мне давали по тысяче рублей, я бы уже купила дом за городом и поставила вокруг него электрический забор. Но вслух сказала: — Проходите, конечно. Через пять минут один ребёнок уже сидел на моей кровати в уличных ботинках. Второй открыл холодильник. Третий взял мой телефон, а четвёртый начал крутить крышки на косметических баночках. — Ребята, пожалуйста, не трогайте мои вещи. — А почему? — спросил младший. — Потому что это мои вещи. Он задумался, будто я сообщила ему сложную философскую теорию. — А можно тогда твой планшет? — Нет. — Жадная, — заключил он. Я пошла на кухню готовить. Дядя Витя уже устроился на диване. — Катя, включи футбол! — Там же мультики, — заметила я. — Ну так переключи! Тётя Люба заглянула на кухню: — А что у нас на обед? Я обернулась. — У нас? — Ну да. Мы же приехали. Я приготовила рис, курицу, салат и нарезала хлеб. Пока я носила тарелки, Нина рассказывала тёте Любе, что у соседки сверху недавно появился новый холодильник. — Вот людям везёт, — вздохнула тётя. — А Катя всё одна живёт. Даже телевизор нормальный не купила. Я посмотрела на свой телевизор. Он был вполне нормальным. Просто не умел сам выключать гостей. К обеду дети успели разлить сок, рассыпать печенье и поссориться из-за моего пульта. — Катя, принеси ещё салат! — крикнула тётя. — Катя, где соль? — добавил дядя. — Катя, мне воды! — закричали сразу трое детей. Я носилась между кухней и гостиной, как сотрудник ресторана в час пик. Когда я наконец села, тётя Люба посмотрела на меня: — А ты чего не ешь? — Устала. — Вот поэтому тебе и нужен муж. Некому даже тарелку подать. Я медленно положила вилку. — Тётя, а муж должен ещё и посуду мыть? Она засмеялась: — Ой, современная молодёжь! В этот момент дядя Витя попросил принести ему чай. Я посмотрела на него, потом на свою тарелку и поняла, что моя жизнь превратилась в реалити-шоу «Выживи среди родственников». К шести вечера я уже мечтала, чтобы у меня внезапно отключили электричество, воду и вообще все признаки цивилизации. Но гости даже не думали уходить. — Мы немного посидим, — объявила тётя. В восемь вечера она сказала: — Сейчас чай попьём и поедем. В десять: — Ой, уже поздно. Детям надо отдохнуть. В одиннадцать: — Может, ещё бутербродиков сделаешь? Я уже не отвечала. Просто смотрела в стену. Когда они наконец ушли, было почти час ночи. На диване засохло пятно от сока, на кухне стояла гора посуды, а в спальне я обнаружила следы шоколада на подушке. Мой любимый флакон духов оказался почти пустым. Я позвонила маме. — Мам, пожалуйста, больше никогда не отправляй ко мне гостей без моего согласия. — Катя, ну что ты? Это же семья! — Семья не означает, что можно пользоваться моим домом как гостиницей. — Ты стала какой-то эгоистичной. — Возможно. Зато теперь я знаю, кто съел мои духи. Мама обиделась и положила трубку. Я убрала квартиру только на следующий день. Потом три дня никому не открывала дверь без предварительного звонка. И вот, казалось бы, история должна была закончиться. Но через неделю мама позвонила снова. — Доченька, в эту субботу к тебе опять приедут родственники. Я глубоко вдохнула. — Нет, мам. — Как это нет? — Очень просто. Я не принимаю гостей. — Но тётя Люба уже всем сказала, что вы приедете к ней! — Прекрасно. Пусть принимает у себя. Мама замолчала. — Катя, не устраивай скандал. Они уже купили продукты. — Тогда пусть приготовят их у себя. — Ты что, хочешь опозорить меня перед всей семьёй? — Нет. Я хочу провести выходные в своей квартире. — Мы уже договорились! — Кто «мы»? Но мама снова бросила трубку. В субботу утром я специально выключила звонок на телефоне, надела любимую пижаму и устроилась на диване с кофе. В десять часов в дверь позвонили. Я не открыла. Позвонили ещё раз. Потом раздался голос тёти Любы: — Катя! Мы знаем, что ты дома! Открывай! Я сделала звук телевизора потише. — Катя! У нас дети! Они замёрзли! Я посмотрела на окно. На улице было плюс восемнадцать. Замёрзли. Конечно. Наверное, от отсутствия бесплатного обеда. Через минуту позвонила мама. — Катя, немедленно открой дверь! — Мам, я никого не ждала. — Не позорь меня! — Я не позорю тебя. Я просто дома. После этого за дверью начался настоящий семейный совет. Тётя Люба возмущалась, дядя Витя требовал открыть, дети стучали ладонями по двери. А потом всё стихло. Я решила, что они наконец ушли. Но через несколько минут мне пришло сообщение от мамы: «Катя, спустись вниз. Нам нужно серьёзно поговорить». Я вздохнула, накинула халат и вышла из квартиры. В подъезде меня ждал не только семейный совет. Рядом с мамой стоял незнакомый мужчина с папкой документов. Тётя Люба выглядела необычно довольной. — Вот она! — сказала мама, увидев меня. — Теперь всё будет понятно. Я посмотрела на мужчину. — Простите, а вы кто? Он открыл папку, достал несколько листов и спокойно произнёс: — Вы Екатерина Сергеевна? Тогда нам нужно обсудить вашу квартиру. Ваша мама предоставила документы, согласно которым вы якобы согласились передать родственникам право временного проживания здесь на ближайшие три месяца. Я почувствовала, как у меня похолодели руки. — Что? Мама отвела глаза. А тётя Люба вдруг улыбнулась: — Ну вот, Катенька. Теперь мы будем не просто приезжать в гости. Мы уже почти соседи. И тут мужчина положил передо мной документ с моей подписью. Только я никогда в жизни его не подписывала.

file_0000000054ec81f4bb6b6a5ad2a6168e

 ЧАСТЬ 2

 

— Подождите, — я посмотрела на документ, потом на мужчину. — Вы сейчас серьёзно утверждаете, что я согласилась поселить в своей квартире родственников на три месяца? Мужчина поправил очки. — Я ничего не утверждаю. Я показываю вам документ, который ваша мать предоставила в качестве подтверждения вашего согласия. — А вы проверяли подпись? — Именно для этого я и приехал. Я перевела взгляд на маму. Она стояла, сложив руки на груди, и смотрела куда-то в сторону почтовых ящиков. Тётя Люба, напротив, выглядела так, будто уже мысленно расставила в моей гостиной пять детских кроватей. — Мам, объясни мне, что происходит. — Катя, не кричи. — Я ещё даже не начала! — Мы просто хотели решить семейный вопрос. — Какой вопрос? Почему я должна три месяца жить с пятью детьми, дядей Витей и тобой? Тётя Люба тут же вмешалась: — Во-первых, не только с детьми. У меня ещё муж есть! — Спасибо, тётя. Без этого уточнения я бы совсем не поняла масштаб катастрофы. Мужчина кашлянул, стараясь не улыбаться. — Давайте спокойно. Меня зовут Сергей Николаевич. Я представляю агентство, которое занимается оформлением договоров временного пользования жилыми помещениями. Ваша мать обратилась к нам несколько дней назад. — Без меня? — Она утверждала, что действует с вашего согласия. — А я утверждаю, что впервые об этом слышу. Сергей Николаевич внимательно посмотрел на меня. — Тогда предлагаю не подписывать никаких дополнительных документов, пока ситуация не будет выяснена. Я взяла лист. На первой странице было написано, что я, Екатерина Сергеевна, добровольно предоставляю жилое помещение своей тёте Любови Викторовне и членам её семьи сроком на три месяца. В документе даже указывалось количество жильцов. Шесть человек. Я перечитала эту цифру. — А почему шесть? — спросила я. Тётя Люба обиженно посмотрела на меня. — Ну, я, Витя и пятеро детей. Ты что, считать не умеешь? — Умею. Просто надеялась, что кто-нибудь из вас останется жить в машине. — Катя! — возмутилась мама. Я перевернула страницу. Там была копия моего паспорта и подпись, удивительно похожая на мою. Но только похожая. Я бухгалтер. Каждый день подписываю документы, заявления, отчёты. Свою подпись я знаю лучше, чем некоторые родственники знают собственные дни рождения. И эта подпись была не моей. — Сергей Николаевич, я этого не подписывала. — Я понял. — И никогда не давала согласия на проживание родственников. — Хорошо. — И ещё. Откуда у вас копия моего паспорта? На этот раз мама наконец подняла глаза. — Я тебе потом объясню. — Нет, мам. Ты объяснишь сейчас. Она нервно поправила сумочку. — Катя, я просто хотела помочь Любе. Тётя Люба тяжело вздохнула: — У нас сложная ситуация. Хозяин квартиры поднял аренду. Детям негде нормально жить. Ты одна, квартира большая. Что тебе стоит? Я медленно повернулась к ней. — Большая? — Ну, две комнаты. — Тётя, у тебя пятеро детей, муж и две руки. У меня тоже две руки, но я почему-то не считаю, что могу поселиться у тебя без спроса. — Вот всегда ты была жадная! — А ты всегда была очень щедрая. Особенно за чужой счёт. Сергей Николаевич попросил всех успокоиться. Он объяснил, что без моего подтверждения никакой договор оформлен не будет. Документ необходимо проверить, а обстоятельства передачи персональных данных выяснить отдельно. Я вернула ему бумаги. — Я ничего не подписываю. — Это ваше право. Мужчина попрощался и ушёл. Но самое интересное началось после его ухода. Мама резко схватила меня за руку. — Ты понимаешь, что ты натворила? Я даже не сразу нашлась с ответом. — Я? Это я подделала свою подпись? — Не надо так говорить! — А как надо? С благодарностью? Тётя Люба демонстративно отвернулась. — Вот видишь, сестра, я же говорила. Она нас никогда не любила. — Люба, помолчи, — тихо сказала мама. — Почему я должна молчать? Я детям обещала, что мы переедем! Вот тут я впервые по-настоящему насторожилась. — Куда переедете? Тётя Люба замолчала. Мама закрыла глаза. — Катя, давай поговорим дома. — Нет. Здесь. Я хочу знать, что происходит. И тогда тётя Люба выдала: — Мы уже сообщили хозяину квартиры, что съезжаем в конце месяца. А ещё я внесла залог за новую мебель. Я почувствовала, как у меня начинает болеть голова. — То есть вы уже решили, что будете жить у меня? — А что такого? Мама сказала, что ты согласна. Я повернулась к маме. — Ты сказала им, что я согласна? — Я думала, ты не откажешься, когда поймёшь, насколько им тяжело. — А если бы я отказалась? Мама пожала плечами. — Я не думала, что ты устроишь такой скандал. Вот это меня поразило больше всего. Она не просто не спросила меня. Она даже не предполагала, что я могу сказать «нет». В её представлении моя квартира уже принадлежала всей семье. Просто я почему-то продолжала жить там одна. Я открыла дверь квартиры. — Все выходят из подъезда. Разговор закончен. Тётя Люба возмущённо всплеснула руками. — Вот так родственников и выгоняют! — Тётя, я пока никого не выгоняла. Вы даже не успели заселиться. — Неблагодарная! — Зато с пропиской всё в порядке. Мама ушла последней. Перед тем как спуститься по лестнице, она обернулась: — Ты ещё пожалеешь, Катя. Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Впервые за долгое время мне было не до отдыха. Я прошла на кухню, налила воды и села за стол. Через десять минут позвонила мама. Я не ответила. Потом пришло сообщение: «Я не понимаю, почему ты так поступаешь. Мы же семья». Я написала: «Семья не подделывает документы друг друга». Она прочитала, но ничего не ответила.

 

В понедельник утром я решила разобраться с историей до конца. Первым делом позвонила в агентство, которое указано на бумагах. Мне подтвердили, что мама действительно обращалась к ним. Но дальше выяснилась ещё одна неприятная подробность. — Екатерина Сергеевна, — сказала сотрудница, — ваша мама сообщила, что вы находитесь в командировке и попросили её оформить всё за вас. — Я работаю в обычном офисе. Никакой командировки у меня нет. — Понимаю. — И вы не пытались со мной связаться? — Ваша мама предоставила копию паспорта и сказала, что у неё есть доверенность. Я чуть не поперхнулась кофе. — Какая доверенность? — Документ, подтверждающий право представлять ваши интересы. — Я ничего подобного не оформляла. На другом конце провода повисла пауза. — Тогда нам придётся провести дополнительную проверку. Я поблагодарила сотрудницу и положила трубку. Через несколько минут я позвонила маме. Она ответила почти сразу. — Ну что опять? — Мам, откуда у тебя моя копия паспорта? — Не помню. — А доверенность? — Какая ещё доверенность? — Та, которой ты якобы представляла мои интересы. Мама тяжело вздохнула. — Катя, не делай из мухи слона. — Мам, ты подделала мою подпись на договоре. Какой ещё слон тебе нужен? — Я ничего не подделывала! — Тогда почему в документах моя подпись? — Я хотела, чтобы всё было правильно оформлено! — Без моего согласия? — Я знала, что ты в конце концов согласишься. — А если нет? — Ну, ты же не бросишь родную тётю с детьми на улице! Я закрыла глаза. — Мам, ты понимаешь, что помощь и принуждение — разные вещи? — Ты всегда думаешь только о себе. — А ты сейчас думаешь обо мне? Мама сбросила звонок. Я решила больше не разговаривать с ней по телефону. В тот же день я отправила письменное заявление в агентство о том, что не заключала договор и не выдавала доверенность. Попросила сохранить все документы и сведения о том, кто их передавал. Затем записалась на консультацию к юристу. Он внимательно изучил копии и сказал: — Самое главное сейчас — зафиксировать, что вы не давали согласия. Не подписывайте никаких соглашений задним числом. И выясните, откуда взяли ваши персональные данные. — А если мама скажет, что просто хотела помочь? — Тогда это будет её объяснением. Но оно не заменяет вашего согласия. Я вышла от юриста немного спокойнее. Но дома меня ждало новое сообщение от тёти Любы. «Катя, нам надо поговорить. Я не хочу ссориться. Давай по-взрослому». Я ответила: «Слушаю». Через минуту она прислала: «Мы уже договорились с хозяином, что выезжаем. Ты должна нас принять хотя бы на первое время». Я перечитала сообщение дважды. Затем написала: «Я никому ничего не должна». Ответ пришёл мгновенно: «Тогда дети останутся без крыши над головой. Надеюсь, ты сможешь с этим жить». Я положила телефон экраном вниз. В тот вечер я впервые подумала, что дело не только в мамином желании помочь сестре. Слишком уж уверенно тётя Люба распоряжалась моей квартирой. И слишком уж много денег она уже потратила.

 

Через два дня позвонила двоюродная сестра Оля. Мы редко общались, но она всегда была разумной девушкой. — Катя, ты дома? — Да. — Можно заехать? — Если ты не планируешь перевозить пятерых детей, то можно. Оля рассмеялась. — Нет. Я одна. Она приехала вечером и принесла пакет пирожных. — Я слышала, что у вас там семейная война. — Уже международный конфликт, — ответила я. — Скоро подключатся наблюдатели. Оля села на кухне и некоторое время молчала. Потом сказала: — Катя, я хочу тебе кое-что рассказать. Я поставила чайник. — Давай. — Мама тёти Любы, то есть бабушка Валя, оставила ей деньги. — И что? — Не просто деньги. Довольно большую сумму. Я удивилась. Бабушка Валентина умерла три года назад. Она жила в небольшом городке, держала огород и всю жизнь экономила буквально на всём. — Сколько? Оля назвала сумму. Я присвистнула. — Ничего себе. — По завещанию деньги предназначались тёте Любе на покупку жилья. Но она их не потратила. — Откуда ты знаешь? Оля достала телефон. — Потому что я помогала ей разбираться с банковскими документами. Я посмотрела на неё. — И куда деньги делись? — Часть ушла на погашение долгов. Часть — на машину. А остальное она сняла наличными. — То есть деньги на квартиру были? — Были. Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. — Тогда зачем ей моя квартира? Оля посмотрела на меня. — Потому что у неё проблемы с долгами. И она надеется, что если поселится у тебя, то сможет продать свою машину, рассчитаться с кредиторами и потом накопить на жильё. — Но почему она не сказала об этом? Оля усмехнулась. — Потому что тогда ты могла бы задать неудобный вопрос: куда делось бабушкино наследство? Я долго молчала. Получалось, что вся эта история с переездом была не просто семейной наглостью. Тётя Люба скрывала финансовые проблемы и решила использовать мою квартиру как бесплатное убежище. Но оставался ещё один вопрос. Почему мама так активно ей помогала? Оля посмотрела на меня и тихо сказала: — Катя, есть ещё кое-что. Только ты не обижайся. — После поддельной подписи меня уже сложно удивить. — Мама обещала тёте Любе деньги. — Какие деньги? — Она сказала, что продаст дачу, а часть вырученных средств отдаст ей. Я едва не выронила чашку. — Какую дачу? — Бабушкину. Ту самую, которая после её смерти перешла маме. Я медленно поставила чашку на стол. — Но мама говорила, что дача почти ничего не стоит. — Вот именно. А недавно она ездила туда с каким-то мужчиной, который занимается недвижимостью. Я посмотрела на Олю. Теперь всё складывалось в одну неприятную картину. Мама хотела помочь сестре не просто из жалости. Она собиралась использовать семейное имущество, чтобы закрыть её финансовые проблемы. А мою квартиру — как временное решение. — Оля, откуда ты всё это знаешь? — Я случайно услышала разговор тёти с мамой. Они думали, что меня нет дома. — И что ещё они обсуждали? Оля замялась. — Они говорили, что после переезда к тебе будет проще убедить тебя продать квартиру. Я почувствовала, как у меня похолодела спина. — Что? — Тётя сказала, что ты одна, детей нет, мужa нет, квартира тебе не нужна. Мол, можно продать её, купить что-нибудь поменьше, а разницу пустить на семейные нужды. Я несколько секунд просто смотрела на неё. Потом засмеялась. Не потому, что было смешно. Просто иногда человеческая наглость настолько велика, что мозг отказывается воспринимать её всерьёз. — То есть они хотят поселиться у меня, чтобы потом убедить меня продать мою собственную квартиру? Оля кивнула. — Похоже на то. Я встала, прошлась по кухне и остановилась у окна. — Знаешь, что самое интересное? — Что? — Они даже не спросили, хочу ли я этого. Оля ничего не ответила. Мы сидели до позднего вечера. Я рассказала ей о документах, о звонке из агентства и о странной подписи. Перед уходом Оля сказала: — Катя, будь осторожна. Они могут прийти ещё раз. — Пусть приходят. Теперь я хотя бы знаю, с кем имею дело.

 

Я ошиблась только в одном. Они пришли не просто ещё раз. Они пришли всей семьёй. В воскресенье утром в дверь позвонили так настойчиво, будто за ней находился человек, которому срочно нужно было сообщить о конце света. Я посмотрела в глазок. Мама. Тётя Люба. Дядя Витя. И все пятеро детей. Я открыла дверь, но осталась стоять на пороге. — Доброе утро. — Катя, нам нужно поговорить, — сказала мама. — Говорите. — Не на лестнице. — А я не приглашала вас домой. Тётя Люба закатила глаза. — Опять начинается. Дядя Витя шагнул вперёд. — Катя, ну хватит. Мы же взрослые люди. — Вот и ведите себя как взрослые. Мама посмотрела на меня с таким выражением, будто я совершила преступление против человечества. — Мы пришли не ругаться. — Тогда зачем принесли столько людей? Один из детей уже пытался заглянуть мне за спину. — Тётя Катя, а у тебя есть конфеты? — Нет. — А телефон? — Тоже нет. — А телевизор? — Есть. Но он сегодня не работает на родственников. Дядя Витя тяжело вздохнул. — Катя, у нас серьёзная ситуация. Тётя Люба должна съехать из квартиры. Хозяин не хочет продлевать договор. — Это не моя проблема. — А чья? — Того, кто подписывал договор аренды. Тётя Люба повысила голос: — Ты что, хочешь, чтобы мои дети жили на улице? — Нет. Я хочу, чтобы вы нашли жильё, которое можете оплачивать. — У тебя есть две комнаты! — И обе заняты мной. — Одной тебе столько места не нужно! Я посмотрела на неё. — Тётя, если я завтра захочу жить в квартире с шестью комнатами, мне тоже нужно будет сначала найти шесть комнат. Оля, которая стояла чуть позади, не выдержала и прыснула. Тётя Люба резко повернулась к ней: — А ты чего смеёшься? — Ничего. Просто Катя сегодня очень убедительная. Мама подняла руку. — Хватит! Катя, мы должны решить вопрос с документами. Я достала из ящика папку. — Отлично. Я тоже приготовилась. Внутри лежали копии договора, переписка с агентством и заключение юриста. Я протянула маме лист. — Прочитай. Она взяла документ. Её лицо постепенно менялось. — Что это? — Мой официальный отказ от договора, который я не заключала. И заявление о том, что я не выдавала доверенность. — Ты собираешься жаловаться на собственную мать? — Если потребуется. Тётя Люба вмешалась: — Вот до чего ты довела! Из-за тебя у нас теперь проблемы! Я повернулась к ней. — Нет, тётя. Ваши проблемы начались задолго до моего отказа. Просто раньше вы надеялись решить их за мой счёт. Она побледнела. — Кто тебе это сказал? Я посмотрела на Олю. Та молчала. Но этого оказалось достаточно. Тётя Люба сразу поняла, откуда пришла информация. — Оля, ты что, рассказываешь ей наши семейные дела? — Это не ваши семейные дела, — ответила Оля. — Это Катина квартира. Дядя Витя нахмурился. — Какие ещё разговоры? Я достала ещё один лист. — Мне известно о бабушкином наследстве. Тётя Люба резко замолчала. Мама закрыла глаза. — Катя, не надо. — Почему? Вы же сами хотели решать мои финансовые вопросы. Теперь давайте поговорим о ваших. Я посмотрела прямо на тётю. — Бабушка оставила тебе деньги на жильё. Где они? — Это тебя не касается! — А моя квартира почему касается тебя? Тётя Люба открыла рот, но ничего не сказала. Я продолжила: — Ты получила наследство. Потратила деньги. Набрала долгов. Теперь решила поселиться у меня, чтобы не платить аренду. А потом вы с мамой собирались убедить меня продать квартиру. — Это неправда! — выкрикнула мама. Я достала телефон. — Тогда давайте позвоним Оле и попросим её повторить то, что она слышала. Оля шагнула вперёд. — Мне нечего скрывать. Я действительно слышала ваш разговор. Вы обсуждали, как Катя должна продать квартиру и помочь Любе. Тётя Люба побледнела ещё сильнее. — Да как ты смеешь! — А как вы смеете? — тихо ответила Оля. В этот момент я заметила, что дядя Витя смотрит не на меня, а на жену. — Люба, о чём они говорят? Она отвернулась. — Не слушай их. — Ты сказала, что у нас всё будет решено. Что мы поживём у Кати, пока не купим дом. — Витя, потом поговорим. — Нет, сейчас. Мама попыталась вмешаться: — Не надо устраивать семейную драму. Дядя Витя посмотрел на неё. — А ты знала? Мама молчала. Он повернулся к жене. — Ты сказала, что деньги бабушки отложены на квартиру. Что мы просто немного подождём. Тётя Люба опустила глаза. — Я хотела всё исправить. — За счёт Кати? Никто не ответил. Впервые за всё время я увидела, что дядя Витя действительно не понимает, что происходит. Оказалось, тётя Люба рассказывала ему совсем другую историю. Будто я сама предложила им временно пожить у себя, а мама только помогала оформить документы. Он повернулся ко мне. — Катя, прости. Я думал, вы договорились. — Нет, дядя Витя. Не договорились. Он кивнул. — Понял. И тут случилось то, чего никто не ожидал. Дядя Витя взял у тёти Любы сумку и сказал: — Пойдём. — Куда? — Домой. — Но мы же приехали договариваться! — Мы приехали обманывать человека. Я в этом участвовать не собираюсь. Тётя Люба возмутилась, но он уже направился к лестнице. Дети, ничего не понимая, потянулись за отцом. Мама осталась стоять. — Катя, ты довольна? Я посмотрела на неё. — Нет, мам. Я бы хотела, чтобы мне не приходилось защищаться от собственной семьи. Она долго молчала. Потом тихо сказала: — Я действительно хотела помочь Любе. — Тогда почему не помогла ей честно? — Она плакала. Говорила, что ей некуда идти. — А мне ты хоть раз позвонила и спросила, удобно ли мне принимать шесть человек? Мама опустила голову. — Нет. — Вот именно. Она ушла. А я впервые за долгое время закрыла дверь и не почувствовала себя виноватой.

 

Но на этом история не закончилась. Через неделю мне позвонил Сергей Николаевич из агентства. — Екатерина Сергеевна, добрый день. Мы завершили внутреннюю проверку документов. Я напряглась. — И что выяснилось? — Доверенность, которую предоставила ваша мать, не соответствует требованиям оформления. Кроме того, мы получили заявление о том, что вы не давали согласия на передачу квартиры. — Хорошо. — Мы также направили информацию о выявленных несоответствиях руководству. Вам, вероятно, стоит сохранить все материалы на случай дальнейшего разбирательства. Я поблагодарила его. После этого я окончательно перестала обсуждать квартиру с родственниками. Через несколько дней мама написала: «Катя, я хочу извиниться». Я долго смотрела на сообщение. Потом ответила: «За что именно?» Она написала: «За то, что не спросила тебя. За документы. За то, что поставила тебя перед фактом». Я не ответила сразу. Через час пришло ещё одно сообщение: «Я понимаю, что ты мне не доверяешь. Но я хочу всё исправить». Я позвонила ей вечером. — Мам, я не хочу с тобой воевать. — Я тоже, доченька. — Но я больше не позволю тебе решать, кто будет жить в моей квартире. — Хорошо. — И никаких документов от моего имени. — Хорошо. — И если ты хочешь приехать, сначала спрашивай. Мама тихо вздохнула. — Ты стала очень строгой. — Нет, мам. Я просто научилась говорить «нет». Она заплакала. Я тоже почувствовала ком в горле. Всё-таки это была моя мама. Я любила её, несмотря на всё случившееся. Но любовь не означала, что я должна отдавать ей ключи от своей жизни. Мы договорились встретиться через несколько дней в кафе. И впервые за долгое время мама приехала ко мне не с родственниками, не с пакетами и не с планами на мою квартиру. Она просто приехала поговорить. Мы сидели, пили чай, и она призналась, что боялась отказать сестре. — Люба всегда умела давить на жалость, — сказала мама. — Я думала, если помогу ей сейчас, всё наладится. — Мам, помогать можно по-разному. — Я знаю. — Можно помочь найти жильё. Можно помочь разобраться с долгами. Можно посидеть с детьми. Но нельзя распоряжаться чужой квартирой. Она кивнула. Тётя Люба тем временем была вынуждена искать другое жильё. Дядя Витя продал машину, чтобы закрыть часть долгов, а сам устроился на дополнительную работу. Они сняли небольшую квартиру на окраине города. Оля рассказала мне, что тётя Люба несколько месяцев всем родственникам говорила, будто я выгнала её на улицу. Я не стала оправдываться перед каждым. Кто хотел знать правду, тот мог спросить. А кто предпочитал верить красивой истории про жестокую племянницу, того я переубеждать не собиралась. Через два месяца мама впервые приехала ко мне в гости по-настоящему. Она позвонила заранее. — Катенька, можно я завтра зайду на чай? Я улыбнулась. — Конечно, мам. Только вдвоём? — Конечно. — И во сколько? — В три. — Отлично. В три часа мама пришла с небольшим тортом. Мы пили чай, разговаривали, вспоминали бабушку. Она даже помогла мне помыть посуду, хотя я сказала, что сама справлюсь. Перед уходом мама обняла меня. — Спасибо, что не отвернулась от меня. — Мам, я тебя не отвернулась. Я просто закрыла дверь для тех, кто не умеет спрашивать разрешения. Она улыбнулась. И вот тогда я поняла, что иногда отношения можно сохранить только после того, как установишь границы. А ещё я наконец купила новый флакон духов. И поставила его на самую верхнюю полку. Не потому, что боюсь гостей. Просто некоторые привычки лучше не проверять на прочность. Теперь у меня есть простое правило: если кто-то хочет прийти ко мне в гости, он сначала спрашивает, удобно ли мне. А если человек говорит: «Мы же семья, мы уже едем», я отвечаю: — Прекрасно! Тогда я тоже уже еду. Только в противоположную сторону. И знаете что? С тех пор у меня стало гораздо больше свободного времени. А моя любимая дырявая пижама наконец-то может спокойно жить в собственной квартире, не боясь, что её снова примут за постельное бельё для пятерых детей.