Часть 2

Софья смотрела на Леонида, и ей казалось, что перед ней sitzt абсолютно чужой человек. Воздух в кофейне стал тяжелым, словно перед грозой.

Леонид отвёл взгляд и начал нервно крутить на пальце обручальное кольцо, которое они купили всего три дня назад. Его спокойствие испарилось. На смену ему пришла странная, почти болезненная взволнованность.

— Софья, ты не понимаешь всех деталей, — тихо произнёс он, оглядываясь по сторонам, будто их мог кто-то услышать. — Это не просто переезд. Мама продаёт квартиру не по своей воле.

Софья нахмурилась. Первоначальная злость сменилась холодным настороженным любопытством.

— Что значит «не по своей воле»? Ей угрожают? Или у неё долги?

— Если бы всё было так просто, — вздохнул Леонид, наклоняясь ближе к столу. — Ты ведь знаешь, что моя мать тридцать лет проработала в архиве закрытого научно-исследовательского института? В закрытом городке под Красноярском?

Софья кивнула. Леонид всегда говорил об этом вскользь, избегая подробностей. Мать ушла на пенсию пять лет назад, получила скромное выходное пособие и переехала в их город.

— Так вот, — продолжил Леонид шёпотом. — Два месяца назад к ней пришли. Люди в строгих костюмах, без знаков различия, но с удостоверениями, при виде которых исчезают любые вопросы. Они предъявили документ с грифом «Совершенно секретно».

Сердце Софьи пропустило удар. История из банально-бытовой нагглости превращалась в нечто зловещее.

— Что им было нужно от Риммы Павловны?

— В девяностых годах, когда институт расформировывали, часть документов не успели уничтожить. Их просто списали как утерянные. Но месяц назад во время проверки спецслужбы обнаружили, что один из важнейших папок за 1994 год числится за личной подписью моей матери. И эта папка исчезла.

— И при чём тут её квартира? — Софья почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Квартиру матери взяли на контроль. За ней ведут круглосуточное наблюдение. Официальная причина продажи — переезд, но на самом деле они хотят провести там полный досмотр со вскрытием полов и стен, когда она уедет. Ей нужно срочно сменить адрес и исчезнуть из поля зрения определенных структур. Если она зарегистрируется в моей студии, эти структуры сразу переключатся на моих арендаторов. А твоя квартира… она чистая. На ней нет никаких подозрений.

Софья замерла. В её голове складывался пазл, но картинка получалась пугающей.

— Леонид, ты хочешь сказать, что делаешь из моей квартиры укрытие для человека, которого ищет контрразведка?

— Она моя мать! — вполголоса отредактировал он, вцепившись пальцами в край стола. — И она ничего не крала! Но пока документ не найдется, её не оставят в покое. Регистрация у тебя — это единственная возможность дать ей официальный статус и временную неприкосновенность.

В этот момент телефон Леонида, лежащий на столе экраном вниз, начал непрерывно вибрировать. На экране высветился номер без имени, состоящий только из цифр.

Леонид побледнел, сбросил вызов и мгновенно выключил питание.

— Кто это был? — спросила Софья, ощущая, как внутри всё сжимается от недоброго предчувствия.

— Не важно, — быстро ответил он, но руки его заметно дрожали. — Софья, нам нужно принять решение прямо сейчас. Завтра мама подписывает предварительный договор купли-продажи.

Софья встала из-за стола. Схема рассадки гостей осталась лежать на скатерти, рядом с остывшим кофе.

— Я должна подумать. Одна.

Она вышла из кафе, ощущая на себе тяжелый взгляд Леонида. Но пройдя всего пару метров по улице, она заметила через стекло: Леонид включил телефон и тут же набрал номер. Его лицо выражало не страх за мать, а жесткий, холодный расчет.

Софья ускорила шаг. Зайдя в свой подъезд, она подошла к почтовому ящику. Внутри лежал пухлый конверт без марки и адреса отправки. На нем было написано только её имя.

С дрожащими руками она вскрыла конверт прямо в лифте. Внутри лежала старая, пожелтевшая от времени фотография тридцатилетней давности. На ней была изображена молодая Римма Павловна в окружении людей в военной форме.

А на обороте снимка свежими чернилами была выведена короткая фраза: «Не верь ему. Квартира — это только начало».

Софья зашла в квартиру, закрыла дверь на все замки и прислонилась спиной к деревянной панели. Телефон в ее кармане звякнул. Пришло сообщение от неизвестного номера: «Мы знаем, что вы получили письмо. Если вы хотите узнать правду о вашем женихе, откройте дверь через пять минут».

В этот же момент снаружи, в тишине подъезда, раздались тяжелые, неторопливые шаги.

Часть 3

Шаги остановились прямо у её двери. Софья затаила дыхание, сжимая в руке телефон.

Раздался короткий, вежливый стук. Три удара.

Она подошла к дверному глазку. На площадке стоял мужчина в темно-синем пальто. Его лицо казалось смутно знакомым, но она никак не могла вспомнить, где его видела.

— Софья Алексеевна, открывать не обязательно, — прозвучал из-за двери спокойный, глубокий голос. — Я просто оставлю это здесь. Леонид вам соврал. Никаких спецслужб нет. Но то, что он планирует сделать с вашей квартирой, гораздо опаснее.

Софья сглотнула слюну.

— Кто вы такой?

— Человек, который четыре года назад продал Леониду ту самую «студию», — ответил незнакомец. — Только вот денег за неё я так и не получил. Он использует одну и ту же схему с несколькими женщинами. Сначала доверие, потом регистрация родственников, а затем — фиктивные долги и переоформление имущества. Посмотрите документы в конверте. Там есть второй лист.

Шаги возобновились и быстро утихли внизу по лестнице.

Софья вытащила из конверта второй листок, который сначала не заметила. Это была выписка из Единого государственного реестра недвижимости.

Студия Леонида… никогда ему не принадлежала. Она находилась в залоге у частного кредитора под огромный процент. И единственный способ для Леонида погасить этот долг до конца месяца — предоставить взамен имущество с чистой юридической историей. Имущество своей будущей жены.

Софья опустилась на пуфик в прихожей. Голова шла кругом. Все эти слова про «инвестиционную недвижимость», «пассивный доход» и «семейный МФЦ» были тщательно продуманным спектаклем. Леонид искал не жену, а финансовое спасение.

Её телефон снова зазвонил. На экране было имя: «Леонид».

Софья глубоко вдохнула, смахнула подступившие слезы и ответила на вызов.

— Соня? — его голос звучал взволнованно и невероятно убедительно. — Я уладил вопрос с мамой. Мы можем зарегистрировать её в другом месте. Извини, что я давил на тебя. Давай забудем этот разговор? Я уже еду к тебе с твоими любимыми цветами.

Софья посмотрела на пожелтевшую фотографию в своей руке, а затем на выписку из реестра.

Она поняла: игра только начинается. Но теперь правила устанавливать будет она.

— Да, милый, приезжай, — ответила она абсолютно спокойным тоном. — Нам как раз нужно обсудить один очень интересный документ…