Отец жены поставил наглеца на место
Часть 1
Музыка оборвалась так резко, что в комнате стало слышно, как тикают настенные часы. Все взгляды одновременно повернулись к двери.
Игорь Матвеевич медленно обвел гостей тяжелым взглядом. Его лицо оставалось спокойным, но в этой спокойности было что-то такое, от чего даже Денис невольно выпрямился.
— А вот и хозяин пришёл, — усмехнулся Денис, пытаясь сохранить уверенность. — Рита, ты что, папочку притащила жаловаться?
Отец не ответил. Он подошёл к столу, взял со стула салфетку и спокойно вытер мокрый след от ботинка.
— Значит, выгнал? — наконец тихо спросил он.
— Да, выгнал, — с вызовом ответил Денис. — И что? В моей квартире я сам решаю, кому здесь быть.
Светлана Борисовна тут же поддакнула:
— Игорь Матвеевич, вы уж не вмешивайтесь в семейные дела. Мужчина должен быть хозяином в доме.
Отец медленно повернул голову к свекрови.
— Хозяином? — переспросил он. — Интересно.
В комнате стало совсем тихо.
Игорь Матвеевич достал из внутреннего кармана куртки сложенную папку с документами и положил её прямо рядом с тарелкой Дениса.
— Тогда, Денис, объясни мне одну вещь. Как ты собираешься быть хозяином квартиры, которая тебе не принадлежит?
Лицо Дениса дрогнуло.
— В смысле?
— В прямом.
Отец раскрыл папку и спокойно продолжил:
— Эта квартира оформлена на меня. Полностью. Я купил её три года назад, когда вы с Ритой поженились. А вашу фамилию в документах никто даже не вписывал.
Жанна медленно поставила бокал на стол.
Светлана Борисовна нервно моргнула.
— Подождите… как это — на вас? Денис говорил, что квартиру он взял сам…
— Денис много чего говорил, — холодно перебил отец. — Только ипотеку платил не он. И первоначальный взнос вносил тоже не он.
Денис резко вскочил со стула:
— Рита! Ты нажаловалась?!
— Она молчала три года, — ответил Игорь Матвеевич. — А вот я молчать больше не собираюсь.
Он посмотрел прямо на Дениса.
— Ты сегодня сказал моей дочери: «Мой дом — мои правила». Так вот, слушай внимательно настоящего хозяина этого дома…
Часть 2
Денис побледнел так заметно, что даже его коллеги отвели глаза. Еще минуту назад он сидел развалившись, громко смеялся и изображал хозяина жизни. Теперь же выглядел человеком, которому внезапно выбили почву из-под ног.
— Это какая-то шутка? — процедил он сквозь зубы.
Игорь Матвеевич спокойно достал из папки свидетельство о собственности и положил перед ним.
— Можешь посмотреть.
Денис схватил бумаги. Его взгляд заметался по строчкам. Чем дальше он читал, тем сильнее каменело лицо.
Светлана Борисовна не выдержала первой:
— Денечка… что там?
Он ничего не ответил.
Тогда она буквально вырвала документы из его рук. Несколько секунд свекровь всматривалась в текст, потом растерянно подняла глаза на отца.
— Но… но как же… Денис говорил… говорил, что это его квартира…
— Удобно было говорить, — сухо ответил Игорь Матвеевич. — Особенно когда хотелось чувствовать себя великим добытчиком.
Жанна тихо кашлянула и отвела взгляд в сторону.
Коллеги Дениса сидели молча. Атмосфера праздника исчезла без следа. На столе остывала утка, в бокалах выдыхалось вино, а в воздухе повисло тяжелое чувство неловкости.
— Послушайте… — Денис попытался вернуть уверенность. — Ну и что? Мы семья. Какая разница, на кого оформлена квартира?
Отец медленно посмотрел на него.
— Разница появилась в тот момент, когда ты выставил мою дочь ночью на мороз и заявил при свидетелях, что это твой дом.
Денис сжал кулаки.
— Да мы просто поссорились!
— Нет, — спокойно ответил Игорь Матвеевич. — Ты унижал её при гостях. Пользовался тем, что она терпеливая. Думал, ей некуда идти.
Светлана Борисовна резко вмешалась:
— Да что вы из мухи слона раздуваете?! Молодые всегда ссорятся! Рита сама виновата — женщина должна уметь создать мужчине настроение!
Я почувствовала, как внутри что-то окончательно оборвалось.
Три года.
Три года я слушала, как недостаточно хорошо готовлю. Недостаточно улыбаюсь. Недостаточно поддерживаю мужа. Три года я экономила на себе, чтобы Денис мог покупать дорогие часы, устраивать показательные ужины для друзей и рассказывать всем, какой он успешный.
А сейчас даже после всего случившегося виноватой снова сделали меня.
Отец повернулся ко мне.
— Рита, собирай вещи.
Денис резко поднял голову.
— В смысле?!
— В прямом. Завтра сюда приедет агент. Квартира будет выставлена на продажу.
— ЧТО?!
Его крик прозвучал почти истерично.
— Вы не можете так сделать!
— Могу, — спокойно ответил Игорь Матвеевич. — По закону — очень даже могу.
Светлана Борисовна побагровела.
— Да как вам не стыдно?! Вы семью разрушаете!
Отец впервые за весь вечер усмехнулся.
— Семью? Семья — это когда женщину уважают. А не выгоняют зимой из дома ради весёлого застолья.
В комнате снова стало тихо.
Один из коллег Дениса неловко поднялся:
— Ладно… наверное, нам пора.
Остальные тут же начали торопливо собираться. Никто больше не хотел участвовать в этом спектакле.
Жанна схватила сумочку первой.
— Денис, созвонимся потом, — быстро бросила она и почти выбежала из квартиры.
Через несколько минут гости исчезли.
Остались только мы вчетвером.
Денис стоял посреди комнаты растерянный, злой и одновременно испуганный. Впервые за всё время я увидела, что он не знает, что говорить.
— Рит… — начал он уже совсем другим тоном. — Ну зачем ты так? Мы же могли спокойно поговорить…
Я посмотрела на него и вдруг поняла, что внутри больше ничего не болит.
Ни обиды.
Ни любви.
Ни желания что-то объяснять.
Пусто.
— Спокойно ты разговаривал со мной час назад, — ответила я.
Он опустил глаза.
Светлана Борисовна попыталась снова взять ситуацию под контроль:
— Риточка, ну мужчины иногда вспылят… Ты же мудрая девочка…
— Нет, — впервые твердо сказала я. — Хватит.
Она замолчала.
Наверное, впервые за три года кто-то не согласился с ней сразу.
Я прошла в спальню, достала чемодан и начала складывать вещи.
Денис несколько раз пытался заговорить, но отец одним взглядом заставлял его замолкать.
Когда чемодан был собран, я в последний раз обвела взглядом квартиру.
Эти стены давно перестали быть домом.
Мы вышли в прихожую.
Игорь Матвеевич задержался у двери, затем спокойно снял связку ключей с обувной полки.
Ту самую, которую я час назад оставила по приказу Дениса.
Отец положил ключи себе в карман и произнес:
— А теперь, Денис, ты можешь проветриться. Только уже не в чужой квартире.
Дверь закрылась.
И впервые за долгое время я почувствовала не страх.
А облегчение.