ЧАСТЬ 2

На следующем семейном празднике Алла снова попросила микрофон. Но на этот раз сказала всего несколько предложений. Она поздравила отца, поблагодарила брата и отдельно извинилась перед Екатериной за прежние слова.

Гости зааплодировали. Кто-то даже вытер слезу. Виктор Павлович улыбнулся. Андрей выдохнул с облегчением. Только Екатерина не выдохнула. Она смотрела на Аллу и видела то, чего не видели другие. Она видела, как Алла держит микрофон слишком крепко. Как у неё дрожит рука. Как она не смотрит в глаза невестке, а смотрит в пол. Это не было извинение. Это было выступление.

Когда гости начали расходиться, Виктор Павлович подошёл к невестке.

— Знаешь, Катя, я тогда принёс выписки не для того, чтобы выставить дочь на посмешище. Просто слишком поздно понял, что молчание тоже может причинять вред.

Екатерина кивнула. Она не считала себя победительницей. Ей было неприятно, что семейная история вообще дошла до такого публичного разговора.

А в это время в коридоре Алла уже разговаривала по телефону. Екатерина вышла, чтобы забрать пальто, и случайно услышала её голос. Алла думала, что она одна.

— Денис, я всё сделала, — говорила она тихо, но зло. — Я извинилась. Я сказала то, что ты мне сказал. Папа доволен. Теперь он снова даст мне деньги. Ты же понимаешь, мне нужно закрыть твой долг. Ты мне обещал, что это последний раз. Ты мне уже три раза обещал, что это последний раз!

Екатерина замерла. Она не хотела подслушивать. Но она поняла: извинение было ненастоящим. Алла не изменилась. Она просто научилась извиняться красивее.

— Денис, не кричи! — продолжала Алла. — Я тебе уже перевела четыреста шестьдесят тысяч! Я из-за тебя потеряла магазин! Я из-за тебя опозорилась перед всей семьёй! А ты теперь говоришь, что я плохая мать? Это ты плохой сын! Ты взял деньги, вложил их неизвестно куда, а теперь я должна за тебя платить!

Екатерина тихо вернулась в зал. Она подошла к Андрею и сказала:

— Андрей, нам нужно поговорить дома. Срочно.

Дома она всё рассказала мужу. Про разговор Аллы с Денисом. Про то, что извинение было игрой. Про то, что Алла снова собирается просить деньги у отца.

Андрей долго молчал. Он сидел на кухне и смотрел в окно. Он хотел верить сестре. Он очень хотел верить, что она изменилась. Она устроилась управляющей в торговую сеть. Она начала возвращать деньги по графику. Она извинилась перед Катей. Он думал, что всё закончилось. А оказалось, что ничего не закончилось.

— Катя, ты точно это слышала? — спросил он.

— Андрей, я стояла в коридоре. Я всё слышала. Она не извинилась. Она сыграла роль. Она сказала Денису, что папа доволен и теперь снова даст деньги.

Андрей встал и начал ходить по кухне.

— Знаешь, что самое страшное? Я ей поверил. Я поверил, что она поняла. А она просто ждала, когда папа расслабится. Когда мы все расслабимся. Чтобы снова начать просить.

— Мы должны рассказать папе, — сказала Екатерина.

— Катя, папа только что помирился с дочерью. Если мы придём и скажем, что Алла снова врёт, он скажет, что мы не даём ей второго шанса. Он скажет, что мы хотим поссорить семью.

— А если мы не скажем, она снова возьмёт у него деньги и снова отдаст их Денису. И потом снова скажет, что это мы виноваты.

Андрей посмотрел на жену. Он понимал, что она права. Но он не знал, что делать. Он всю жизнь уступал сестре. Когда она брала его вещи, отец просил потерпеть. Когда она ломала его игрушки, виноватым оказывался он. А теперь ему нужно было пойти против сестры. Снова. И это было очень тяжело.

На следующий день Виктор Павлович сам позвонил Андрею.

— Андрей, приезжай ко мне, — сказал он. — Алла попросила ещё денег. Она говорит, что ей нужно закрыть долг по магазину. Я не понимаю, какой долг, если магазин закрыт. Приезжай, поговорим вместе.

Андрей и Екатерина приехали через час. Алла уже была у отца. Она сидела на диване с платком в руках, с красными глазами. Она играла роль несчастной дочери.

— Папа, мне нужно двести тысяч, — сказала она, как только брат вошёл. — Это последний раз. Клянусь тебе, это последний раз. У меня долг по аренде. Если я не заплачу, на меня подадут в суд. Ты же не хочешь, чтобы твоя дочь оказалась в суде?

Виктор Павлович посмотрел на сына.

— Андрей, что ты думаешь?

Андрей посмотрел на сестру.

— Алла, покажи договор аренды. Покажи бумагу, где написано, что ты должна двести тысяч. Покажи хоть один документ.

Алла побледнела.

— У меня нет с собой документов! Я не думала, что родной брат будет требовать у меня документы, как у чужой!

— Алла, папа уже дал тебе два миллиона четыреста тысяч. Ты закрыла магазин. Ты подписала соглашение. И теперь ты снова просишь двести тысяч без документов. Ты понимаешь, что это уже не помощь? Это уже привычка.

Алла вскочила.

— Ты всегда был на стороне Кати! Ты всегда её защищал! А я — твоя сестра! Я — родная кровь! А она — чужая женщина, которая пришла в нашу семью и разрушила её!

Тогда Екатерина встала и сказала спокойно:

— Алла, перестань. Я вчера слышала твой разговор с Денисом в коридоре. Ты говорила, что извинилась специально, чтобы папа снова начал тебе помогать. Ты говорила, что Денису нужны двести тысяч. Это те самые двести тысяч, которые ты сейчас просишь у папы? Ты просишь у отца деньги не для аренды, а для сына?

В комнате стало тихо. Так тихо, что было слышно, как тикают часы.

Виктор Павлович медленно повернулся к дочери.

— Алла, это правда?

Алла смотрела на Екатерину с ненавистью. Она поняла, что её поймали. Снова. И снова из-за Екатерины.

— Да, правда! — закричала она. — Да, деньги для Дениса! Потому что он мой сын! Потому что он в беде! Потому что если я ему не помогу, ему никто не поможет! А вы… Вы все против меня! Папа против меня! Андрей против меня! Катя против меня! Вы все хотите, чтобы я бросила своего сына!

Виктор Павлович снял очки. Его руки дрожали.

— Алла, никто не говорит, чтобы ты бросила сына. Мы говорим, чтобы ты перестала врать. Ты сказала, что деньги для аренды. А деньги для Дениса. Ты сказала, что извинилась. А ты играла. Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты не помогаешь Денису. Ты приучаешь его к тому, что мама всегда заплатит. Что дедушка всегда заплатит. А он взрослый человек. Ему тридцать лет. Он должен сам отвечать за свои решения.

Алла заплакала. Но это были уже не те слёзы, которые она показывала гостям. Это были настоящие слёзы. Слёзы женщины, которая устала врать, устала просить, устала бояться.

— Папа, я не знаю, что делать, — сказала она. — Денис мне каждый день звонит. Он говорит, что если я не дам ему денег, ему сломают ноги. Он говорит, что взял деньги у плохих людей. Я боюсь. Я боюсь за него. Я боюсь, что с ним что-то случится. И я не знаю, к кому ещё обратиться, кроме тебя.

И тут Виктор Павлович сделал то, чего никто не ожидал. Он подошёл к дочери, сел рядом и обнял её. Впервые за долгое время он обнял её не как должника, а как отца.

— Алла, — сказал он, — давай сделаем так. Мы не будем давать Денису деньги. Мы поедем к нему вместе. Все вместе. Я, ты, Андрей и Катя. И поговорим с ним. Если у него действительно долги, мы разберёмся. Но не так, что ты воруешь у меня, а я делаю вид, что не замечаю. А по-честному. Как семья.

Алла подняла голову. Она не верила своим ушам.

— Ты поедешь к нему? Ты правда поедешь?

— Поеду, — сказал Виктор Павлович. — Потому что он — мой внук. А я даже не знал, что у меня есть внук. Ты скрывала его от меня. А теперь я хочу его увидеть. И хочу, чтобы он сам мне рассказал, что случилось.

ЧАСТЬ 3

Через три дня они поехали к Денису. Виктор Павлович, Алла, Андрей и Екатерина сели в машину и поехали в другой город. Дорога заняла четыре часа. Алла всю дорогу молчала. Она смотрела в окно и теребила ремень сумки. Она боялась. Она боялась, что Денис нагрубит отцу. Она боялась, что Денис снова начнёт просить деньги. Она боялась, что вся правда окажется ещё хуже, чем она думала.

Денис жил в маленькой съёмной квартире на окраине. Когда они постучали, он долго не открывал. Потом дверь открылась, и на пороге появился худой мужчина лет тридцати, в мятой футболке, с тёмными кругами под глазами. Он посмотрел на мать, потом на незнакомых людей и сразу всё понял.

— Мама, ты привезла деда? — спросил он. — Ты что, совсем? Я же просил не привозить никого!

— Денис, мы приехали поговорить, — сказал Виктор Павлович спокойно. — Я твой дедушка. Я хочу тебе помочь. Но я хочу знать правду. Ты должен деньги? Или ты их проиграл?

Денис сначала молчал. Потом он посмотрел на мать, и в его глазах появилась злость.

— Мама, ты им всё рассказала? Ты рассказала, что я тебе должен? Ты рассказала, что я взял деньги?

Алла заплакала.

— Денис, я больше не могу. Я отдала тебе все деньги. Я отдала тебе деньги отца. Я закрыла магазин. Я опозорилась перед всей семьёй. И ты всё равно просишь ещё. Я не могу больше.

Денис сел на диван и закрыл лицо руками.

— Я не проигрывал деньги, — сказал он тихо. — Я вложил их в интернет-магазин. Мне сказали, что это выгодно. Мне сказали, что я заработаю в три раза больше. Я поверил. А это оказались мошенники. Они забрали деньги и исчезли. Я остался с долгами. Я взял кредит. Потом ещё один кредит. Потом ещё один. А потом мне начали звонить коллекторы. И я испугался. И я позвонил маме.

Виктор Павлович сел напротив внука.

— Денис, сколько ты должен?

— Четыреста тысяч, — сказал Денис, не поднимая головы. — Четыреста тысяч гривен. И каждый месяц проценты растут.

Андрей посмотрел на отца. Екатерина посмотрела на мужа. Все поняли: вот куда ушли деньги Аллы. Вот куда ушли четыреста шестьдесят тысяч. Алла не воровала для себя. Она не покупала себе дорогую технику. Она отдавала сыну, который попал в беду и боялся признаться.

Виктор Павлович достал телефон и позвонил своему бухгалтеру.

— Подготовь договор, — сказал он. — Мы не будем давать Денису деньги просто так. Мы составим график. Денис пойдёт работать. Он будет возвращать долг сам. А я помогу ему закрыть проценты, чтобы долг не рос. Но только при одном условии: он больше никогда не будет просить деньги у матери втайне от семьи. Всё — только открыто. Всё — только через договор.

Денис поднял голову. В его глазах были слёзы.

— Дедушка, вы правда мне поможете? Вы не будете меня ругать?

— Я буду тебя ругать, — сказал Виктор Павлович. — Но потом. Сначала мы решим проблему. А потом я буду тебя ругать, как дедушка должен ругать внука, который наделал глупостей.

Алла смотрела на отца и плакала. Но теперь она плакала по-другому. Она плакала от облегчения. Потому что впервые за долгое время ей не нужно было врать. Ей не нужно было придумывать аренду, магазин, поставщиков. Она могла просто сказать: «Мой сын в беде. Помогите ему». И ей помогли.

Через два месяца Денис устроился работать на склад. Он работал по двенадцать часов. Он получал зарплату и каждый месяц отдавал часть долга по графику. Виктор Павлович, как и обещал, закрыл проценты. Алла больше не давала ему деньги тайком. Она приезжала к нему раз в неделю, привозила борщ и помогала убирать квартиру. И впервые за много лет они разговаривали не о деньгах, а о жизни.

А Алла тоже изменилась. Она продолжала работать управляющей в торговой сети. Она продолжала возвращать отцу деньги по графику. Но теперь она возвращала их честно. Она не просила новых денег. Она не придумывала долгов. Она научилась говорить: «Папа, у меня нет денег. Я подожду до зарплаты».

С Екатериной у неё тоже стало по-другому. Однажды Алла сама позвонила невестке и сказала:

— Катя, я хочу извиниться по-настоящему. Не для гостей. Не для папы. А для тебя. Я три года говорила про тебя гадости, потому что я завидовала. Ты работала, ты зарабатывала, ты не просила ни у кого денег. А я только просила. И мне было стыдно. И вместо того, чтобы признать это, я начала тебя унижать. Прости меня.

Екатерина помолчала, а потом сказала:

— Алла, я тебя прощаю. Но давай договоримся: если тебе будет тяжело, ты не будешь врать. Ты просто скажешь: «Мне тяжело». И мы поможем. Без вранья. Без игр. Договорились?

— Договорились, — сказала Алла.

На следующем дне рождения Виктора Павловича Алла снова взяла микрофон. Но на этот раз она не шутила про Екатерину. Она сказала:

— Папа, я хочу сказать тебе спасибо. Спасибо, что ты тогда не промолчал. Спасибо, что ты принёс выписки. Если бы ты промолчал, я бы так и продолжала врать. А теперь я не вру. И мой сын не врёт. И мы все за одним столом. Вот это и есть семья.

Виктор Павлович встал, обнял дочь и сказал:

— Алла, семья — это не те, кто никогда не ошибается. Семья — это те, кто не боится сказать правду.

А Екатерина посмотрела на мужа, и Андрей взял её за руку. Он больше не молчал. Он больше не уступал сестре, когда она была неправа. Он научился защищать жену. И научился защищать сестру — не деньгами, а правдой.

А вы бы простили Аллу после всего, что она сделала? Простили бы, если бы она унижала вас перед всеми гостями, врала отцу и тайно отдавала деньги сыну? Или вы бы сказали, что семья — это не повод терпеть враньё?