​Часть 1

​— Марин, ты серьезно? — Сергей зашел на кухню, когда мать и сестра наконец уехали, сытые и довольные своей «победой». — Какие шестьдесят тысяч? Мы кредит за новые печи еще два года выплачивать будем! У нас каждая копейка на счету!

​— Спокойно, Сережа, — я выключила воду и вытерла руки полотенцем. — Я не собираюсь дарить твоей сестре наши деньги. Но спорить с ними за столом было бесполезно. Ты же знаешь свою маму: начались бы слезы, валидол и крики о том, что мы «зажали копейку для родной крови».

​— И что ты придумала? — муж удивленно приподнял бровь. Он знал, что моя экономическая хватка не раз спасала нашу пекарню от кассовых разрывов.

​— Жанна просила посчитать по-честному? Вот мы и посчитаем, — я открыла ноутбук. — Она думает, что пекарня — это просто кнопка «печь деньги». Она забыла, на чьей машине она возит свои торты на заказ. Она забыла, где бесплатно берет муку высшего сорта для своих домашних подработок. И самое главное — она забыла, кто числится соучредителем ее собственного мини-цеха по документам.

​Я зашла в личный кабинет налоговой службы и открыла архив договоров пятилетней давности. На моих губах появилась холодная, расчетливая улыбка. Жанна так радовалась своей легкой наживе, что совершенно забыла о существовании официальных бумаг. И мой ответный ход был готов уже к утру.

 

​Часть 2

 

​Через два дня, ровно в девять утра, тишину нашей пекарни нарушил оглушительный визг. Дверь офиса распахнулась, и на пороге появилась Жанна. Ее лицо было пунцовым от ярости, а в руках она трясла листом бумаги с синей гербовой печатью. Следом за ней, тяжело дыша и держась за сердце, семенила Нина Петровна.

​— Вы что, совсем страх потеряли?! — закричала золовка, швыряя лист мне на стол. — Это что за бумажка?! Какой еще счет на сто двадцать тысяч рублей?! Вы мне деньги должны переводить, а не квитанции слать!

​Я спокойно отхлебнула кофе, даже не взглянув на Жанну, и аккуратно поправила стопку накладных.

​— Доброе утро, Жанна. Доброе утро, Нина Петровна, — вежливо произнесла я. — Это не просто бумажка. Это официальный счет-фактура за использование активов ООО «Наша Пекарня» за последние полгода. Мы ведь решили считать по-честному, помнишь?

​— Каких еще активов, змея ты подколодная?! — взвизгнула свекровь, падая на стул. — Сергей, сынок, скажи ей! Она же твою родную сестру по миру пустить хочет!

​Сергей, который сидел рядом, даже не шелохнулся. Он просто открыл на планшете детализированный отчет, который мы составляли всю прошлую ночь.

​— Мама, Жанна, присядьте и послушайте, — спокойно сказал муж. — Раз уж мы «одна кровь» и бизнес у нас «родственный», то и расходы у нас общие. Жанна последние три года печет торты на заказ у себя дома. Муку, сахар, сливочное масло и бельгийский шоколад она берет с нашего склада. Бесплатно. По документам это шло как «расходные материалы на дегустацию». За полгода набежало ровно сорок пять тысяч рублей.

​Жанна открыла ророт, но не нашлась что сказать. Ее лицо начало стремительно бледнеть.

​— Дальше, — продолжила я, перехватив инициативу. — Жанна пользуется нашей службой доставки. Наш курьер на нашей служебной машине развозит ее заказы по выходным. Это еще тридцать тысяч рублей за бензин и амортизацию. И самое интересное, Жанночка… Помнишь, пять лет назад, когда ты открывала свое ИП, тебе не хватало денег на промышленный миксер? Сергей дал тебе эту сумму из кассы пекарни. Мы оформили это как беспроцентный заем с условием возврата по первому требованию. И это требование наступило вчера. Там сорок пять тысяч. Итого — ровно сто двадцать тысяч рублей.

​— Вы не имеете права! — прошептала Жанна, ее наглая спесь мгновенно испарилась, уступив место панике. — У меня нет таких денег! Я все потратила на путевку в Турцию! Мама, скажи им!

​— А как же «в семье всегда делятся»? — с улыбкой напомнила я слова свекрови. — Вот мы и поделились расходами. Либо ты оплачиваешь этот счет в течение трех дней, либо наш юрист передает документы в суд. И твое ИП заблокируют за незаконное использование чужого имущества и уклонение от возврата займа.

​Нина Петровна вскочила со стула, позабыв про свое «больное» сердце.

​— Да как у вас язык поворачивается?! Родную сестру под суд?! Да мы… да я… ноги моей больше в вашем доме не будет! — прокричала она, хватая дочь за руку.

​— Вот и отлично, — отрезала я, поднимаясь со своего места. — И из холодильника нашей пекарни тоже больше ничего не берите. Продукты здесь только для тех, кто работает, а не для «родной крови», которая привыкла жить за чужой счет. Шестьдесят тысяч в месяц вы от нас не увидите. А вот свои сто двадцать — вернете до копейки.

​Жанна и Нина Петровна вылетели из офиса, громко хлопнув дверью. В кабинете воцарилась приятная, рабочая тишина. Сергей посмотрел на меня, улыбнулся и протянул мне свежую, еще теплую булочку с корицей из новой партии.

​— Ну что, умная моя жена, — тихо сказал он. — Кажется, наш семейный бизнес только что стал намного прибыльнее.

​Я улыбнулась в ответ, чувствуя невероятную легкость. Но стоило мне откусить кусочек, как мой мобильный телефон на столе завибрировал. На экране высветился номер председателя нашего кооператива.

​Я нажала на кнопку ответа, и взволнованный голос мужчины произнес:

— Марина, срочно бегите к вашей пекарне! К вашему черному входу только что подъехал грузовик, и какие-то люди во главе с мужем Жанны выгружают из вашего цеха новые кондитерские печи! Нина Петровна стоит рядом и кричит, что они забирают свою «долю кровью»! У них в руках какие-то старые накладные!

​Я похолодела, глядя на Сергея, у которого из рук выпал планшет. Наша главная печь, без которой производство остановится уже через час, стоила больше полумиллиона рублей.

​Какое продолжение этой истории мы создадим? Хотите узнать, как Марина и Сергей остановят грабеж и окончательно проучат наглых родственников, или перейдем к новому сюжету?