По русски: «Уроки жадности и вкус справедливости
ЧАСТЬ 1
«Что дают, то и ешь!» – прикрикнула свекровь на внука, спрятав купленную мной икру⚡
— Что дают, то и ешьте! И всё до последней ложки! — командирским голосом прикрикнула Кристина Наумовна и звонко шлёпнула шестилетнего внука по руке.
Тихон отдёрнул пальцы от хрустального блюда с тарталетками и вжался в спинку стула. Перед ним стояла глубокая миска с сероватой комковатой жижей.
— Бабуль, я не хочу кашу, — тихонько пожаловался мальчик.
— Там комочки. И она кислая.
— Ишь ты, барин какой выискался! — запричитала свекровь, поправляя янтарные бусы на вороте кофты.
— Каша ему не угодила! Мать тебя дома совсем распустила!
— Я правда не хочу, — прошептал Тиша.
— Пока дно в тарелке не увижу, даже не вздумай к бутербродам руки тянуть! — отрубила Кристина Наумовна.
— Ишь, моду взяли!
Полина остановилась в проёме гостиной с кувшином яблочного сока в руках. Она всего на пять минут отлучилась в прихожую — помочь мужу Георгию застегнуть тугие запонки на манжетах.
К этому юбилею свекрови Полина готовилась со вторника. Три дня назад Кристина Наумовна позвонила сыну и долго жаловалась на жизнь.
Мол, вся пенсия ушла на коммуналку, а перед бывшей коллегой Виолеттой ударить в грязь лицом нельзя.
Георгий тут же насел на жену. У Полины в строительной конторе как раз закрыли крупный объект и выдали хорошую квартальную премию.
Муж канючил весь вечер: выручай мамку, человеку шестьдесят лет исполняется.
Делать нечего — Полина после работы поехала в гастроном. Набрала две банки камчатской икры, кусок слабосолёной форели, сырокопчёную колбасу, ореховый сыр, тарталетки и крупный виноград.
Оставила на кассе кругленькую сумму, а длинный чек сунула в карман бежевого кардигана.
В полдень она привезла к свекрови полный термопакет продуктов. Два часа сама крутилась у плиты. Нарезала рыбу, начиняла тарталетки икрой со сливочным маслом, запекала в духовке куриные котлеты.
Только вот десять минут назад на столе стояли две полные тарелки с тарталетками и большое блюдо с форелью.
А сейчас перед гостьей Виолеттой красовалась лишь маленькая вазочка. В ней сиротливо лежали пять тарталеток и пять прозрачных ломтиков рыбы.
Полина поставила кувшин с соком на край обеденного стола. Подошла к сыну и положила ладонь ему на плечо.
— Кристина Наумовна, а откуда эта каша? — негромко спросила Полина, глядя на мутную плёнку в миске.
— Я же для Тиши куриные котлетки запекла и пюре сделала.
— Котлетки твои ещё горячие! — не моргнув глазом отбрила свекровь.
— А пацану жидкое для желудка полезно. Я специально для внучка старалась, варила!
— Когда варили? — уточнила Полина.
— Вчера утром?
— Мало ли когда! — вспылила Кристина Наумовна.
— Я старалась, а он нос воротит, к икре тянется! Деликатесы — это для взрослых гостей, а пацан пусть манку доедает! Нечего детям баловство устраивать!
ЧАСТЬ 2
Сидевшая во главе стола Виолетта потрогала крупный перламутровый кулон на шее. С придыханием прожевала тарталетку с икрой и промокнула накрашенные губы салфеткой.
— Золотые слова, Кристиночка! — поддержала подругу гостья.
— В наше время детей в строгости держали. Налили суп или кашу — сиди и ешь, пока не осилишь!
— Вот именно! — подхватила свекровь.
— Никаких капризов не знали!
— А нынешние мамаши совсем пацанов избаловали, — не унималась Виолетта.
— Сами у плиты стоять ленятся, вот дети с пелёнок красную рыбу и требуют! Кстати, икорка у тебя нынче просто шик, Кристина. Прямо зерно к зерну! Небось полпенсии в гастрономе оставила?
— Ой, Виолетта, и не говори! — картинно махнула рукой Кристина Наумовна.
— Для дорогих гостей ничего не жалко! Последнюю копейку отдашь, лишь бы стол достойный накрыть.
— Да уж, по нынешним ценам такой стол в копеечку влетит, — уважительно протянула гостья, поглядывая на колбасу.
— Сразу видно настоящую хозяйку!
— Стараюсь, дорогая, кручусь как могу! — расплылась в улыбке юбилярша.
— Молодёжь-то нынче прижимистая пошла, от них помощи не дождёшься. Всё сама, всё на своих плечах!
Георгий, сидевший на краю дивана, виновато потупил глаза в тарелку с холодцом. Он даже не кашлянул. Полина пристально глянула на мужа.
— Гош, ты ничего сказать не хочешь?
— Полин, ну чего ты начинаешь при гостях? — вполголоса пробубнил Георгий, ковыряя вилкой студень.
— Мамка же как лучше хотела.
— Как лучше для кого? — спросила Полина.
— Ну для Тишки, конечно! — заёрзал муж.
— Манка — это диетическое питание. Пусть поест, не убудет от него. А котлеты потом дома разогреем.
— Мам, понюхай, — прошептал Тихон, прижимаясь к локтю матери.
— От неё же кислым пахнет.
— Ничего там не пахнет! — прицыкнула на внука Кристина Наумовна.
— Выдумывает сидит, лишь бы ложкой не работать! Гоша, скажи ты своему сыну, чтобы мать с бабкой не позорил!
— Тиш, ну правда, съешь пару ложек, — промямлил Георгий, не поднимая головы.
— Бабушка же старалась, у неё сегодня праздник. Не расстраивай именинницу.
Полина взяла со стола чистую чайную ложку. Зачерпнула с края миски серый комок и поднесла к лицу. В нос тут же ударил резкий душок свернувшегося молока.
Она кончиком языка коснулась каши, поморщилась и положила ложку обратно. Полина присела к столу, устало потёрла висок и секунду смотрела на кружевную скатерть.
— Кристина Наумовна, — с нажимом произнесла она, поднимая голову.
— Эта манка стояла на дальней конфорке в тепле со вчерашнего дня.
— Ну и что с того? — огрызнулась свекровь.
— В квартире не жарко!
— Молоко в ней давно прокисло. Каша даже горчит, — сказала Полина.
— Вы зачем ребёнку испорченную еду в тарелку положили? Хотите, чтобы он в больницу с отравлением угодил?
Свекровь пошла красными пятнами и притопнула ногой под столом.
— Какое ещё отравление?! — взвизгнула она.
— Ты мне тут при Виолетте концерты не закатывай! Нормальное домашнее молоко, чуть с кислинкой! От него только румянец на щеках будет!
— Сами бы такую кислинку попробовали, — заметила Полина.
— Мне что, целую порцию в мусорное ведро выкидывать?! — возмутилась Кристина Наумовна.
— Я всё до последней капли выскребла, чтобы добро не пропадало! Ишь, белоручки какие, каша им вчерашняя не подходит!
— То есть прокисшую манку внуку скормить — это чтобы добро не пропадало? — переспросила Полина.
— Интересно получается. А куда тогда делась вторая банка икры? И где ещё пятнадцать тарталеток и почти вся нарезка форели, которую я полчаса назад на стол выставила?
— Что ты заладила со своей рыбой?! — замахала руками свекровь и стрельнула глазами в сторону закрытого серванта.
— На столе всё стоит! Кушайте, гости дорогие, не слушайте её!
— На столе осталась треть от того, что я нарезала, — сказала Полина.
— Остальное тоже само испарилось?
Кристина Наумовна открыла было рот, но тут из прихожей донёсся звонкий голос золовки.
— Маму-у-уль! А вот и я! — крикнула с порога Ника.
В гостиную вплыла двадцативосьмилетняя сестра Георгия в короткой розовой кофточке.
Не здороваясь ни с братом, ни с невесткой, она чмокнула Виолетту в щёку. Тут же плюхнулась на лучшее место возле вазы с виноградом.
— Ой, пробки сегодня — просто капец! — затараторила Ника, оглядывая стол.
— Я с самого утра крошки во рту не держала! Специально место для икорки и красной рыбки берегла!
— Никочка, садись, доченька, я сейчас горячее принесу! — засуетилась Кристина Наумовна, пытаясь загородить собой сервант.
— Подожди ты со своим горячим! — отмахнулась длинными накладными ногтями Ника.
— Мамуль, а чего на столе так бедно? Пять бутербродов всего!
Ты же мне в обед по телефону хвасталась, что Полина со своей премии две банки икры и здоровенный кусок форели притащила!
В комнате стало слышно, как за стеной у соседей бубнит радио. Виолетта вытаращила глаза и медленно положила надкусанную тарталетку на салфетку.
— Кстати, мам! — продолжала тараторить Ника, не замечая отчаянных знаков матери.
— А ты мне мои лоточки в сервант уже отложила, как мы с тобой договаривались? Мне завтра на работу брать нечего!
— Ника, да помолчи ты ради бога! — прошипела сквозь зубы Кристина Наумовна.
— Давай сначала за мой юбилей тост скажем!
— Чего ты мне глазами мигаешь, мам? — удивилась золовка и повернулась к племяннику.
— О, а малой чего такой кислый сидит? Правильно, пацан, манку трескай! От икры у мелких диатез бывает, а мне нужнее, у меня гемоглобин низкий!
Виолетта кашлянула в кулак и покосилась на хозяйку дома.
— Кристиночка, я что-то не поняла, — с расстановкой произнесла гостья.
— Ты же только что говорила, будто сама полпенсии в гастрономе оставила? А выходит, стол Полина накрывала?
— Виолетта, да Ника всё перепутала! — зачастила свекровь, пятясь к стенке.
— Молодёжь вечно болтает всякую ерунду! Мы с Гошей всё покупали, я сама выбирала!
Полина поднялась из-за стола. Она шагнула к серванту и распахнула стеклянные створки.
На средней полке за хрустальными фужерами ровным рядком стояли три прозрачных пластиковых контейнера под плотными крышками. В первом возвышалась горка из пятнадцати тарталеток с икрой.
Во втором лежали толстые пласты слабосолёной форели и кружочки сырокопчёной колбасы. А рядом пристроилась вторая, даже не открытая жестяная банка камчатской икры.
— Вот, значит, где собака зарыта, — негромко сказала Полина.
— Для моего сына и вашего же мужа, Гоша, у Кристины Наумовны бутерброда не нашлось. Внука при гостях прокисшей манкой пичкаете, чтобы дочке на неделю вперёд деликатесов припрятать?
— А тебе для золовки куска жалко?! — тут же взвизгнула свекровь, выпрямившись во весь рост.
— Ника одна крутится, жильё снимает, ей витамины нужны!
— Вот именно! — поддакнула Ника с места.
— У меня аренда знаешь какая дорогая? Мне икру покупать не на что!
— А у тебя, Полина, муж при хорошей зарплате! — напирала Кристина Наумовна.
— Ещё себе купишь, не обеднеешь! Подумаешь, пару кусочков рыбы родному ребёнку в лоток отложила, уже и попрекнуть надо!
— На свои хотелки пусть ваша двадцативосьмилетняя дочка сама зарабатывает, — отшила её Полина.
— А муж мой на этот стол ни рубля не дал. Вы его вчера уже раскрутили на конверт для новой микроволновки. Все продукты до последней крошки я оплатила со своей премии.
— Полин, ну хватит, не позорь нас перед Виолеттой! — простонал Георгий, хватая жену за рукав кардигана.
— Ну отложила мамка сестре гостинец! Тебе что, кусок в горло не полезет? Сядь за стол как человек!
— А я за таким столом сидеть не собираюсь, — сказала Полина, освобождая локоть.
— Тиша, беги в прихожую, надевай ботинки и куртку.
— Ура, мы домой! — обрадовался мальчик, спрыгнул со стула и побежал к выходу.
Полина прошла на кухню, взяла со шкафчика свой большой термопакет и пустой запасной контейнер. Вернулась в гостиную и поставила термопакет на край стола.
— Ты чего затеяла?! — насторожилась Кристина Наумовна.
Полина не ответила. Она достала из серванта все три спрятанных лотка и закрытую банку икры, уложила их в термопакет.
Затем открыла четвёртый контейнер и сгребла туда оставшиеся пять тарталеток, ломтики форели, ореховый сыр и сырокопчёную колбасу прямо из-под носа остолбеневшей Виолетты. Сверху положила гроздь винограда и застегнула молнию.
— Ты что творишь, бессовестная?! — заголосила Кристина Наумовна, хватаясь за края скатерти.
— Ты зачем со стола еду гребёшь?! У меня же юбилей, у меня почётная гостья сидит!
— Гоша, да скажи ты своей ненормальной, пусть немедленно вернёт мою икру! — завизжала Ника, вскакивая с места.
— Ты чего стоишь как столб?! Это маме на праздник принесли!
— Маме вашей мы вчера подарок в конверте вручили, — без пафоса ответила Полина.
— А эти продукты я покупала на общий семейный ужин. Но раз моего ребёнка здесь за человека не считают, угощать вас за свой счёт я не нанималась.
Полина взяла миску Тихона с прокисшей манкой и переставила её на самый центр стола, ровно на то место, где только что стояла вазочка с тарталетками.
Рядом с миской она положила длинный кассовый чек из гастронома, который достала из кармана кардигана.
— Вот вам чек на память, Виолетта, — иронично сказала Полина.
— Полюбуйтесь, какую пенсию ваша подруга вчера по моей банковской карте в гастрономе оставила.
Виолетта взяла бумажку, глянула на итоговую строчку и ахнула. Её лицо мгновенно вытянулось.
— А вам, Кристина Наумовна и Ника, приятного аппетита, — добавила Полина, беря в руку термопакет.
— Манка ведь очень полезная, диетическая. Вот и кушайте на здоровье. Что дают, то и ешьте! И всё до последней ложки, чтобы добро не пропадало!
Виолетта торопливо стянула с колен салфетку, бросила её рядом с чеком и поднялась.
— Знаешь, Кристина, мне, пожалуй, пора на автобус, — холодно проговорила гостья, брезгливо косясь на серую жижу в миске.
— Такого позора я за шестьдесят два года ещё не видела. Спасибо за угощение, сыта по горло!
— Виолетта, постой, да куда же ты?! — метнулась за ней хозяйка, но подруга уже шагала в прихожую.
Георгий выскочил на лестничную площадку следом за женой и сыном.
— Полина, вернись сейчас же! — зашипел он, оглядываясь на крики матери и сестры.
— Ты понимаешь, что ты натворила?! Как мне теперь матери в глаза смотреть?!
— А ты не матери в глаза смотри, Гоша, ты сыну родному в тарелку заглядывай, — посоветовала Полина.
— Мы с Тишей едем домой ужинать горячими котлетами и бутербродами с икрой.
— А я?! — растерялся Георгий.
— Мне что делать?!
— А ты оставайся, раз мамка как лучше хотела, — пожала плечами Полина.
— Помогай им с Никой диетическую манку доедать. Валидол у матери на верхней полке в кухонном шкафчике, если что.
Она взяла Тишу за руку и спустилась к подъезду. Дома они с сыном отлично поужинали на кухне.
Мальчик с аппетитом умял две румяные куриные котлеты и три тарталетки с красной икрой, запивая яблочным соком. Георгий явился только к полуночи — мрачнее тучи и совершенно голодный.
После ухода Виолетты обиженная мать с сестрой устроили ему разнос и выставили вон, обвинив во всех смертных грехах.
С того юбилея прошло полтора месяца.
Кристина Наумовна с невесткой больше не разговаривает и всем родственникам жалуется, как коварная Полина опозорила её перед подругой и оставила бедную Никочку без витаминов. Впрочем, Полину это ничуть не расстраивает.
В гости к свекрови они с Тихоном больше ни ногой, а когда Георгий по выходным собирается проведать маму с сестрой, Полина с улыбкой выдаёт ему пачку самой дешёвой манной крупы.
Говорит — передай от нас гостинец, они такое любят.