ЧАСТЬ 1: ТАБОР УХОДИТ В РЕСТОРАН

В пакетике сиротливо лежала наполовину использованная пачка влажных салфеток и магнитик с надписью «Анапа 2018».

— Вот, от сердца отрываю! — гордо заявила Маргарита Павловна, уже протискиваясь в коридор и бесцеремонно расталкивая Пашу локтями. — А это, знакомься, Валечка, моя троюродная сестра из Сызрани, её зять Толик и дочка Людочка. Они в городе проездом, на вокзале сидели. Не в гостинице же им три ночи ночевать, когда у родного сына такая хорошая двухкомнатная квартира! Да еще и у невестки праздник, стол накрыт! Ой, а чем это так вкусно пахнет? Телятинкой?

Валечка, Толик и Людочка, даже не подумав снять обувь, дружно двинулись на запах вглубь нашей чистейшей гостиной. Толик, крупный мужчина в потертом свитере, удовлетворенно крякнул, увидев на столе хрустальную икорницу:

— О, икорочка! Уважили, хозяева. Ну, мы к столу? А то с поезда маковой росинки во рту не было.

Паша стоял бледный, переводя взгляд с грязных следов на дорогом ламинате на меня. В его глазах читалась паника. Наш романтический вечер на двоих, на который мы копили и к которому я готовилась две недели, превращался в посиделки привокзального буфета.

— Маргарита Павловна, — я глубоко вдохнула, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально вежливо, но твердо. — Мы не планировали гостей. У меня телятина рассчитана ровно на две порции. Шампанское — тоже. Икры здесь ровно на пару бутербродов. Вашим родственникам просто нечего будет есть.

Свекровь недовольно поджала накрашенные яркой помадой губы и махнула рукой в розовом рукаве:

— Ой, Анечка, не выдумывай! Порежешь мясо потоньше, картошечки отваришь, огурцов из погреба достанешь. Подумаешь, барыня, икру она считать будет! Родственникам надо помогать. Паша, ну чего ты стоишь как истукан? Неси стулья с кухни, видишь, люди устали! И чемоданы их в спальню закинь, они там на кровати устроятся, а вы три денечка на диванчике в зале перебьетесь.

Толик тем временем уже по-хозяйски уселся на мой стул, открыл бутылку дорогого шампанского и налил его в обычный стакан для сока:

— Ну, за именинницу! Людка, хватай бутерброд, пока не разобрали!

В этот момент во мне что-то щелкнуло. Обида, злость и усталость испарились, уступив место ледяной, расчетливой калькуляции. Свекровь решила поиграть в благотворительность за мой счет? Ну что ж, правила этой игры теперь буду устанавливать я.

---

 

ЧАСТЬ 2: ОСТРЫЙ КУЛИНАРНЫЙ РАСЧЁТ

— Паша, — спокойно сказала я, мило улыбнувшись ошалевшим родственникам. — Не нужно стульев. И чемоданы оставь в коридоре. Раз уж у нас такие дорогие гости, телятину я подавать не буду. Это слишком простое блюдо для такого торжественного случая. Маргарита Павловна права — нам нужна картошка.

Я прошла на кухню. Избалованная сызранская троица и свекровь довольно переглянулись — они решили, что полностью сломили мой напор.

Через сорок минут я вынесла в зал огромное, дымящееся блюдо. На нем высилась гора наспех отваренного в мундире картофеля. Рядом стояла глубокая миска с квашеной капустой, которую я щедро, от всей души, заправила тремя ложками жгучего кайенского перца и чили, оставшегося у меня после кулинарных экспериментов с мексиканской кухней. Завершал композицию костлявый минтай холодного копчения, купленный Пашей для нашей кошки.

Из-под носа Толика я легким движением руки забрала икорницу и бутылку шампанского.

— Это, — твердо сказала я, — подарок Пашиного начальника, его трогать нельзя, Паше нужно завтра вернуть бутылку в подарочной упаковке. А вот картошечка и капустка — полностью в вашем распоряжении. Угощайтесь!

Толик разочарованно почесал затылок, но голод взял верх. Он зачерпнул огромную ложку капусты и отправил её в рот. Через секунду его глаза округлились, приобретя размеры чайных блюдец. Он судорожно закашлялся, хватая ртом воздух, как вытащенная на берег рыба.

— Во-о-оды! — прохрипел он, покрываясь багровыми пятнами. — Горю!

Людка и Валечка, решив, что зятю просто «попало не в то горло», тоже потянулись к миске. Через минуту в нашей гостиной начался настоящий филиал извержения Везувия. Родственники метались по комнате, судорожно запивая огненную капусту водопроводной водой прямо из-под крана на кухне.

— Ты чего туда насыпала, отравительница?! — завизжала Маргарита Павловна, подбегая к сестре. — Валя, тебе плохо? Пашка, она нас убить решила!

— Что вы, Маргарита Павловна, это изысканное восточное блюдо, — невинно захлопала я глазами. — Специально для гостей из Сызрани. Вы же просили «поострее» и «из погреба».

Пока табор пытался потушить пожар во рту, я повернулась к мужу:

— Паша, такси у подъезда. Ребята как раз успевают на вечернюю электричку до пригородного санатория, там отличные номера со свободным заселением. Твоя мама, как главный организатор этого праздника жизни, оплатит им три ночи проживания со своей пенсии. Ведь родственникам нужно помогать, верно, Маргарита Павловна?

Свекровь посмотрела на меня, затем на плачущую Людку, у которой от перца потекла вся тушь, и поняла, что её план «бесплатного вселения» с треском провалился. Нокаутом.

— Да ну вас! — злобно зыркнула на меня Маргарита Павловна, хватая свои сумки. — Ноги моей больше в этом доме не будет! Пошли, Валя, Толик, здесь нормальным людям не рады! Изверги!

Через пять минут дверь за табором с грохотом захлопнулась. В квартире воцарилась блаженная, звенящая тишина. Паша молча прошел в прихожую, запер замок на два оборота, а затем вернулся в зал, бережно держа в руках ту самую хрустальную икорницу.

Из духовки мы достали божественную, сочную телятину с розмарином. Мы открыли дорогое шампанское, сели на диван и наконец-то отпраздновали мой день рождения — в тишине, уюте и вдвоем. К вечеру свекрови действительно стало не до планов, а я получила лучший подарок в жизни: железобетонные границы нашего дома, которые больше никто не посмеет нарушить без приглашения.