ЧАСТЬ 1: ТАРИФ «ВСЁ ВКЛЮЧЕНО» И ЗАКРЫТИЕБЫТОВОЙ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ

— Не обслуживаешь? В смысле не обслуживаешь, Алён? — Виктор растерянно моргнул, а нож для стейков в его руке сиротливо дрогнул над расчлененным помидором. — Люди же с дороги! Паша из самой Калуги приехал, Жанна с мужем вон коньяк привезли… Как я им скажу, что ужина не будет? Ты же хозяйка! Тебе трудно, что ли, по-быстрому картошки пожарить и мясо замариновать? Я угли уже разжег!

Алёна даже не повернула головы. Она медленно сняла пальто, повесила его на плечики и аккуратно поставила сумку с рабочим ноутбуком на верхнюю полку. В свои тридцать шесть лет Алёна руководила отделом логистики в федеральной сети гипермаркетов. Она привыкла управлять потоками сотен грузовых фур, координировать закупки на миллиарды рублей и просчитывать риски на три хода вперед. Но последние семь лет брака с Виктором превратили её дом в бесплатный придорожный мотель с круглосуточным шведским столом, где муж выступал в роли щедрого аниматора, а она — в роли невидимой, бесплатной и очень уставшей горничной.

Виктор работал «творческим консультантом» в мелком рекламном агентстве с окладом, которого едва хватало на оплату его собственного бензина и покупку элитных сортов пива для друзей. Зато гостеприимства в нем было на три мишленовских ресторана. «Мой дом — ваши правила!» — любил орать Витенька, разливая Юриным деньгам дорогой виски.

— Слово «трудно» из моего лексикона вышло вместе со здравым смыслом, Витя, — спокойно ответила Алёна, проходя мимо замершего мужа. — Запиши в свой блокнотик: лавочка закрыта. С сегодняшнего дня в этом доме действует тариф «Самообслуживание с предоплатой».

Она зашла в гостиную, где на её любимом дизайнерском диване цвета экрю уже вовсю развалился Паша в грязных джинсах, а Жанна деловито листала каналы на телевизоре, оставляя жирные следы от чипсов на пульте.

— О, Алёнчик привет! — гоготнул Павел, салютуя ей бокалом. — А мы тут к вам на выходные! Витёк сказал, у вас на озере рыбалка пошла! Организуешь нам баньку и соляночку на утро, как в прошлый раз? Уж больно супчик у тебя наваристый!

Алёна лучезарно, почти ласково улыбнулась. От этой улыбки у Виктора, который шёл за ней по коридору, внутри похолодело. Такой улыбкой Алёна обычно подписывала приказы об увольнении целых филиалов за растрату.

— Гости дорогие, присаживайтесь, чувствуйте себя как дома, — пропела она. — Но у меня для вас важное объявление. В связи с техническим дефолтом моего терпения, шеф-повар уволился. Всё, что находится в холодильнике — это моя личная стратегическая база на рабочую неделю. Кто тронет хоть один йогурт или посмеет открыть контейнер с супом — будет иметь дело с отделом безопасности моей компании. Витенька, дорогой, плита в твоем распоряжении. Мясо на углях, помидоры размером с арбуз — дерзай. А я пошла спать. И не дай Бог из гостиной донесется хоть один децибел после одиннадцати вечера — я вызову наряд полиции и оформлю вам незаконное проникновение на частную территорию. Квартира, напомню, куплена на мою добрачную субсидию.

Алёна повернулась, зашла в спальню, заперла дверь на защелку и с наслаждением рухнула на кровать, блаженно вытянув гудящие ноги. В коридоре повисла оглушительная, звенящая тишина.

ЧАСТЬ 2: КУЛИНАРНЫЙ КОЛЛАПС И ТОТАЛЬНЫЙ ВЫНОС «ДРУЗЕЙ»

Прошел час. Из-за двери спальни до Алёны доносились приглушенные, панические звуки, напоминающие филиал ада на ресторанной кухне. Слышался грохот кастрюль, невнятное чертыхание Виктора и недовольные возгласы Павла.

— Витёк, ну ты чё, мясо вообще не замариновал? Оно же жесткое, как подошва от берца! — доносился из кухни бас Паши. — И почему у тебя соль кончилась? Чем мы стейки посыпать будем? Юриной приправой для рыбы?

— Тихо ты! — шипел Виктор. — Она спит! Если проснется — нам всем хана, она реально полицию вызовет, у неё дядя в главке работает! Паш, найди сковородку… Нет, не эту, это блинная, за неё она меня убьет! Возьми ту, чугунную!

— Да она весит десять килограммов! И на ней нагар! Жанка, помой сковороду! — командовал Паша.

— С какой радости я буду мыть чужие сковородки?! — огрызалась Жанна. — Витя, ты же сказал, что у вас «всё включено»! Мы приехали отдыхать, а я должна тут в ледяной воде чужой жир оттирать? Мой муж вообще голодный сидит! Где обещанные стейки под брусничным соусом?!

Алёна лежала в темноте и искренне, беззвучно хохотала. Это был идеальный, чистый катарсис. Спесь с «лучшего хозяина побережья» слетала вместе с кусками пригорающего на плите мяса.

В районе половины двенадцатого ночи в дверь спальни тихонько, по-собачьи постучали.

— Алёнушка… — раздался жалобный, приглушенный голос Виктора. — Алён, ну открой на секунду… Там это… Паша случайно оливковое масло за три тысячи пролил на твой ковер в коридоре… И мы угли на веранде раздували, пара угольков на линолеум упала… Чем затереть, а? И ребята спрашивают, где у нас чистое постельное белье лежит, а то на втором этаже голые матрасы…

Алёна встала, накинула шелковый халат, открыла дверь и предстала перед мужем во всем величии разъяренной богини логистики. Виктор стоял в фартуке, перемазанном сажей и томатным соком, с лицом побитого спаниеля. Из кухни валил сизый дым, пахло горелым салом и отчаянием.

— Чистое белье, говоришь? — Алёна скрестила руки на груди. — В прачечной, Витенька. Стоимость одного комплекта — пятьсот рублей в сутки. Плюс залог за испорченный ковер и прожженный линолеум. Олег Петрович! — крикнула она в темноту коридора, и из кухни тут же испуганно высунулся Паша с недоеденным куском сырого мяса в зубах. — И все остальные любители халявной солянки! У вас есть ровно десять минут, чтобы собрать свои кроссовки, упаковать свои недожаренные подошвы и освободить помещение. В противном случае я прямо сейчас нажимаю тревожную кнопку, и группа быстрого реагирования ЧОП «Алмаз», которую я оплачиваю ежемесячно, объяснит вам правила приличного поведения в гостях.

— Алёна, ну это же мои друзья! — попытался пискнуть Виктор, но его голос сорвался на шепот.

— Твои друзья — это твои расходы, Витя, — ледяным тоном ответила жена. — Вот и оплачивай им гостиницу. Из своей «творческой» зарплаты. А здесь — моя территория. Время пошло.

Через семь минут в доме Сухаревского воцарилась идеальная, благословенная тишина. Паша, Жанна и её муж, громко матерясь и спотыкаясь в темноте, судорожно заталкивали свои пожитки в багажник. Они уезжали со свистом резины, навсегда вычеркнув «гостеприимного Витька» из списков своих бесплатных баз отдыха.

Виктор остался сидеть на кухне среди горы грязной посуды, заляпанной плиты и обгоревших стейков. На календаре был июль 2026 года. Алёна вернулась в спальню, закрыла дверь и подумала, что твердые логистические границы — это, пожалуй, лучшее средство от любой семейной наглости!