Развод, гидроцикл и умные кошачьи кормушки

Когда на тридцать шестой неделе беременности мой муж прямо перед окошком регистратуры выбил дебетовую карту у меня из рук и заявил, что мы отменяем УЗИ, я подумала, что он просто сошёл с ума от экономии. Моя карта с тихим шорохом заскользила по линолеуму под соседний стул.

— Она не будет платить шестьсот долларов за ещё одну бумажку с тенью, — отрезал Гэвин, сложив руки на груди. — Мы и так потратили кучу денег на детскую.

— Но это плановое обследование, которое назначил врач! — тихо сказала я, сжимая кулаки. Я специально брала подработки во время набора студентов, чтобы скопить эти деньги на личным счёте.

— А я тебе говорю, что со страховкой всё в порядке, это просто техническая ошибка, — рявкнул он.

Девушка за стойкой сочувственно посмотрела на меня:

— Мистер Эллисон, страховая компания подтвердила: полис аннулирован три недели назад из-за неуплаты.

Гэвин даже не моргнул. Он просто схватил мою сумочку со стойки и потянул меня к выходу.

— Мы уходим.

В этот момент стеклянные двери клиники раздвинулись, и в холл вошла его мать, Марлин, со своей неизменной гигантской кожаной сумкой. Увидев нас, она замерла, окинула взглядом мою карту под стулом, сумочку в руках Гэвина и сурово произнесла:

— Верни Одри её вещи. И объясни, почему ты пытаешься сбежать до того, как я покажу ей это.

Она запустила руку в свою сумку и вытащила пухлую папку с документами.

Я смотрела на эту пухлую папку с документами, а Гэвин выглядел так, будто только что проглотил целиком свежий лимон. Краска медленно сходила с его лица, уступая место какому-то странному, зеленоватому оттенку.

— Мама, ты всё неправильно поняла, — выдавил он, сделав шаг назад. — Мы просто… мы решали вопрос с записью.

— Я всё поняла идеально, — холодно ответила Марлин. Она наклонилась, с неожиданной для её возраста грацией подняла мою дебетовую карту с пола, вытерла её краешком своего шарфа и протянула мне. — Держи, Одри. И никогда больше не позволяй ему выбивать что-либо из твоих рук.

— Что происходит? — спросила я, переводя взгляд с мужа на свекровь. Живот потяжелел, а малышка внутри разбушевалась так, будто решила устроить одиночный пикет прямо у меня под рёбрами. — Марлин, что за папка?

Марлин молча достала из кошелька свою банковскую карту, протянула её администратору и сказала:

— Пожалуйста, оформите обследование для моей невестки. Я оплачу сегодняшний визит.

— Мам, не смей! — зашипел Гэвин, попытавшись перехватить карту. — Ты только поощряешь её транжирство! У нас каждый цент на счету!

— На каком именно счету, Гэвин? — Марлин повернулась к нему, и её взгляд мог бы растопить арктический ледник или, наоборот, мгновенно заморозить его обратно. — На том, где должно было лежать двадцать тысяч долларов на роды и первое время для ребёнка? Или на том секретном счёте, который ты открыл два месяца назад на имя своего троюродного брата?

В холле клиники повисла такая тишина, что было слышно, как на улице капает вода из кондиционера. Две женщины, сидевшие в зоне ожидания с журналами, одновременно опустили их и уставились на нас.

— Какого брата? — мой голос прозвучал очень тихо, но в нём было столько яда, что им можно было бы заправить несколько стрел. — Гэвин, у тебя из троюродных братьев только Толик, который третий год «ищет себя» на Бали и занимает у всех по пятьсот рублей на бамбуковые smoothie.

— Толик открыл перспективный бизнес! — быстро протарахтел Гэвин, активно жестикулируя. — Эко-ферма по выращиванию органических спирулин! Это инвестиция! Через полгода мы бы купили не просто коляску, а дом с бассейном!

— Спирулин? — я посмотрела на него, потом на медсестру Бет, которая аккуратно высунулась из коридора, и снова на мужа. — Ты перевёл деньги, отложенные на кесарево сечение и роды моей дочери, на водоросли Толика?!

— Это устойчивый тренд! — защищался Гэвин с таким видом, будто за ним стояла вся экономическая вышка страны. — Ты ничего не понимаешь в диверсификации активов!

— Я понимаю в диверсификации одно: сегодня в нашем доме даже сыр в холодильнике имеет больше финансовой стабильности, чем мой муж, — сказала я, чувствуя, как во мне закипает ледяная ярость.

— Одри, пройдемте на УЗИ, — мягко позвала медсестра Бет. Она посмотрела на Гэвина так, будто он был не человеком, а довольно неприятным насекомым. — Вы хотите, чтобы супруг прошёл с вами?

— Нет, — отрезала я. — Я хочу, чтобы со мной пошла Марлин. А Гэвин пусть пока поучит Толика выращивать водоросли в коридоре.

— Я вообще-то отец! — возмутился он.

— Вот и веди себя как отец, а не как спонсор балийских авантюристов, — отчеканила Марлин, подталкивая меня за плечо в коридор.

В смотровом кабинете, пока врач наносил прохладный гель мне на живот, Марлин сидела на стуле рядом с кушеткой, крепко сжимая свою сумку. Когда на экране монитора появилось изображение нашей малышки и раздалось громкое, ритмичное стучание её сердца, я наконец смогла сделать нормальный вдох. Дрожь в руках постепенно утихла.

— Всё в порядке, — улыбнулся доктор. — Девочка развивается отлично, кровоток в норме, вес соответствует сроку.

Марлин тихо выдохнула, достала из кармана носовой платок и слегка промахнула уголки глаз. Когда врач распечатал снимок, я взяла его и протянула свекрови.

— Держите, бабушка. Это ваша внучка.

Марлин бережно приняла черно-белый квадрат обеими руками, будто это была бесценная икона.

— Спасибо, милая, — шепнула она. — А теперь давай разберёмся с тем водоросленым бизнесменом.

Когда мы вышли из кабинета, специалист по расчётам пригласила нас к себе. В присутствии Марлин она подняла всю историю наших платежей за последние полгода. Выяснилось прекрасное: Гэвин не просто перестал платить за медицинскую страховку три месяца назад, уверяя меня, что «чеки просто задерживаются». Он ещё и забрал восемь тысяч долларов, которые Марлин лично перевела ему на оплату палаты и врачей, и потратил их… на покупку подержанного гидроцикла, чтобы сдать его в аренду на лето.

— Гидроцикл? — переспросила я, силясь понять, снится мне это или нет. — Он купил гидроцикл вместо оплаты родов?!

— Он уверял, что сдал его в субаренду в Сочи и это приносит пассивный доход, — мрачно добавила Марлин, доставая из своей волшебной папки выписку из банка. — Только вот гидроцикл утонул на второй день, а страховка на него оформлена не была.

В этот момент в кабинет без стука ворвался Гэвин.

— Одри, нам пора! У нас через два часа встреча с риелтором, нужно переписать договор аренды нашей квартиры, иначе…

— Иначе что? — я встала с кресла. Несмотря на огромный живот, я чувствовала себя странно сильной и собранной. — Иначе нас выселят, потому что ты и за квартиру не платил последние два месяца?

Гэвин осекся.

— Ну… там возникли временные кассовые разрывы…

— Кассовые разрывы у него, — фыркнула Марлин. — Вся твоя жизнь — один сплошной кассовый разрыв.

— Одри, послушай меня! — Гэвин попытался взять меня за руки, но я шаг за шагом отступила к окну. — Я всё делал ради нас! Я хотел, чтобы у нас было много денег, чтобы ты не работала на этой своей кафедре за копейки! Да, с гидроциклом вышло неловко, но Толик обещает первые дивиденды уже в следующем месяце!

— В следующем месяце я буду рожать, Гэвин! — громко сказала я. — И платить за эти роды будешь не ты, потому что у тебя на счету остались только виртуальные водоросли и затонувший скутер!

Я достала свой телефон, зашла в мобильное приложение банка, быстро перевела остаток своих сбережений на новый счёт, к которому у него не было доступа, и прямо при нем заблокировала совместную карту.

— Что ты делаешь? — вытаращился он.

— Я спасаю остатки своего здравого смысла, — спокойно ответила я. — Пароли от всех моих аккаунтов изменены. Ключи от моей машины ты сдашь мне прямо сейчас. А твои вещи будут ждать тебя в коробках у твоей мамы на балконе.

— На балконе? — переспросил Гэвин, переводя умоляющий взгляд на Марлин. — Мама, ты же не разрешишь ей выставить меня на улицу?!

Марлин медленно поднялась, взяла свою знаменитую сумку и посмотрела на сына с искренним сожалением:

— На балконе сухо, Гэвин. К тому же там лежат старые ласты. Сможешь поехать к Толику на Бали и лично проверить, как растут ваши органические водоросли.

— Мама! Одри! Вы что, сговорились?!

— Мы просто включили логику, которая у тебя отключилась примерно в момент покупки гидроцикла, — сказала я.

Прошло четыре месяца. Нашей дочке Софии уже три месяца. Она прекрасно растёт, отлично спит и обожает, когда бабушка Марлин качает её на руках и поёт ей старые детские песни.

Гэвин, конечно, пытался вернуться. Он присылал мне букеты из дешевых хризантем, писал длинные сообщения о том, что осознал все ошибки и даже устроился на работу в логистическую компанию. Но каждый раз, когда он начинал говорить, что «надо объединить бюджеты ради будущего дочери», я просто отправляла ему скриншот с изображением гидроцикла.

Вчера он снова позвонил и бодрым голосом сообщил, что у него появился «уникальный шанс вложиться в стартап по производству умных кормушек для котов».

Я внимательно выслушала его, вздохнула и ответила:

— Гэвин, идея замечательная. Обязательно предложи её Толику. ‌Акогда ваши умные коты начнут приносить прибыль — пришли Софии алименты.

И впервые за три года с чистой совестью повесила трубку.