ЧАСТЬ 1

Когда я выходила замуж за Юлиана, я была искренне уверена: мы счастливчики. Наши семьи сплотились с такой скоростью, будто их скрепили сверхпрочным строительным клеем. Его матушка, Лариса, каждую неделю привозила нам контейнеры с борщом и пирожками, а мой отец, человек, которого обычно из дома не вытащишь даже эвакуатором, находил тысячу причин заехать к Юлиану «поговорить про гараж». Они организовывали нашу свадьбу, гасили наши мелкие кредиты и с энтузиазмом заправского мирового судьи влезали в любую нашу семейную ссору. Друзья вздыхали: «Какая идеальная родня! Мечта!»

И я тоже так думала. Пока не заметила, что папа начал ночевать в обнимку со смартфоном, словно подросток, а свекровь на семейных застольях уходила «подышать воздухом» ровно в тот момент, когда отец сбегал «поговорить по работе». Но самое дикое — они знали о нас с Юлианом всё. Даже то, о чём мы шептались под одеялом. Юлиан только отмахивался: «Да брось, дорогая, у тебя просто паранойя на почве переутомления».

Всё рухнуло во вторник вечером. Я искала в кабинете отца старые документы на дачу, когда из глубины нижнего ящика донеслась вибрация. Там лежал второй телефон. На дешёвой засаленной кнопочной раскладушке горело уведомление. Не знаю, какой бес дернул меня за руку, но я её открыла…

И обомлела. Сотни сообщений, пикантные фото, брони отелей в Сочи и Сокольниках и последнее сообщение, отправленное полчаса назад: «Ещё немного терпения, любимый… Скоро этим малолеткам больше не придётся быть нашим прикрытием».

Отправитель — «Лариса Свекровь».

Все эти годы наша «идеальная свадьба», наши «семейные ужины» и их «трогательная забота» были просто ширмой, чтобы двое сорокапятилетних заговорщиков крутили роман прямо у нас под носом! В слезах и с дрожащими руками я примчалась домой, бросила телефон на стол перед Юлианом и закричала: «Скажи, что это бред!».

Юлиан опустил глаза и тихо ответил: «Я знаю. Уже почти год знаю…»

А на следующий день, когда мы собрали родителей в гостиной для разборки года, Лариса вдруг побледнела, хватанула воздухом губами и грохнулась в обморок. В больнице врач вышел к нам с абсолютно безумным лицом и выдал: «Она в порядке… Но у нас сюрприз. Ваша мама беременна».

Продолжение в комме

 

 

ЧАСТЬ 2

Слово «беременна» зависло в стерильном коридоре больницы с грацией чугунного утюга, упавшего на хрустальный сервиз.

На секунду мне показалось, что у меня начались галлюцинации от стресса и недосыпа. Я перевела взгляд с врача на отца. Мой папа — человек, который обычно при любой неловкой ситуации начинает кашлять и делать вид, что проверяет давление в шинах, — сейчас выглядел так, будто его только что переехал асфальтоукладчик. А Юлиан… Юлиан просто застыл с открытым ртом, превратившись в памятник собственному наивному инфантилизму.

— Простите, доктор, — выдавила я из себя, шагнув вперед. — Вы сказали «беременна»? В смысле… внутри неё кто-то растёт? Ей пятьдесят два года! У неё климакс должен быть, а не токсикоз!

— Биология иногда преподносит сюрпризы, — суховато ответил врач, поправляя очки. — Срок небольшое, недели шесть-семь. Угрозы нет, просто обычный обморок на фоне переутомления и… эмоционального стресса. Пациентка уже очнулась, можете зайти. Но прошу вас, без скандалов.

«Без скандалов», — подумала я. Конечно! Мы ведь просто приехали обсудить, как наши родители превратили нашу жизнь в бразильский сериал, добавив туда еле заметный элемент инцестуального хаоса. Почему бы не устроить тихий чаепитие?

Мы вошли в палату. Лариса лежала на высокой больничной койке, бледная, но с каким-то странным, почти торжественным выражением лица. Мой отец медленно подошел к её кровати и… взял её за руку. Прямо при мне! Прямо при своём зяте! В этот момент мне очень хотелось спросить, где он получил диплом по наглости, но решила не тратить на него такую ценную информацию.

— Лена, Юлик… — тихо начала Лариса. Голос её слегка дрожал, но взгляд был твердым. — Я знаю, что вы думаете. Вы думаете, что мы монстры.

— О, нет, что ты! — я всплеснула руками. Сарказм вырывался из меня быстрее, чем здравый смысл. — Мы думаем, что вы гении конспирации! Какая драма! Какая проработка деталей! Вы ведь даже наш кухонный гарнитур выбирали вместе, потому что «детям нужно всё самое лучшее», да? А на самом деле вам просто нужен был повод лишний раз встретиться в Леруа Мерлен!

— Перестань, Лена! — встрял мой отец, впервые за весь вечер подняв глаза. — Не смей так разговаривать с Ларисой. Мы любим друг друга. Уж больше десяти лет!

Комната снова погрузилась в мертвую тишину.

— Сколько?! — переспросила я, чувствуя, как у меня начинает дергаться правый глаз. — Десять лет?! Папа, мне двадцать шесть! Я с Юлианом познакомилась четыре года назад! То есть… подождите.

Пазл в моей голове начал складываться с оглушительным треском. Я посмотрела на Юлиана, потом на отца, потом снова на Юлиана.

— Вы… вы познакомили нас специально? — шепотом спросила я.

Лариса опустила глаза и вздохнула:

— Вы так подходили друг другу… И нам было так тяжело прятаться. Когда вы начали встречаться, всё стало просто идеально. Мы могли ездить вместе на дачу, справлять Новый год, выходить в свет… Мы были одной большой семьей.

— Вы сделали из нас прикрытие для своего романа! — закричала я, уже не сдерживая слез. — Вы женили нас, чтобы вам было удобнее ездить в Сочи?! Вы хоть понимаете, насколько это аморально, дико и… мерзко?!

Юлиан, который все это время стоял у стены, словно дубовый шкаф, наконец подал голос:

— Лена, успокойся. Они же не хотели нам зла…

Я повернулась к нему. В этот момент я поняла: если проблема существует, мой муж всегда готов добавить к ней ещё один слой глупости.

— Ты знал об этом целый год, Юлиан! — рякнула я. — Год! Ты спал со мной в одной постели, ел пирожки своей мамы, обнимал моего отца и делал вид, что всё в порядке?! Как ты вообще с этим жил?!

— А что я должен был сделать?! — взорвался Юлиан. — Прийти к тебе и сказать: «Знаешь, дорогая, твой папа и моя мама списываются по ночам и шлют друг другу смайлики с сердечками»? Ты бы мне поверила?! Ты бы решила, что я сумасшедший! Я пытался их вразумить! Я просил их расстаться!

— И как, успешно? — я иронично посмотрела на живот Ларисы. — Вижу, они тебя очень внимательно послушали. Результат, так сказать, налицо. Точнее, чуть ниже пояса.

— Лена, хватит! — строго сказал отец. — Это наш ребенок. И мы с Ларисой решили: мы больше не будем прятаться. Я подаю на развод с твоей мамой.

При упоминании моей мамы внутри меня всё сжалось. Моя мама — тихая, кроткая женщина, которая последние пять лет искренне верила, что отец уезжает по выходным «на рыбалку с друзьями». Рыбалка, черт возьми! Из улова у него всегда были только аккуратно выглаженные рубашки и запах женских духов с нотками жасмина, который он сваливал на «освежитель воздуха в машине».

— Ты убьешь её, — тихо сказала я. — Ты понимаешь это? Она же доверяет тебе безоговорочно.

— Я устал жить во лжи, — пафосно заявил отец.

— О, какая ирония! — я горько рассмеялась. — Человек, который десять лет жил во лжи, вдруг устал! Ноги затекли, да?

Я не стала больше никого слушать. Я развернулась и выбежала из больницы. Юлиан бежал за мной по улице, что-то крича про «надо держаться вместе» и «мы же одна семья». Но когда я села в машину, я просто заблокировала двери. Я посмотрела на него через стекло и поняла: сегодня в нашей семье даже мой старый комод имеет больше эмоциональной зрелости, чем муж и его родители вместе взятые.

Следующие три дня превратились в настоящий ад. Я переехала к подруге Кате. Юлиан оборвал мне весь телефон, умоляя вернуться и «разобраться во всем как взрослые люди». Под «взрослыми людьми» он, видимо, подразумевал продолжение молчаливого согласия с этим дурдомом.

Но самый главный шок ждал меня в субботу.

Я собралась с духом и поехала к маме. Я должна была рассказать ей всё сама, пока отец не сделал это в своей привычной эгоистичной манере. Я поднималась на пятый этаж с таким чувством, будто несу на плечах двухтонную плиту.

Зайдя в квартиру, я увидела, что мама сидит на кухне и спокойно пьет чай с мятой. На столе лежала открытая папка с документами.

— Мам… — осторожно начала я, садясь напротив. — Нам нужно очень серьезно поговорить. Про папу. И про… Ларису.

Мама медленно отпила чай, поставила чашку на блюдце и посмотрела на меня с удивительным спокойствием.

— Про то, что они любовники уже десять лет? — спокойно спросила она.

Я замерла. Воздух застрял у меня в горле.

— Ты… ты знаешь? — прошептала я.

— Леночка, — мама грустно улыбнулась. — Я не слепая. Я узнала об этом еще восемь лет назад.

Это была первая крупная revelation, которая окончательно выбила у меня почву из-под ног.

— Восемь лет?! — выкрикнула я. — Мама, почему?! Почему ты не подала на развод? Почему молчала?

— Потому что твой отец — трус и плохой бизнесмен, — ровным голосом ответила мама. — Восемь лет назад его фирма была на грани банкротства. Если бы мы развелись тогда, мы бы остались без квартиры, а ты бы не смогла выучиться в институте. А у Ларисы, между прочим, богатый бывший муж и отличные связи в налоговой. Всё это время Лариса, сама того не ведая, через твоего отца финансировала наш дом. Каждая их «тайная поездка» обходилась твоему папе в такую сумму куры не клюют, и чтобы перекрыть угрызения совести, он переписывал на меня имущество.

Мама достала из папки несколько бумаг и подвинула их ко мне.

— Эта квартира, дача в Подмосковье и две коммерческие помещения, которые сдаются в аренду — всё уже давным-давно оформлено на меня. Я ждала, пока ты встанешь на ноги и выйдешь замуж. А твой отец думал, что он гениальный конспиратор.

Я смотрела на маму и не знала, то ли плакать, то ли аплодировать. Моя тихая, домашняя мама оказалась настоящим гроссмейстером в этой семейной шахматной партии!

— Но мам… — запнулась я. — Лариса беременна.

Мама на секунду замерла. Ее бровь медленно поползла вверх.

— Серьезно? В ее-то возрасте? Ну что ж… Поздравляю твоего отца. Теперь ему придется на старости лет покупать памперсы и платить алименты, потому что с сегодняшнего дня я подаю на развод. И поверь, после раздела имущества у него останутся только его старые удочки и пара дырявых носков.

Но на этом сюрпризы не закончились. Когда я вернулась в нашу с Юлианом квартиру, чтобы забрать вещи, меня ждал главный климакс этой безумной истории.

Юлиан сидел на кухне, а перед ним лежала выписка с нашего общего банковского счета. Того самого счета, куда мы откладывали деньги на первоначальный взнос по ипотеке.

— Лена, нам надо поговорить, — сказал он, не поднимая головы.

— Нам не о чем говорить, Юлик. Я подаю на развод. Я не могу жить с человеком, который год покрывал этот цирк.

— Лена, подожди… Ты не понимаешь. Я покрывал их не просто так.

Я остановилась у двери.

— В смысле?

— Год назад… когда я случайно увидел их переписку в телефоне матери… я хотел всё рассказать тебе и твоей маме. Я был в ужасе! Но когда я пришел к матери и потребовал объяснений… она показала мне документы.

— Какие еще документы?! — рякнула я, начинающая уставать от бесконечного количества бумаг в этой семье.

— Документы о том, что фирма, в которой я работаю… принадлежит твоему отцу. Он оформил её на подставное лицо. И все эти годы моя зарплата, мои бонусы и моя «успешная карьера» были просто подачкой от твоего отца, чтобы я молчал и не лез в их жизнь! Он угрожал уволить меня и перекрыть мне все каналы, если я хоть слово скачу тебе!

Вторая откровение ударила меня прямо в сердце. Юлиан не просто молчал из страха — он был банально куплен!

— То есть… — я почувствовала, как внутри меня закипает настоящая ярость. — Ты продал наше доверие, нашу семью и честность за должность менеджера среднее звена и красивую выписку с зарплатного счета?!

— Я хотел как лучше для нас! — закричал Юлиан, вскакивая со стула. — Я хотел, чтобы мы купили квартиру! Чтобы у нас были деньги!

— «Как лучше»?! — я подскочила к нему вплотную. — Ты променял меня на комфортную жизнь за счет любовных похождений наших родителей! Ты согласился быть марионеткой в их дешевеньком спектакле!

— А ты думаешь, твоя мама лучше?! — выкрикнул он. — Они все хороши! Они использовали нас как декорации!

— Да! — закричала я в ответ. — Они использовали нас! Но ты… ты добровольно стал частью этой декорации!

В этот момент в дверь звонили. На пороге стоял мой отец. Он выглядел так, будто прошел через две мировые войны подряд.

— Лена… Юлиан… — промямлил он. — Ларису выписали. Нам надо всем собраться и решить, как жить дальше. Нам нужно составить график…

— График?! — перебила я его. — График чего, папа? График посещения вашего общего сумасшедшего дома?!

— Лена, не паясничай! Ларисе нельзя нервничать, у нее тяжелая беременность! Мы должны поддержать её…

И тут я не выдержала. Я громко, на весь подъезд, рассмеялась. Это был смех человека, который наконец-то понял всю абсурдность происходящего.

— Знаешь что, папа? — сказала я, вытирая слезу смеха. — Поздравляю. Ты хотел новую жизнь? Ты её получил. С чем тебя и поздравляю. А у меня для вас всех есть сюрприз.

Я достала из сумки паспорт и свидетельство о браке.

— Завтра утром я подаю на развод с Юлианом. Мама подает на развод с тобой. Моя мама забирает квартиру, дачу и арендный бизнес. Ты остаешься с Ларисой, её ребенком и своей «фирмой», из которой я сегодня же забираю все свои личные накопления.

— Лена, ты не можешь так поступить! — ахнул отец.

— Ещё как могу, — ответила я. — В отличие от вас, я больше не хочу играть в ваши прятки.

…Прошло полгода.

Наш двойной развод стал главным событием года среди всех наших знакомых. Моя мама сейчас живет на своей даче, занимается ландшафтным дизайном и впервые за десять лет выглядит действительно счастливой и отдохнувшей. Она сдала одну из коммерческих помещений под уютную кофейню и наслаждается жизнью без «рыбалок» и скрытого вранья.

Отец с Ларисой переехали в съемную «двушку» на окраине города. Месяц назад у них родилась девочка. Папа в свои пятьдесят три года снова учится менять подгузники и качать люльку под плач новорожденной, пока Лариса пытается справиться с послеродовой депрессией. Вид у него, мягко говоря, уставший. Когда я изредка переписываюсь с ним по поводу документов, он постоянно жалуется на цены на детское питание.

Юлиан съехал к другу. Из компании отца он уволился — просто не смог работать под руководством человека, с которым его мать теперь делит съемный диван. Говорят, он пытается начать свой бизнес, но пока без особого успеха. Недавно он написал мне длинное сообщение с извинениями и предложением «попробовать всё сначала, ведь мы столько прошли вместе».

Я прочитала его, улыбнулась и заблокировала его номер.

А сама я купила небольшой абонемент в зал, сменила работу и наконец-то сняла отличную квартиру с огромными окнами, где нет ни одного тайного телефона, ни одного чужого секретика и ни одного родственника с гиперактивной личной жизнью.

С тех пор, когда кто-то из знакомых начинает жаловаться мне на «сложные отношения с тещей или свекровью», я просто загадочно улыбаюсь, делаю глоток кофе и говорю: «Ой, да бросьте. Главное — чтобы они не решили объединиться ради вашего же блага

».

И знаете что? После этого со мной почему-то больше никто не пытается спорить.