Блоги

Свекровь привела в мой дом афериста

Gemini_Generated_Image_g0grj7g0grj7g0grЧАСТЬ 1

— Юля, не устраивай истерику! Семён Петрович просто хотел посмотреть трубу! — крикнула свекровь из коридора, когда я, наконец, вышла из ванной, завернувшись в халат. Я остановилась посреди коридора и посмотрела на неё. Зинаида Борисовна стояла возле кухни с таким выражением лица, будто это я только что ворвалась в чужую ванную, а не посторонний мужчина застал меня голой в собственной квартире. — Посмотреть трубу? — переспросила я. — А для этого обязательно ломиться в ванную, когда там находится женщина? — Он пожилой человек! Что ты себе напридумывала? — Тогда пусть пожилой человек научится стучать в дверь! Из гостиной донёсся тяжёлый кашель. Семён Петрович сидел на диване, спокойно пил чай из своей щербатой чашки и даже не собирался извиняться. Более того, когда наши взгляды встретились, он слегка усмехнулся. Я почувствовала, как внутри всё переворачивается. Три недели назад я ещё считала себя счастливой замужней женщиной. Теперь же жила в собственной квартире так, словно оказалась в дешёвом общежитии, где каждый встречный считает своим долгом проверить, правильно ли я дышу. Началось всё с телефонного звонка мужа. В пятницу вечером Стас сообщил: — Юль, только не переживай. Мама немного поживёт у нас. Неделю, максимум две. Ей нужно отдохнуть. — Стас, мы же обсуждали, что заранее предупреждаем друг друга о гостях. — Да какая разница? Это же мама! Я вздохнула. Его мама была отдельной категорией граждан. Ей не требовалось спрашивать разрешения, предупреждать о приезде или хотя бы интересоваться, удобно ли нам. По мнению Стаса, родственные связи автоматически превращали нашу квартиру в филиал дома Зинаиды Борисовны. — Хорошо. Но две недели, Стас. — Конечно, любимая. Спасибо, что понимаешь. Через два часа свекровь появилась с тремя огромными сумками, чемоданом и пластиковым контейнером, от которого пахло жареным луком. — Ну здравствуй, хозяюшка! — объявила она, проходя мимо меня. — Я тут немного вещей привезла. Надеюсь, шкаф в гостевой комнате освободила? Я моргнула. — Какой шкаф? — Ну тот, где у вас всякое барахло лежит. Надо же мне куда-то вещи положить! Стас молча забрал чемодан и потащил его в комнату. Я посмотрела ему вслед. — Мы ведь договаривались на неделю или две? — Юля, ну началось…

— прошептал он. В тот вечер я решила не портить отношения. Мало ли, действительно человек устал, хочет отдохнуть. Но уже на следующее утро поняла, что ошиблась. Зинаида Борисовна проснулась раньше нас, переставила посуду на кухне, переложила продукты в холодильнике и выбросила мой любимый контейнер с домашним соусом. — Он занимал слишком много места, — объяснила она. — Там был соус, который я приготовила на неделю. — Купишь новый. Не понимаю, почему молодёжь так привязывается к своим кастрюлькам. Через день она объявила, что я неправильно стираю бельё. Ещё через два дня сообщила, что наши шторы выглядят бедно и что Стасу нужна нормальная жена, которая умеет создавать уют. Я старалась не реагировать. Но Стас реагировал ещё меньше. Когда я попросила его поговорить с матерью, он ответил: — Ну потерпи немного. Она ведь не со зла. — А если она случайно переставит нашу входную дверь, тоже потерпеть? Он даже не улыбнулся. — Ты всё преувеличиваешь. На восьмой день Зинаида Борисовна сообщила новость, которая окончательно испортила мне настроение. — Кстати, завтра к нам Семён Петрович приедет. — Кто? — Знакомый мой. Хороший человек. Ему сейчас негде остановиться. — И что значит «приедет»? — Поживёт немного в гостиной. Я посмотрела на неё, ожидая, что сейчас она засмеётся. Но свекровь уже доставала из шкафа чистое постельное бельё. — Зинаида Борисовна, это моя квартира. — А Стас здесь кто? Посторонний? — Стас мой муж. А Семён Петрович мне никто. — Вот именно! Тебе все чужие, кроме твоих собственных интересов. Вечером я устроила мужу серьёзный разговор. — Стас, ты вообще в курсе, что твоя мама поселяет здесь какого-то мужчину? — Да, она говорила. — И ты согласился? — Юля, у него временные трудности. — У меня тоже скоро будут трудности. Например, с терпением. Стас сел на край кровати и потёр лицо. — Ну что ты предлагаешь? Выгнать пожилого человека на улицу? — Я предлагаю не превращать наш дом в гостиницу без моего согласия. — Мама обещала, что он тихий. На следующее утро я познакомилась с этим «тихим» человеком. Семён Петрович оказался грузным мужчиной лет шестидесяти пяти. Он ходил по квартире в растянутой майке, громко кашлял, оставлял грязные чашки на подоконниках и почему-то постоянно находился там, где я собиралась пройти. В первый же день он спросил: — А зарплата у тебя хорошая? Я удивилась. — Простите? — Ну, работаешь ведь? Сколько получаешь? — А какое это имеет отношение к вам? Он пожал плечами. — Просто интересуюсь. Вечером я обнаружила, что кто-то открывал ящик моего рабочего стола. Там лежали документы, банковские выписки и личные бумаги. — Стас, ты трогал мои документы? — Нет. — А твоя мама? — Не знаю. С кухни донёсся голос свекрови: — Я искала ножницы! Ножницы лежали на столе рядом с ней. Я решила больше не оставлять личные вещи без присмотра. Через несколько дней начались странности с дверями. Семён Петрович мог войти на кухню без стука, заглянуть в спальню и даже однажды попытался открыть дверь комнаты, когда я переодевалась. — Вы не могли бы сначала постучать? — спросила я. — А что такого? Я же не чужой. — Для меня вы именно чужой. Он усмехнулся и ушёл. Я рассказала Стасу. — Поговори с ним. Мне неприятно. — Юль, он старый. У него свои привычки. — У него есть привычка заходить туда, куда его не приглашали? — Не начинай. В тот вечер я впервые серьёзно задумалась о том, чтобы попросить всех троих покинуть квартиру. Но сначала решила разобраться, почему моя свекровь вообще привела незнакомого мужчину и почему муж так боится ей перечить. Однажды я вернулась с работы раньше обычного. В квартире было тихо. Из кухни доносились голоса. Я уже собиралась войти, когда услышала своё имя. — А она ничего не подозревает? — спросил Семён Петрович. — Пока нет, — ответила Зинаида Борисовна. — Стас сказал, что всё решит. Я остановилась. — А если она начнёт сопротивляться? — Куда она денется? Квартира семейная. Мой сын там живёт. — А документы? — Документы у меня. Не волнуйся.

Gemini_Generated_Image_g0grj7g0grj7g0grЧАСТЬ 2

Я почувствовала холод в животе. Какие документы? Почему у свекрови мои документы? В этот момент зазвонил телефон. Зинаида Борисовна резко замолчала, а Семён Петрович поднялся из-за стола. Я тихо отступила в коридор и сделала вид, что только что вернулась. — О, Юленька! — слишком радостно произнесла свекровь. — А мы тут чай пьём. — Приятного аппетита. — Ты чего такая бледная? — Устала. Семён Петрович внимательно посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на мою сумку. — А ключи всегда с собой носишь? — А что? — Да так. Интересуюсь.

Я ничего не ответила. В тот же вечер я проверила документы в спальне. Папка с бумагами лежала на месте, но одного документа не хватало — копии выписки из ЕГРН на квартиру. Я точно помнила, что положила её туда. Квартира досталась мне от бабушки ещё до знакомства со Стасом. Я сама делала ремонт, сама покупала мебель и сама оплачивала коммунальные услуги. Стас переехал ко мне после свадьбы, но собственником никогда не был. Я решила пока не говорить ему о пропаже. На следующий день я позвонила подруге Лене, которая работала юристом. — Лен, можно задать тебе странный вопрос? — Если опять про то, почему мужчины считают, что грязная тарелка сама должна идти в раковину, то нет. Я невольно улыбнулась. — Нет. У меня в квартире поселились свекровь и какой-то её знакомый. И я подозреваю, что они что-то затевают с документами. Лена сразу перестала шутить. — Юля, квартира на кого оформлена? — На меня. — Покупала до брака? — Нет, получила по наследству. — Тогда не паникуй, но ничего не подписывай. И проверь, не подавались ли заявления на регистрацию каких-либо изменений. Я записала её рекомендации. Когда вечером я вернулась домой, на кухонном столе лежал незнакомый конверт. — Что это? — спросила я. Зинаида Борисовна быстро накрыла его газетой. — Ничего. — Тогда почему вы его прячете? — Ты теперь ещё и чужие письма проверяешь? Я посмотрела на конверт. На нём была печать нотариальной конторы. — Стас, что происходит? Муж вышел из комнаты и замер, увидев конверт. — Мам, я же просил тебя пока не приносить это домой! В кухне наступила тишина. Я медленно повернулась к нему. — Что именно ты просил не приносить? — Да ничего, Юль. Обычные семейные бумаги. — Какие семейные бумаги, если речь идёт о квартире, которая принадлежит мне? Зинаида Борисовна вскочила со стула. — Вот! Вот поэтому с тобой невозможно разговаривать! Ты всё считаешь своим! А семья для тебя ничего не значит! — Семья не означает, что можно распоряжаться чужой собственностью. Семён Петрович громко поставил чашку на стол. — Женщина, ты бы лучше успокоилась. Не надо здесь командовать. Я посмотрела на него. — А вы лучше вспомните, в чьём доме пьёте чай. Он усмехнулся. — Скоро узнаем, чей это дом. Я замерла. — Что вы сказали? Но он уже отвернулся к телевизору. Позже, когда все легли спать, я услышала тихий разговор в гостиной. Дверь была приоткрыта. — Она начинает что-то подозревать, — шептал Стас. — Тогда надо ускоряться, — ответила мать. — Семён уже всё подготовил. — А если она узнает? — Не узнает. Главное, чтобы завтра она подписала бумаги. Я достала телефон и включила запись. — А если не подпишет? — спросил муж. Несколько секунд никто не отвечал. Потом Зинаида Борисовна произнесла: — Тогда придётся показать ей то, что мы нашли. У меня похолодели руки. — Ты уверен, что она не сможет оспорить? — спросил Стас. — Я тебе говорю, всё будет законно. Я отступила от двери, стараясь не издать ни звука. На следующее утро я проснулась от звонка в дверь. На пороге стоял незнакомый мужчина в строгом костюме с кожаной папкой. — Доброе утро. Вы Юлия Андреевна? — Да. Он протянул мне визитку. — Меня зовут Андрей Викторович. Я нотариус. Мне необходимо обсудить с вами один вопрос, касающийся вашей квартиры. Я посмотрела на него, потом на гостиную. Там уже сидели Зинаида Борисовна, Семён Петрович и мой муж. Перед ними лежал документ с моей фамилией. Нотариус открыл папку, достал несколько листов и спокойно произнёс: — Юлия Андреевна, прежде чем мы начнём, я обязан уточнить одну вещь. Вы действительно лично выдавали доверенность на распоряжение вашей квартирой своему мужу Станиславу?

Gemini_Generated_Image_g0grj7g0grj7g0grЧАСТЬ 3

— Нет, — ответила я так быстро, что сама удивилась собственному спокойствию. — Я никогда не выдавала мужу доверенность на распоряжение моей квартирой. Нотариус Андрей Викторович перестал листать документы и внимательно посмотрел на меня. — Тогда, Юлия Андреевна, нам необходимо разобраться в обстоятельствах появления этого документа. Зинаида Борисовна моментально вскочила с дивана. — Андрей Викторович, вы, наверное, что-то перепутали! Это семейное дело. Мы всё обсуждали! — С кем именно вы всё обсуждали? — спросил нотариус. — Со мной! — вмешался Стас. — Я муж Юлии. — Я это вижу. Но вы не являетесь собственником квартиры и не можете выдавать доверенности от имени супруги. Семён Петрович громко хмыкнул. — Вот нотариусы пошли! Бумажку прочитать не могут, зато деньги за консультацию берут. Я повернулась к нему. — А вы, кажется, вообще здесь не имеете никакого отношения к разговору. — Не надо мне указывать! — Тогда не вмешивайтесь в чужие документы. Нотариус поднял руку, призывая всех замолчать. — Прошу не мешать. Юлия Андреевна, посмотрите на этот документ. Вы узнаёте свою подпись? Он положил передо мной лист бумаги. Я посмотрела на подпись и почувствовала, как по спине пробежал холод. Она действительно была похожа на мою. Очень похожа. Но я точно знала, что не подписывала эту доверенность. — Это подделка, — сказала я. Стас побледнел. Зинаида Борисовна, наоборот, неожиданно оживилась. — Как подделка? Юля, ты что говоришь? Может, забыла? Ты столько документов подписываешь на работе! — Я не забываю, когда отдаю кому-то право распоряжаться моей квартирой! Андрей Викторович внимательно изучил лист. — Документ был представлен для совершения нотариального действия. Однако у меня возникли сомнения относительно обстоятельств его оформления. Поэтому я решил лично уточнить позицию собственника, прежде чем продолжать процедуру. — А кто принёс вам эту бумагу? — спросила я. Он посмотрел на Стаса. — Ваш супруг. Я медленно повернулась к мужу. — Стас, объясни. Он провёл ладонью по лицу. — Юль, давай спокойно. Мы просто хотели решить один вопрос. — Какой именно? — Ну… помочь маме. — Моей квартирой? — Не твоей, а нашей! — неожиданно выкрикнула Зинаида Борисовна. — Вы семья! Стас здесь живёт! Он имеет право! — На проживание, возможно, имеет. На подделку моей подписи — нет. Свекровь открыла рот, но нотариус опередил её. — Я рекомендую не подписывать никаких документов до выяснения обстоятельств. И отдельно советую собственнику проверить, не предпринимались ли попытки зарегистрировать изменения в отношении недвижимости. — Я уже собиралась это сделать, — ответила я. Андрей Викторович оставил мне свои контакты и поднялся. — Если вы не выдавали доверенность, сохраните этот документ и обратитесь за юридической помощью. Я также зафиксирую обстоятельства обращения. Когда за ним закрылась дверь, в квартире наступила такая тишина, что было слышно, как холодильник гудит на кухне. Я повернулась к Стасу. — Теперь рассказывай. — Юля… — Нет. Без «Юля». Я хочу знать, что вы собирались сделать с моей квартирой. Зинаида Борисовна демонстративно вздохнула. — Сын хотел помочь матери. Неужели это преступление? — Помогать матери можно своими деньгами. Почему для этого понадобилась моя подпись? Семён Петрович поднялся с дивана. — Хватит устраивать семейный суд. Мы все взрослые люди. — Тогда взрослым людям пора объяснить, почему они живут в моей квартире и готовят документы на мою собственность. Он посмотрел на Зинаиду Борисовну, и между ними промелькнул быстрый взгляд. Я заметила это. И впервые поняла, что дело гораздо серьёзнее, чем простое желание свекрови получить крышу над головой.

Я решила больше не задавать вопросы в присутствии всех троих. Мне нужно было услышать правду, а не очередную семейную постановку с участием людей, которые явно заранее распределили роли. — Стас, выйдем на кухню. — Зачем? — Чтобы я не разговаривала с твоей мамой вместо тебя. Он нехотя поднялся. Зинаида Борисовна тут же вскочила: — А я что, лишняя? Это касается и меня! — Вот именно. Поэтому пока останьтесь здесь. Я закрыла дверь кухни. — Начинай. Стас опустил глаза. — Мама попала в сложную ситуацию. — Это я уже поняла. Теперь конкретнее. — У неё долги. — Какие долги? — Кредиты. Она занимала деньги у знакомых. Потом ещё один кредит взяла, чтобы закрыть предыдущий. В общем, всё запуталось. Я несколько секунд молчала. — И при чём здесь моя квартира? — Она хотела взять деньги под залог недвижимости. Я даже не сразу поняла смысл его слов. — Под залог моей квартиры? — Юль, послушай… — Стас, ты вообще слышишь себя? — Мы думали, что сможем всё быстро решить. Мама получит деньги, закроет долги, потом мы постепенно вернём. — Кто мы? Ты и твоя мама? — Ну мы же семья! Я невольно рассмеялась. — Удивительно. Когда нужно платить за коммунальные услуги, мы с тобой семья. Когда нужно отдать мою квартиру чужим людям, у вас внезапно появляется семейный совет. Стас сел на табурет. — Семён Петрович знает людей, которые занимаются недвижимостью. Он обещал помочь. — И зачем он живёт здесь? — Чтобы разобраться с документами. — В моей ванной он тоже разбирался с документами? Стас поднял голову. — Что? — Не делай вид, будто не понимаешь. Твой драгоценный помощник ворвался ко мне, когда я принимала душ. — Он сказал, что хотел проверить трубу. — Конечно. Видимо, у него профессиональная необходимость осматривать трубы именно тогда, когда женщина без одежды. Стас отвернулся. — Я с ним поговорю. — Нет, Стас. Ты уже три недели с кем-то разговариваешь, только не со мной. Я достала телефон и показала ему запись ночного разговора. Когда из динамика прозвучал голос его матери: «Главное, чтобы завтра она подписала бумаги», Стас побледнел. — Ты записывала нас? — Да. Представляешь, какое полезное изобретение телефон? Он молчал. — А теперь объясни, что вы нашли и что собирались мне показать. — Я не хотел, чтобы всё так получилось. — Это не ответ. Он наконец заговорил. Оказалось, несколько месяцев назад Зинаида Борисовна заняла крупную сумму у знакомого предпринимателя. Деньги она потратила на ремонт своей квартиры, покупку дорогой мебели и помощь младшей дочери, которая якобы собиралась открывать салон красоты. Салон так и не открылся. Деньги исчезли. Кредиторы начали требовать возврата. Тогда Семён Петрович предложил «выгодное решение»: оформить доверенность на мою квартиру, найти покупателя и получить деньги. — Но ты же знал, что квартира принадлежит мне! — сказала я. — Да. — Ты знал, что я никогда не соглашусь? Он кивнул. — Поэтому и подделали подпись? Стас закрыл лицо руками. — Мама сказала, что это временно. Что квартиру никто не заберёт. — А что вы собирались сделать, если бы покупатель появился? — Я не знаю… — Зато я знаю. Ты собирался остаться без жены, без совести и, возможно, без свободы. В этот момент дверь кухни распахнулась. Зинаида Борисовна стояла на пороге. — Довольно! Ты не имеешь права так разговаривать с моим сыном! — А вы не имеете права распоряжаться моей квартирой. — Мы хотели спасти семью! — Чью семью? Свою? Она покраснела. — Ты думаешь, Стасу легко? Он между двух огней! — Нет, Зинаида Борисовна. Он просто выбрал сторону. И это была не моя сторона. Семён Петрович появился за её спиной. — Слушайте, хватит болтовни. Давайте решать вопрос по-взрослому. Есть покупатель, есть документы. Можно ещё всё уладить. Я посмотрела на него. — Покупатель уже есть? Он на секунду замолчал. Этой секунды мне хватило. — Значит, есть. — Ну и что? — пожал плечами он. — Люди интересуются недвижимостью. — Моя квартира никому не продаётся. — Пока не продаётся, — усмехнулся он. Я почувствовала, как внутри поднимается злость. — Все трое сейчас выйдут из моей квартиры. Зинаида Борисовна театрально прижала руку к груди. — Стас! Ты слышишь? Она нас выгоняет! — Мам, подожди… — Что ждать? Я тебя вырастила! Я ночами не спала! А теперь какая-то женщина… — Эта «какая-то женщина» является моей женой, — неожиданно произнёс Стас. Я посмотрела на него. Поздно. Очень поздно для героических заявлений. — А ещё она собственник квартиры, — добавила я. Семён Петрович усмехнулся. — Не торопитесь. У нас есть кое-что интересное. Он достал из кармана сложенный лист бумаги. — Вот это тебе будет полезно увидеть. Я не стала брать документ. — Положите на стол. Он положил бумагу передо мной. Это была копия какого-то соглашения, составленного между Стасом и его матерью. Внизу стояли их подписи. Я начала читать. Сначала мне показалось, что речь идёт о долге Зинаиды Борисовны. Но затем я увидела свою фамилию. В документе говорилось, что Стас якобы получил от меня согласие на передачу квартиры в обеспечение обязательств матери. Я подняла глаза. — Вы не просто подделали доверенность. Вы ещё и составили соглашение, в котором утверждаете, что я согласилась? Стас побледнел ещё сильнее. — Это был предварительный документ… — Предварительный документ о моём согласии, которого никогда не было? — Мама сказала, что так нужно. Я положила лист на стол. — Вы оба действительно считаете меня идиоткой? Зинаида Борисовна попыталась забрать бумагу, но я прижала её ладонью. — Не трогайте. — Это наши семейные документы! — Нет. Это документы, которые касаются моей квартиры. И теперь ими займётся полиция. Впервые за всё время Семён Петрович перестал улыбаться.

 

Я позвонила Лене прямо при них. — Лен, помнишь, я рассказывала про доверенность? — Да. Что случилось? — Она поддельная. Есть ещё соглашение, составленное без моего участия. И, кажется, они уже нашли покупателя. На другом конце наступила пауза. — Юля, ничего не подписывай. Ничего не отдавай. Я сейчас приеду. И пока никто не должен покидать квартиру с документами, которые могут иметь отношение к этой истории. — Поняла. Я положила телефон. — Лена приедет. Зинаида Борисовна фыркнула: — Конечно! Ещё подружек своих позови. Может, хором нас осудите! — Если понадобится, позову и оркестр. Семён Петрович резко поднялся. — Мне пора. — Нет, — ответила я. — Вы пока останетесь. — Ты мне не начальник! — Это моя квартира. И я вызываю полицию. Он направился к выходу. Я не стала хватать его или пытаться удержать силой. Просто встала возле двери и набрала номер экстренной службы. — Здравствуйте. Я хочу сообщить о возможном мошенничестве с документами на недвижимость. У меня есть человек, который принёс поддельную доверенность, и документы, оформленные без согласия собственника. Семён Петрович остановился. — Ты что, совсем ненормальная? — Возможно. Но теперь это будет выяснять не ваша чашка с чаем. Через сорок минут приехала Лена. Она внимательно осмотрела документы, сфотографировала их и поговорила со мной отдельно. — Юль, самое главное — не пытайся самостоятельно расследовать это дело. Мы зафиксируем всё, что есть, запросим сведения о любых регистрационных действиях и обратимся с заявлением. — А если они успели что-то оформить? — Пока у нас нет подтверждения, что квартира переоформлена. Но даже если кто-то пытался совершить сделку, это не означает, что он получил право собственности. Она посмотрела на Стаса. — Вы понимаете, что использование поддельных документов может повлечь серьёзные последствия? Он молча кивнул. — Тогда советую вам ничего не уничтожать и не пытаться договориться с возможными участниками этой схемы. Зинаида Борисовна сразу вмешалась: — Какая ещё схема? Мы просто хотели помочь! Лена спокойно посмотрела на неё. — Тогда почему подпись собственника оказалась на документе, который она не подписывала? Свекровь отвернулась. В этот момент я заметила, что Семён Петрович незаметно пытается убрать что-то в карман. — Лен, посмотри, пожалуйста. Он замер. — Что ещё? — Что у вас в кармане? — спросила Лена. — Ничего. — Тогда покажите. Он вытащил небольшой связанный кольцом комплект ключей. Я сразу узнала один из них. Это был запасной ключ от моей квартиры, который я несколько месяцев назад хранила в маленькой коробочке в прихожей. — Откуда он у вас? Семён Петрович посмотрел на свекровь. — Она дала. — Кто именно? — Зинаида Борисовна. Я медленно повернулась к ней. — Вы украли мои запасные ключи? — Я просто взяла их! Мы же здесь живём! — Вы здесь гостите. И, похоже, слишком долго. Лена попросила положить ключи на стол и добавила их в перечень предметов, которые следовало зафиксировать. Но это было ещё не всё. Когда она попросила Стаса показать переписку с Семёном Петровичем, муж сначала отказался. — Это личное. — Стас, — произнесла я, — после поддельной доверенности слово «личное» уже звучит довольно смешно. Он нехотя достал телефон. Именно тогда я увидела сообщение, которое заставило меня окончательно перестать верить мужу. В переписке Семён писал: «После оформления задатка хозяйка ничего не докажет. Главное — чтобы Стас подтвердил, что она согласилась. Остальное решим». Стас ответил: «Она не знает. Только не говори ей про покупателя раньше времени». Я перечитала сообщение дважды. — Значит, ты знал о покупателе? — Юля, я… — Ты знал, что они собираются продать мою квартиру? Он опустил голову. — Да. — И всё это время спал рядом со мной? — Я хотел всё исправить! — Каким образом? Подложить мне под подушку договор купли-продажи? Он ничего не ответил. Я отошла к окну. Мне вдруг стало очень ясно, что самый страшный человек в этой квартире был не Семён Петрович, который смотрел на меня неприятным взглядом, и даже не Зинаида Борисовна, которая считала чужое имущество семейным достоянием. Самым страшным был человек, которому я доверяла настолько, что спокойно оставляла рядом с ним свои документы, деньги и ключи.

 

На следующий день мы с Леной поехали к юристу, который специализировался на имущественных спорах. Он посоветовал немедленно получить актуальную выписку из ЕГРН, проверить историю обращений и подать заявление о возможном мошенничестве и подделке документов. К счастью, квартира по-прежнему числилась за мной. Никаких прав собственности Стасу или третьим лицам не передавали. Доверенность не была оформлена, а нотариус вовремя остановил процедуру. Но обнаружилась ещё одна неприятная подробность. Оказалось, что Семён Петрович уже несколько недель представлялся потенциальным покупателям человеком, который якобы занимается продажей моей квартиры по поручению собственника. Он показывал фотографии комнат и рассказывал, что хозяйка собирается переехать. — То есть он фактически искал покупателя на чужую квартиру? — переспросила я. — Именно, — ответил юрист. — Поэтому сохраняйте все сообщения, записи и документы. Ничего не удаляйте. Вечером мне позвонила незнакомая женщина. — Здравствуйте. Вы Юлия? — Да. Кто это? — Меня зовут Марина. Я хотела бы уточнить один момент. Мы с мужем смотрели вашу квартиру. Нам сказали, что вы согласны на продажу. Я закрыла глаза. — Я ничего не продаю. На том конце провода наступила тишина. — Но мы уже передали задаток Семёну Петровичу. — Какой задаток? — Сто тысяч рублей. Он сказал, что действует от вашего имени. Я почувствовала, как у меня задрожали руки. — У вас есть расписка? — Конечно. И копии документов. — Пожалуйста, ничего не подписывайте больше и сохраните все доказательства. Я не являюсь продавцом и не давала никому разрешения продавать мою квартиру. Марина тяжело вздохнула. — Господи… Получается, нас обманули? — Похоже на то. После разговора я сразу связалась с Леной. Теперь ситуация стала ещё серьёзнее. Появился человек, который действительно передал деньги предполагаемому посреднику. Через несколько дней Марина предоставила копии расписки и переписки. Это стало дополнительным материалом для проверки. А потом произошло то, чего я совершенно не ожидала. Мне позвонила младшая дочь Зинаиды Борисовны, Светлана. — Юля, пожалуйста, не делай глупостей. — Добрый вечер. А что именно ты считаешь глупостью? — Мама говорит, ты собираешься посадить её и Стаса. — Я собираюсь защитить свою квартиру. — Ну ты же понимаешь, что мама не хотела ничего плохого! Я чуть не рассмеялась. — Света, если человек подделывает документы на чужую квартиру, это теперь называется заботой? — Просто у мамы сложное положение. — Тогда пусть решает его законными способами. Светлана помолчала, а потом произнесла: — Кстати, ты ведь знаешь, что деньги, которые мама брала, пошли на мой салон? Вот тут я заинтересовалась. — Нет. Расскажи. Она тяжело вздохнула. Оказалось, что никакого салона не существовало. Светлана действительно получила деньги от матери, но потратила их на закрытие собственных долгов и покупку автомобиля. Зинаида Борисовна знала об этом, однако кредиторам рассказывала, что средства ушли на семейные нужды. — И что теперь? — спросила я. — Мама хочет, чтобы ты забрала заявление. Она обещает всё вернуть. — Чем? — Ну… Стас говорил, что вы можете продать машину. Я несколько секунд молчала. Потом спокойно ответила: — Света, машина принадлежит тебе. Квартира принадлежит мне. Почему в вашей семье каждый раз чужое имущество становится способом решения ваших проблем? Она бросила трубку. Я положила телефон и впервые за долгое время почувствовала, что всё становится на свои места. На третий день после моего разговора со Светланой Стас приехал ко мне на работу. Он выглядел ужасно: помятая куртка, небритое лицо, красные глаза. — Юль, нам надо поговорить. — Говори. — Мама просит простить её. — А ты? — Я тоже прошу. — За что именно? Он растерянно посмотрел на меня. — За всё. — Это очень удобное слово. Оно позволяет не перечислять конкретные поступки. Стас опустился на стул. — Я понимаю, что поступил неправильно. — Неправильно — это забыть купить хлеб. А ты участвовал в попытке распорядиться моей квартирой без моего согласия. — Я не собирался тебя обманывать. Я посмотрела на него. — Ты сам слышишь, что говоришь? — Я боялся маму разочаровать. — А меня не боялся потерять? Он долго молчал. Потом тихо сказал: — Мама обещала, что всё будет временно. Что мы получим деньги, поможем ей, а потом спокойно продолжим жить. — А если бы покупатель получил квартиру? Где бы мы жили? — Я бы что-нибудь придумал. — Стас, ты три недели не мог придумать, как заставить свою мать стучать в дверь. Не думаю, что с квартирой у тебя получилось бы лучше. Он опустил голову. — Я люблю тебя. Я почувствовала странную усталость. — Возможно. Но любовь не даёт человеку права подделывать подпись любимой женщины. Он попытался взять меня за руку. Я отодвинула ладонь. — Стас, я подаю на развод. — Юля, не надо! — Надо. — Из-за мамы? — Нет. Из-за тебя. Мама не давала мне клятв верности и честности. Это сделал ты. Он ушёл, ничего больше не сказав. А спустя неделю мне сообщили, что Семёна Петровича вызвали для дачи объяснений. Выяснилось, что он уже участвовал в похожих историях с документами на недвижимость. Его обещания «быстро решить вопрос» оказались хорошо отработанной схемой. Зинаиду Борисовну тоже пригласили для объяснений. Она продолжала утверждать, что хотела только помочь семье, но переписка, документы и показания покупательницы сильно осложнили её положение. Самое интересное выяснилось позже. Когда я получила копии некоторых материалов, обнаружила, что свекровь собиралась не просто помочь себе деньгами. Она планировала после оформления сделки поселиться в другой квартире вместе со Светланой, а Стасу обещала оставить часть полученных средств. Мой муж должен был получить деньги за то, что фактически помогал обманывать собственную жену. Вот почему он молчал. Вот почему соглашался на присутствие Семёна. Вот почему каждый раз просил меня потерпеть. Он уже мысленно распределил деньги, которых даже не имел права получать. Когда я узнала об этом, даже злиться перестала. Осталось только удивление: как можно прожить с человеком столько лет и однажды обнаружить, что он способен так легко обменять твоё доверие на чужие обещания? Через несколько недель Стас забрал свои вещи. Я заранее попросила Лену присутствовать при этом, чтобы избежать очередных скандалов. Зинаида Борисовна приехала вместе с ним. Она вошла в квартиру, огляделась и сразу начала: — Ну что, Юля, довольна? Добилась своего? Сына моего от семьи оторвала! Я спокойно продолжала складывать вещи Стаса в коробки. — Зинаида Борисовна, ваш сын взрослый мужчина. Я никого от вас не отрывала. — Он теперь из-за тебя с матерью не разговаривает! — Это его решение. Она подошла ближе. — Ты ещё пожалеешь! Я выпрямилась. — Вы знаете, чтоGemini_Generated_Image_g0grj7g0grj7g0gr