Семейный сговор за чужой счет
ЧАСТЬ 1
— Продай эту развалюху, Надя! Мы наконец купим нормальное жильё на всех! Или ты собираешься всю жизнь сидеть в двух комнатах и считать себя хозяйкой дворца? Тамара Николаевна произнесла это так громко, что даже соседская собака за стеной перестала лаять. Я спокойно поставила чашку на стол и посмотрела на свекровь. — А кто именно будет жить в новом жилье? — Господи, какая же ты недогадливая! — всплеснула руками она. — Мы все! Ты, Гена, я. Может, ещё детей заведёте. Нормальная семья должна жить вместе, помогать друг другу. Я перевела взгляд на мужа. Геннадий сидел в кресле, изображая человека, которого совершенно не касается происходящее. — Гена, ты тоже считаешь, что мою квартиру нужно продать? Он кашлянул. — Надь, ну мама же не просто так говорит. Нам действительно тесновато. — Кому нам? — Всем нам. — Интересно. А я почему-то помню, что последние полгода здесь живём только мы с тобой. Твоя мама приходит три раза в неделю, чтобы проверить, правильно ли я мою полы. — Не начинай! — вмешалась Тамара Николаевна. — Я прихожу помогать! — Конечно. Особенно когда вы приходите с пустыми руками, съедаете половину холодильника и уходите с контейнером котлет. Геннадий отвернулся, пряча улыбку. Свекровь заметила. — Тебе смешно, Гена? Вот видишь, сынок, как она с нами разговаривает! Я всю жизнь ради тебя положила, а теперь должна у невестки разрешения спрашивать, чтобы внуков увидеть? — Мам, никто тебе не запрещает приходить. — Тогда объясни жене, что семья должна быть семьёй! Я глубоко вздохнула. Квартиру я получила от бабушки три года назад, ещё до свадьбы. Двухкомнатная, на четвёртом этаже старого кирпичного дома. Высокие потолки, скрипучий паркет и маленькая кухня, где едва помещались стол и четыре стула. Для кого-то это действительно была старая квартира. Для меня — единственное место, которое я могла назвать своим. Бабушка прожила здесь почти сорок лет. После её смерти я вложила собственные деньги в ремонт: поменяла окна, трубы, электрику, отремонтировала ванную. Даже паркет восстановила, хотя мастер трижды убеждал меня, что дешевле постелить ламинат. Но мне хотелось сохранить хоть что-то от бабушки. И вот теперь человек, который не заплатил за эту квартиру ни рубля, называл её развалюхой. — Хорошо, Тамара Николаевна. Допустим, мы продаём квартиру. Что дальше? Свекровь сразу оживилась. — Вот! Наконец-то нормальный разговор! Покупаем трёхкомнатную. В хорошем районе. У каждого будет своя комната. — Прекрасно. Сколько вы готовы добавить? — В каком смысле? — Ну, моя квартира стоит примерно четыре миллиона. Хорошая трёшка стоит восемь-девять. Разницу кто оплачивает? — У нас есть кое-какие накопления, — быстро ответила она. Я посмотрела на Геннадия. — У вас? — Ну, у семьи, — поправил он. — Понятно. А в прошлом месяце, когда ты просил у меня пятнадцать тысяч на холодильник для мамы, это тоже были семейные накопления? — Надя, не надо считать каждую копейку! — возмутилась свекровь. — Деньги приходят и уходят. — Особенно когда их нет. Геннадий поднялся. — Всё, хватит. Мы не для того собрались, чтобы ругаться. Надо просто подумать о будущем. — О чьём будущем, Гена? Он не ответил. Тамара Николаевна резко поднялась с дивана, поправила кофту и направилась на кухню. — Я чай поставлю. А то разговаривать с тобой невозможно, когда ты голодная. Я посмотрела ей вслед. Удивительная женщина. Если аргументы заканчивались, она переходила к холодильнику. Через несколько минут я услышала, как она разговаривает с сыном вполголоса. — Ты ей уже объяснил? — Мам, не сейчас. — А когда? Она опять всё испортит! Я перестала вытирать стол. — Что я должна испортить? — спросила я, появившись в дверях. Оба вздрогнули. — Да ничего, — слишком быстро ответил Гена. Я улыбнулась. — Замечательно. Тогда продолжайте обсуждать ничего. Вечером свекровь ушла, прихватив с собой контейнер с котлетами. Геннадий долго ходил по квартире, потом сел рядом со мной на диван. — Надь, ты сегодня была слишком резкой. — А ты сегодня был слишком тихим. — Мама просто хочет, чтобы нам было хорошо. — Тогда почему она хочет, чтобы я продала свою квартиру? — Потому что нам нужно больше места. — Гена, у тебя есть желание жить с мамой? Он посмотрел на меня с удивлением. — При чём тут это? — При том, что она уже распределила комнаты в квартире, которую мы ещё даже не купили. Муж помолчал. — Она пожилой человек. Ей нужна помощь. — Ей пятьдесят восемь, Гена. Она не беспомощная старушка, которая забыла, как пользоваться чайником. Она прекрасно ездит по магазинам, ходит на маникюр и каждый день посещает подруг. — Ты просто её не понимаешь. — Возможно. Но я прекрасно понимаю, когда меня пытаются использовать. Он раздражённо встал. — С тобой невозможно разговаривать! — Зато с мамой тебе очень удобно. Она всегда согласна с тобой, особенно когда речь идёт о моих деньгах. Он ушёл спать в спальню, а я ещё долго сидела на кухне. Меня беспокоило не столько желание свекрови поселиться у нас, сколько поведение мужа. Последние несколько недель он стал странным. Часто выходил разговаривать по телефону на балкон, прятал экран, а однажды я случайно увидела сообщение от неизвестного номера: «Главное, чтобы она подписала документы до конца месяца». Когда я спросила, что это значит, он ответил, что речь идёт о работе. Работа у него, видимо, стала очень секретной. На следующий день я решила поговорить со Светланой, моей давней подругой. Она работала нотариусом и знала гораздо больше о недвижимости и семейных сделках, чем я. Мы встретились в небольшом кафе возле её офиса. — Ну, рассказывай, — сказала Света, размешивая сахар в кофе. — По голосу я поняла, что у тебя опять семейный цирк. — На этот раз представление с продажей моей квартиры. — А билеты уже продают? — Пока только мою недвижимость. Я рассказала ей о разговоре со свекровью, о странных звонках мужа и о сообщении, которое случайно увидела. Света перестала улыбаться. — Надь, а ты точно уверена, что они просто хотят купить общую квартиру? — Уже не уверена. — Слушай внимательно.
ЧАСТЬ 2
Квартира получена тобой по наследству. Она является твоей личной собственностью. Сам факт брака не делает Гену её владельцем. — Я знаю. — А документы на продажу он не просил подписать? — Пока нет. Света задумалась. — Тогда ничего не подписывай. И ещё один вопрос: у мужа есть доступ к твоим документам? Я вспомнила. Несколько месяцев назад Геннадий попросил меня показать выписку из ЕГРН. Сказал, что хочет проверить, правильно ли указаны данные после смены паспорта. Я тогда открыла документ на компьютере и оставила его в папке на рабочем столе. — Он мог сделать копию. — Вот это уже интереснее, — произнесла Света. Она предложила мне заказать свежую выписку и проверить, не происходило ли никаких действий с квартирой. Я согласилась. Через два дня документ был у меня. На первый взгляд всё выглядело нормально. Я по-прежнему значилась единственным собственником. Никаких обременений не было. Но вечером произошло кое-что странное. Я вернулась домой раньше обычного и услышала голос Геннадия из спальни. — Да, я понимаю. Но она пока упирается. Пауза. — Нет, мама с ней разговаривала. Не получилось. Я остановилась в коридоре. — Конечно, доверенность будет. Главное, чтобы она согласилась на продажу. Деньги потом распределим. У меня похолодели руки. — Нет, не переживай. Она ничего не знает о нашем плане. Я осторожно отступила назад и громко закрыла входную дверь. Через секунду муж вышел из спальни. — О, ты уже дома? — Как видишь. — Я тут с работы звонил. — Слышала. У вас там, оказывается, очень интересные рабочие вопросы. Он нахмурился. — Ты подслушивала? — Нет. Просто стены тонкие, а твой голос громкий. — Надя, не выдумывай себе ничего. Я сняла куртку и прошла на кухню. — Конечно, Гена. Я вообще ничего не выдумываю. В ту ночь я почти не спала. На следующий день позвонила Светлане и рассказала о разговоре. — Нам нужно выяснить, что именно они задумали, — сказала она. — Я тоже так думаю. — И пока не показывай, что что-то подозреваешь. Мы договорились встретиться после её работы. Но вечером меня ждала ещё одна неприятная новость. Тамара Николаевна приехала вместе с каким-то мужчиной лет сорока пяти. Он представился Виктором Андреевичем, риелтором. — Надя, познакомься! — радостно объявила свекровь. — Мы решили не тянуть. Виктор посмотрит квартиру и скажет, сколько за неё можно получить. Я медленно поставила сумку на пол. — Кто решил? — Мы, — ответила она. — Интересно. А когда я успела согласиться? Риелтор неловко улыбнулся. — Я, наверное, могу прийти в другой раз. — Нет, оставайтесь, — сказала я. — Мне тоже интересно послушать. Тамара Николаевна закатила глаза. — Только не начинай опять! Виктор прошёл по комнатам, осмотрел окна, кухню и ванную. Он был довольно профессионален, задавал вопросы о документах и состоянии дома. — Квартира в целом неплохая, — сказал он. — Если собственник заинтересован, можно выставить примерно за четыре миллиона двести тысяч. — А собственник заинтересован? — спросила я. Риелтор посмотрел на свекровь. — Мне сказали, что семья планирует продажу. — Семья? — переспросила я. — Вы имеете в виду меня? — Ну, ваш супруг… Я повернулась к Геннадию. — Ты уже продаёшь мою квартиру? — Надь, мы просто узнаём цену. — Тогда почему ты не сказал мне? — Потому что знал, что ты опять устроишь скандал! — То есть ты решил, что лучше устроить сюрприз? Риелтор быстро закрыл папку. — Думаю, на сегодня достаточно. Когда определитесь, позвоните. После его ухода Тамара Николаевна набросилась на меня. — Ты специально унижаешь моего сына! Он хочет для семьи хорошего, а ты думаешь только о себе! — А вы почему так торопитесь? Она замолчала на секунду. — Потому что возраст уже не тот. Хочу пожить нормально. — А ваша собственная квартира? — Какая квартира? — Та, в которой вы сейчас живёте. Геннадий резко посмотрел на меня. — Надя, не надо. Я повернулась к нему. — Почему? Я просто интересуюсь. Мама ведь тоже может продать свою недвижимость и добавить деньги на нашу общую квартиру. — У меня не та квартира, — раздражённо ответила свекровь. — Она маленькая, старая, да и район не самый лучший. — Значит, моя старая квартира вам подходит для продажи, а ваша старая — нет? Тамара Николаевна схватила сумку. — Я больше не собираюсь это слушать! Она вышла, громко хлопнув дверью. Геннадий остался стоять посреди комнаты. — Ты понимаешь, что сейчас сделала? — Да. Задала простой вопрос. — Мама обиделась. — Переживёт. У неё крепкое здоровье. Он посмотрел на меня с такой злостью, какой я раньше не замечала. — Иногда мне кажется, что ты вообще не хочешь быть частью моей семьи. — Гена, я вышла замуж за тебя, а не за твою маму, её подруг, соседей и всех людей, которым вдруг понадобились мои квадратные метры. Он ничего не ответил. Ночью, когда муж уснул, я взяла его телефон. Не для того, чтобы читать переписку из любопытства. Я хотела понять, насколько далеко зашёл человек, которому доверяла. Телефон был заблокирован. Но на экране появилось уведомление от Тамары Николаевны: «Сынок, завтра обязательно поговори с ней. Виктор сказал, что покупатель уже есть. Нам нельзя упустить этот вариант». Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Покупатель? Уже есть? Квартиру никто официально не выставлял. Утром Геннадий ушёл на работу, а я позвонила Светлане. — Света, кажется, они нашли покупателя. — Подожди. Ты говорила, что никаких документов не подписывала? — Да. — Хорошо. Тогда приезжай ко мне. И возьми паспорт. Через час мы сидели в её кабинете. Светлана открыла ноутбук, проверила несколько сведений и нахмурилась. — Надя, мне нужно кое-что уточнить. Твой муж когда-нибудь просил тебя подписывать документы для оформления продажи? — Нет. — А заявление на получение каких-либо документов по квартире? — Нет. Она помолчала. — Тогда посмотри вот на это. Она повернула ко мне экран. Я прочитала документ один раз. Потом второй. Это была предварительная договорённость о продаже моей квартиры. В ней были указаны адрес, примерная стоимость и данные покупателя. Но самое страшное находилось внизу. В графе, где должны были стоять мои данные как собственника, значилось моё имя. Рядом была прикреплена копия моего паспорта. А ниже стояла подпись. Моя подпись. Только я её не ставила. — Света… что это? Подруга внимательно посмотрела на меня. — Похоже, кто-то пытается продать твою квартиру без твоего согласия. Я почувствовала, как у меня задрожали пальцы. Но Светлана ещё не закончила. Она открыла следующий файл. — Надя, здесь есть кое-что похуже. Посмотри, кто указан получателем денег после сделки. Я наклонилась к экрану. В документе значились два банковских счёта. Первый принадлежал Геннадию. Второй — Тамаре Николаевне. И только тогда я поняла, зачем им так срочно понадобилась моя квартира. Они не собирались покупать жильё для всей семьи. Они собирались продать мою собственность, забрать деньги и оставить меня ни с чем. Но самое неожиданное ждало меня в последнем приложении к документам. Там была указана сумма, которую покупатель уже якобы передал в качестве задатка. И рядом стояла дата — три недели назад. Три недели назад Геннадий целовал меня перед уходом на работу и говорил, что мы обязательно когда-нибудь купим большой семейный дом. Оказывается, семейный дом уже существовал. Просто в нём для меня не было места.
ЧАСТЬ 3
— Надя, только не делай сейчас ничего сгоряча, — Светлана закрыла ноутбук и придвинула ко мне стакан воды. — Я понимаю, что ты чувствуешь, но нам нужно действовать спокойно. Я смотрела на копию документа и не могла поверить, что всё это происходит со мной. — Света, они уже получили деньги? — Судя по этому приложению, покупатель передал задаток. Но нам ещё нужно выяснить, кому именно и на каких основаниях. — Здесь написано, что деньги перечислены Геннадию. — Да. И ещё часть — его матери. Я закрыла глаза. Три недели назад Гена купил мне цветы. Принёс домой небольшой букет роз и сказал, что хочет начать всё сначала, потому что в последнее время мы слишком часто ссоримся. Я тогда даже обрадовалась. Думала, он наконец понял, что нельзя строить семью, постоянно вмешивая в неё мать. Оказывается, он просто праздновал успешное начало операции по продаже моей квартиры. — Что мне делать? — Во-первых, сохранить все документы. Во-вторых, получить официальные сведения о состоянии твоей недвижимости. В-третьих, обратиться к юристу и в полицию по поводу возможной подделки подписи. И ни при каких обстоятельствах не подписывать ничего, что принесут тебе муж или его мать. — А если они уже нашли способ продать квартиру? — Одного твоего мужа недостаточно, чтобы распоряжаться твоей личной недвижимостью. Но поддельные документы нужно проверить и пресечь любые попытки незаконной сделки. Я кивнула. — Хорошо. Давай сделаем всё правильно. Светлана внимательно посмотрела на меня. — Надя, ты уверена, что хочешь сохранить этот брак? Я усмехнулась. — Света, после сегодняшнего открытия я уже не уверена, что вообще была в браке с человеком, которого знала. Мы просидели ещё около часа. Светлана помогла мне составить список необходимых действий, а затем дала контакты адвоката, специализирующегося на имущественных спорах. Я решила пока не рассказывать Геннадию, что знаю о документах. Мне хотелось понять, насколько далеко он готов зайти. Вечером я вернулась домой и застала мужа на кухне. Он жарил картошку. На столе стояли две тарелки, салат и бутылка вина. — О, пришла! — улыбнулся он. — Я тут ужин приготовил. Я остановилась в дверях. — Какое событие отмечаем? — Просто захотелось провести вечер вместе. — Очень мило. Он подошёл, обнял меня и поцеловал в щёку. Раньше от этого жеста мне становилось тепло. Теперь я чувствовала себя человеком, которого пытаются уговорить купить просроченный товар. — Надь, я тут подумал… Может, мы зря вчера поругались? — Возможно. — Мама тоже переживает. Она сказала, что была слишком эмоциональной. — Ничего страшного. Эмоции у неё всегда работают без выходных. Гена рассмеялся, но быстро перестал. — Слушай, я хотел поговорить о квартире. Вот оно. — Слушаю. — В общем, Виктор нашёл хорошего покупателя. Человек серьёзный, с деньгами. Готов заплатить четыре миллиона двести тысяч. — Быстро работает ваш Виктор. — Сейчас рынок такой. Хорошие варианты долго не лежат. — А ты уже рассказал ему, что квартира принадлежит мне? — Конечно. — И что я не собираюсь её продавать? Гена положил лопатку на сковороду. — Надя, давай без этого. Мы же договорились, что будем думать о будущем. — Мы ничего не договаривались. — Но ты понимаешь, что нам нужны деньги? — Кому именно? Он раздражённо вздохнул. — Нам! Нам с тобой! — Тогда почему в документах указаны твой счёт и счёт твоей матери? Он замер. Я спокойно смотрела на него. Несколько секунд он молчал, потом медленно повернулся. — Какие документы? — Очень интересный вопрос. Я тоже хотела бы знать, какие документы вы подготовили для продажи моей квартиры. — Надя, ты что-то путаешь. — Правда? Тогда объясни, почему рядом с моим именем стоит подпись, которую я не ставила. Геннадий побледнел. — Ты где это взяла? — А ты почему спрашиваешь не о том, кто подделал мою подпись, а о том, где я нашла документы? Он открыл рот, но ничего не сказал. В этот момент зазвонил его телефон. На экране высветилось: «Мама». Гена посмотрел на меня. — Не отвечай, — сказала я. — Давай сначала поговорим. Но он всё-таки нажал кнопку. — Да, мам. Голос Тамары Николаевны был настолько громким, что я слышала каждое слово. — Ну что? Она согласилась? Виктор ждёт ответа! Покупатель уже требует документы! Геннадий закрыл глаза. — Мам, не сейчас. — А когда? Ты обещал, что сегодня всё решишь! И не забудь, что мне нужно вернуть деньги! Я медленно подняла голову. — Какие деньги, Тамара Николаевна? На другом конце повисла тишина. Потом свекровь резко спросила: — Ты что, рядом стоишь? — Да. И мне очень интересно, какие деньги вы собираетесь возвращать. — Гена, почему ты включил громкую связь?! — Мам, я не включал… — Не надо! — перебила я. — Я прекрасно слышу. Вы уже получили деньги от покупателя? Свекровь мгновенно перешла на другой тон. — Надя, ты всё неправильно понимаешь. Мы хотели как лучше. — Это у вас семейная традиция? Сначала подделать мою подпись, потом объяснить, что хотели как лучше? — Не смей так разговаривать со мной! — Тогда перестаньте пытаться распоряжаться моей собственностью. Я услышала, как она тяжело дышит. — Ты ещё пожалеешь, что так поступаешь с нашей семьёй! — Тамара Николаевна, я уже жалею. Только не о том, о чём вы думаете. Я завершила звонок. Геннадий стоял посреди кухни, опустив голову. — Надь, я всё объясню. — Давай. У тебя есть пять минут. Он сел. — Понимаешь, у мамы проблемы. — Удивительно. У неё всегда проблемы, когда появляются мои деньги. — Она взяла кредит. — На что? — На ремонт квартиры. — Своей? — Да. — И сколько? — Миллион двести тысяч. Я медленно выдохнула. — А почему этот кредит должен оплачивать я? — Потому что мама хотела вложиться в наше будущее. Она рассчитывала, что мы купим большую квартиру. — Она взяла кредит без моего участия, а теперь решила вернуть его из денег от продажи моей недвижимости? — Не совсем так… — А как? Гена провёл ладонью по лицу. — Мама сказала, что после продажи мы купим трёхкомнатную квартиру. Ей нужна отдельная комната. Остальные деньги пойдут на наши нужды. — Какие именно? Он замялся. — Ну… у меня есть долги. Я посмотрела на него. — Какие долги? — Надь, не надо сейчас. — Нет, Гена. Именно сейчас. Он наконец поднял глаза. — Я должен около восьмисот тысяч. Мне показалось, что я ослышалась. — Восемьсот тысяч? — Я не хотел тебя расстраивать. — Ты не хотел меня расстраивать или не хотел, чтобы я узнала, куда уходят деньги? Он отвернулся. И тогда я поняла, что история гораздо сложнее, чем казалась. — Ты проиграл их? Он резко поднял голову. — Нет! — Тогда где они? — Я занимал у знакомого. Потом пытался вернуть, но не получилось. — А почему ты мне не сказал? — Потому что знал, что ты будешь читать мне лекции. — Гена, если бы ты сказал мне правду, мы могли бы вместе подумать, как решить проблему. Но ты решил продать мою квартиру, чтобы закрыть свои долги и мамины кредиты. Он молчал. — А что останется мне? — Мы же будем жить вместе! Я даже рассмеялась. — Конечно. Ты, твоя мама, твои долги и я. Прекрасная компания. Гена поднялся. — Ты сейчас ведёшь себя так, будто я чужой человек! — А ты поступил так, будто я не жена, а банкомат с красивыми обоями. Он схватил телефон и вышел из кухни. Я не стала его останавливать. Через двадцать минут приехала Тамара Николаевна. Вошла без приветствия, поставила сумку на пол и сразу начала: — Надя, нам нужно спокойно всё обсудить. — Вы уже обсуждали. Даже подпись мою поставили. — Не я её ставила! — А кто? Она посмотрела на сына. Геннадий отвёл глаза. Вот это было интересно. — Значит, вы знаете, кто это сделал? — Я ничего не знаю! — резко ответила свекровь. — Тогда почему вы так уверенно отрицаете свою причастность? — Потому что ты меня обвиняешь! Я достала из сумки распечатку. — Здесь предварительная договорённость о продаже квартиры. Указаны мои паспортные данные, адрес, стоимость и два банковских счёта. Ваш и вашего сына. Также есть подпись от моего имени. Тамара Николаевна посмотрела на лист бумаги. Сначала она побледнела, потом её лицо стало красным. — Это какая-то ошибка. — Очень удобная ошибка. — Гена, скажи ей! Муж стоял возле окна. — Мам, давай уже… — Что значит «давай уже»?! Ты же говорил, что всё будет нормально! Я медленно повернулась к нему. — Значит, ты действительно знал? Гена молчал. Свекровь поняла, что сказала лишнее. — Я имела в виду, что он обещал всё уладить! — Что именно уладить? Она села на диван. — Надя, ты не понимаешь. Я всю жизнь помогала сыну. Я его одна поднимала. Когда он женился, я думала, что у него наконец появится нормальная семья. — А я думала, что у меня появился муж. — Не надо меня перебивать! — Я вас не перебиваю. Я пытаюсь понять, как вы дошли до мысли, что можете распоряжаться чужой квартирой. Тамара Николаевна вдруг заговорила тише. — У меня действительно кредит. Мне звонили из банка. Я не знала, как платить. Гена сказал, что найдёт выход. — И вы решили, что выход — украсть мою квартиру? — Не украсть! Мы хотели всё оформить правильно! Я посмотрела на неё. — С поддельной подписью? Она замолчала. В этот момент я достала телефон и включила запись разговора, которую сделала ещё до приезда свекрови. На ней были слышны её слова о деньгах, покупателе и обещании вернуть вложения. Тамара Николаевна посмотрела на меня с ужасом. — Ты нас записывала? — Я просто решила не полагаться на память. В нашей семье слишком много людей, которые внезапно забывают собственные слова. — Это незаконно! — выкрикнула она. — Тогда объясните это юристу. Геннадий подошёл ко мне. — Надя, пожалуйста. Не надо доводить до этого. — До чего? — До полиции. Я посмотрела на него. — Гена, кто подделал мою подпись? Он опустил голову. — Я. В комнате стало очень тихо. Тамара Николаевна закрыла лицо руками. Я несколько секунд просто смотрела на мужа. — Ты? — Надь, я хотел всё исправить. — Как? — Я думал, что мы продадим квартиру, купим другую, а потом я постепенно верну тебе деньги. — Какие деньги? Ты собирался распределить выручку между собой и матерью! — Я бы всё объяснил! — Когда? После того как деньги исчезли бы? Он начал говорить быстрее: — Покупатель согласился на сделку. Я думал, что ты подпишешь документы позже. Мне нужно было только подготовить всё заранее. Я не собирался тебя обманывать навсегда! Я не выдержала и рассмеялась. — Какая замечательная формулировка! Ты собирался обманывать меня временно? — Надя! — Нет, Гена. Теперь я хочу услышать всё. И он наконец рассказал. Оказалось, три недели назад Тамара Николаевна познакомила его с Виктором. Риелтор предложил найти покупателя, получить задаток и подготовить документы заранее. Геннадий уверял, что я в итоге соглашусь, потому что не захочу портить отношения из-за денег. Он скопировал мои паспортные данные, нашёл старую копию моей подписи и попытался воспроизвести её на предварительном документе. Покупатель, мужчина по имени Сергей, действительно передал задаток в размере двухсот тысяч рублей. Но деньги получил не я. Часть оказалась на счёте Геннадия, часть — у Тамары Николаевны. — А покупатель знает, что собственник ничего не подписывал? — спросила я. Гена покачал головой. — Нет. — Значит, вы обманули ещё и его. — Мы собирались всё вернуть! — Вы собирались вернуть задаток из денег от продажи моей квартиры? Он не ответил. Теперь всё стало понятно. Но оставался один вопрос. — Виктор знал о подделке? Геннадий долго молчал. — Он говорил, что так иногда делают, чтобы быстрее подготовить сделку. Я покачала головой. — Прекрасно. Значит, у нас целая команда специалистов по незаконным решениям. На следующий день я встретилась с адвокатом. Мы передали ему копии документов, переписку, сведения о счетах и другие материалы. Он объяснил мне, что предварительная договорённость сама по себе не делает покупателя собственником квартиры, но подделка подписи и попытка распорядиться чужой недвижимостью требуют серьёзной проверки. Мы подготовили официальные обращения, запросили проверку документов и приняли необходимые меры, чтобы исключить незаконную регистрацию сделки. Я также уведомила покупателя о том, что не давала согласия на продажу. Сергей позвонил мне вечером. — Простите, пожалуйста. Я действительно не знал, что происходит. — Вы лично разговаривали со мной? — Нет. Всем занимался Виктор. — Вы видели оригиналы документов? — Мне показали копии. Геннадий сказал, что вы согласны, просто заняты и не можете приехать. — Понятно. Он тяжело вздохнул. — Я понимаю, что теперь у меня проблемы с задатком. — Это вопрос к тем, кто получил ваши деньги. — Но я ведь тоже пострадавший. — Я не собираюсь вас обвинять в том, чего вы не делали. Однако и отвечать за чужие решения не буду. Мы договорились, что он передаст адвокату имеющиеся у него документы и переписку. Виктор сначала пытался избежать общения, но после официального обращения быстро нашёл время для встречи. В его офисе я увидела Геннадия и Тамару Николаевну. Свекровь выглядела так, будто за одну ночь постарела на десять лет. — Надя, ты зачем сюда пришла? — спросила она. — За ответами. Виктор нервно поправил галстук. — Давайте без эмоций. Здесь возникло недоразумение. — Какое именно? — Покупателю сообщили, что собственник согласен. Мы рассчитывали, что вы подпишете документы. — А подпись от моего имени вы тоже рассчитывали получить? Он замолчал. Адвокат положил на стол папку. — Все обстоятельства сделки будут проверены. Пока рекомендую никому не предпринимать действий с этой недвижимостью и не уничтожать документы. Тамара Николаевна повернулась к сыну. — Гена, скажи им, что мы всё вернём! Я посмотрела на неё. — Вы уже возвращаете деньги? — Мы собираемся! — Когда? — Как только решим вопрос! — Вы три недели назад решили вопрос за моей спиной. Теперь можете решать свои финансовые проблемы самостоятельно. Геннадий попытался взять меня за руку. — Надь, давай выйдем, поговорим. — Нам больше не о чем говорить. — Ты хочешь разрушить наш брак из-за денег? Я медленно повернулась к нему. — Нет, Гена. Ты разрушил его не из-за денег. Ты разрушил его в тот момент, когда решил, что можешь подделать мою подпись и продать мою собственность. Он опустил голову. Тамара Николаевна вдруг заплакала. — Я не хотела, чтобы всё так получилось. Я просто хотела нормальную жизнь. — Тогда надо было начать с честной жизни. — Ты не понимаешь, каково это — всю жизнь считать каждую копейку! Я посмотрела на неё. — Понимаю. Я тоже работала, откладывала деньги и ремонтировала квартиру своими руками. Только я почему-то не решила, что теперь могу распоряжаться чужим имуществом. Она отвернулась. После встречи я поехала домой. Геннадий появился поздно вечером. Он выглядел уставшим, небритым и каким-то потерянным. — Надя, можно войти? — Это пока ещё и твой дом по факту проживания. Заходи. Он сел на кухне. — Я всё испортил. — Да. — Я не знаю, как теперь жить. — Начни с того, чтобы вернуть деньги покупателю. — А мы? — А что мы? Он долго смотрел на меня. — Я тебя люблю. Я поставила чашку в раковину. — Гена, ты любишь меня или квартиру? — Не говори так. — Тогда ответь. Он молчал. И это молчание оказалось гораздо честнее всех его прежних объяснений. — Я хочу развестись, — сказала я. Он резко поднял голову. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Но мы можем всё исправить! — Ты мог исправить всё три недели назад. Мог отказаться от этой затеи, признаться мне, рассказать о долгах. Но ты выбрал подделку документов. Он начал плакать. Я впервые видела его таким. Но мне уже не хотелось утешать его, как раньше. Через несколько дней Геннадий собрал вещи и уехал к матери. Перед уходом он остановился у двери. — Ты ведь не оставишь меня совсем без всего? — Я не собираюсь отбирать у тебя то, что принадлежит тебе. Но и отдавать то, что принадлежит мне, не собираюсь. Он кивнул и вышел. Развод оказался не таким простым, как я надеялась. Нам пришлось решать имущественные вопросы и отдельно разбираться с последствиями попытки незаконной продажи. Я продолжала сотрудничать с адвокатом, а Геннадий и Тамара Николаевна начали возвращать деньги покупателю. Выяснилось, что Виктор получил часть суммы за свои услуги. После проверки он тоже оказался в неприятном положении и был вынужден объяснять, почему участвовал в подготовке документов с недостоверными сведениями. Сергей в итоге вернул большую часть своих денег, а оставшиеся вопросы решались отдельно. Но самое интересное произошло через два месяца. Я возвращалась домой с работы, когда увидела возле подъезда Тамару Николаевну. Она стояла с огромной сумкой и выглядела непривычно растерянной. — Надя, нам нужно поговорить. — О чём? — Гена у меня живёт. Ему тяжело. — Понимаю. — Он работу потерял. Начальство узнало о проблемах с документами. Теперь у него долги, а мне нечем платить кредит. Я молчала. — Я хотела попросить тебя… Может, ты поможешь ему немного? Я даже не сразу нашла слова. — Тамара Николаевна, вы серьёзно? — Я знаю, что мы поступили неправильно. — Неправильно — это когда вы без спроса съели мой йогурт. А подделка подписи и попытка продать квартиру — это уже совсем другая категория. Она опустила глаза. — Я ведь не чужая тебе. — Вы сами много раз объясняли мне, что я не настоящая часть вашей семьи. — Я была неправа. Я посмотрела на неё. Впервые за всё время она не кричала, не обвиняла и не пыталась командовать. — Послушайте, — сказала я. — Я не желаю вам зла. Но ваши долги — ваша ответственность. Мои деньги и моя квартира больше не участвуют в ваших семейных проектах. Она тяжело вздохнула. — Значит, ты не поможешь? — Нет. Она развернулась и медленно пошла к остановке. Я поднялась домой, открыла дверь и вдруг почувствовала, что впервые за долгое время в квартире стало легко дышать. Через три месяца наш развод был официально оформлен. Геннадий продолжал выплачивать долги и возвращать деньги покупателю. Его отношения с матерью тоже изменились. Теперь они жили вместе, но, судя по рассказам общих знакомых, ежедневные споры о деньгах и бытовых расходах превратили их квартиру в настоящий филиал бухгалтерии. Однажды мне позвонила бывшая соседка Тамары Николаевны. — Наденька, представляешь, Тамара Николаевна теперь всем рассказывает, что ты разрушила семью! — Ничего удивительного. — Говорит, что ты могла бы простить Гену, если бы действительно любила его. Я засмеялась. — Передайте ей, пожалуйста, что любовь не предполагает обязательного оформления кредита на имя любимого человека. Соседка долго смеялась. А я наконец занялась своей квартирой. Поменяла старую люстру в гостиной, купила новый диван и заказала красивые шторы. Паркет оставила прежним. Он по-прежнему скрипел, когда я проходила по коридору, но теперь этот звук меня радовал. В один из вечеров я сидела у окна с чашкой чая и смотрела, как за стеклом качаются ветки тополя. На столе лежала фотография бабушки. — Ну вот, бабуль, — тихо сказала я. — Квартиру сохранили. И вдруг поняла, что больше не испытываю ни злости, ни желания кому-то что-то доказывать. Через неделю мне пришло сообщение от Геннадия: «Надя, я понимаю, что уже поздно. Прости меня. Я всё ещё думаю о нас». Я долго смотрела на экран, потом ответила: «Я тоже думаю. Особенно о том, как хорошо, что вовремя проверила документы». Он больше не писал. А Тамара Николаевна, по слухам, всё-таки нашла себе трёхкомнатную квартиру. Правда, не купила, а сняла вместе с сыном. Теперь у них было достаточно места для двух взрослых людей, двух характеров и бесконечного количества взаимных претензий. Иногда я представляла, как они спорят, кто должен платить за коммунальные услуги. И невольно улыбалась. Ведь когда-то свекровь мечтала продать мою «развалюху», чтобы всей семье зажить по-человечески. В итоге она получила именно то, чего хотела: большую семейную жизнь под одной крышей. Только без моей квартиры, без моих денег и, самое главное, без меня. А я осталась в своей маленькой двушке. И знаете что? Никогда ещё мои сорок квадратных метров не казались мне такими просторным
и.
