Сладкая месть бунтарки
— ВСЮ СМОРОДИНУ И ЯБЛОКИ СОБЕРЁШЬ ДО ЕДИНОЙ ЯГОДЫ И ПЕРЕТРЁШЬ С САХАРОМ ЗА НОЧЬ! — прокричала свекровь из жёлтого такси. — Утром вернусь с соседками! Чтобы стол ломился от варенья!
Я посмотрела на десять кустов смородины, четыре огромные яблони и мешок сахара размером с маленького слона.
— Антонина Петровна, сейчас уже семь вечера. Это физически невозможно!
— Не спорь! У тебя две руки, две ноги и целая ночь! А мой сын ради тебя на двух работах работает!
Я посмотрела на машину, потом на сад.
— А Игорь где?
— На работе! Мужчина деньги зарабатывает, а невестка должна быть полезной!
Машина уехала, подняв такую пыль, будто свекровь не на дачу отправилась, а бежала от налоговой.
Я позвонила мужу.
— Игорь, твоя мама приказала мне собрать триста килограммов урожая и приготовить варенье до утра.
— Полин, ну ты же знаешь маму… Постарайся не ссориться. У меня совещание.
— В семь вечера?
— Очень важное.
И он отключился.
Я посмотрела на телефон и улыбнулась.
— Хорошо, дорогие родственники. Хотите, чтобы к шести утра всё было готово? Будет вам готово!
Через двадцать минут я уже звонила соседу деду Савелию.
— Дядя Савелий, хотите заработать?
— А что делать-то?
— Собрать весь урожай. До последней ягодки.
— Полина, ты что, решила открыть консервный завод?!
— Нет. Я решила открыть новую главу своей жизни.
А когда утром свекровь приехала с двумя соседками, она увидела нечто такое, от чего даже её церковный платочек чуть не упал в обморок…
Часть 2
Когда дед Савелий услышал моё предложение, он сначала посмотрел на меня, потом на сад, а затем снял кепку и почесал затылок.
— Полина Алексеевна, я, конечно, человек трудолюбивый. Но ты понимаешь, что у Антонины Петровны там не огород, а филиал сельскохозяйственного института?
— Понимаю.
— Десять кустов смородины! Четыре яблони! Да там урожая больше, чем у моего кума за всю жизнь!
— Поэтому и предлагаю хорошую оплату.
Савелий сразу перестал чесать затылок.
— Аванс будет?
— Будет.
— А питание?
— Будет.
— А если кто-нибудь из нас упадёт с яблони?
— Вызову скорую.
— Нет, девонька, так не пойдёт. Если упаду, оплачиваешь лечение и моральный ущерб.
— Договорились.
Савелий задумался.
— А моральный ущерб сколько?
— Зависит от высоты яблони.
— Вот это уже разговор! Артём! Бросай свой телефон! У нас работа!
Из-за сарая появился его шестнадцатилетний внук. Он даже не поднял головы.
— Дед, я занят.
— Чем?
— Смотрю видео.
— Отлично! Сейчас будешь смотреть, как деньги зарабатываются!
Через десять минут Артём уже собирал местную молодёжь через деревенский чат.
Сообщение было коротким:
«СРОЧНО! Нужны крепкие руки для сбора урожая. Оплата сразу. Работа ночная. Яблоки, смородина. Бесплатный чай».
Через пять минут пришло двадцать три ответа.
Один парень спросил:
«А если я только яблоки?»
Другой:
«А можно с девушкой?»
Третий:
«А смородину можно есть во время работы?»
Артём ответил:
«Есть можно. Но тогда зарплату выдадим ягодами».
Через полчаса во дворе стояли шестеро молодых парней, дед Савелий, Артём и я.
Я раздала всем перчатки, ведра и фонарики.
— Так, ребята, задача простая. Смородину собрать полностью. Яблоки тоже. Ничего не оставлять.
— А если птицы прилетят? — спросил один из парней.
— Птицам ничего не обещала.
— А если ёжик?
— Ёжик пусть приходит с документами на участок.
Все засмеялись.
Работа началась.
Парни быстро разобрали кусты на участки. Один собирал смородину, другой складывал в ящики, третий относил их к воротам. На яблонях работали Савелий и Артём.
— Осторожнее! — кричал дед. — Это антоновка, а не футбольный мяч!
— Дед, я знаю!
— Тогда почему ты её кидаешь?!
— Я проверяю прочность!
— Проверяй свою голову, пока она у тебя целая!
Я стояла посреди двора с блокнотом и записывала количество собранного урожая.
Впервые за четыре года я чувствовала себя не бесплатной домработницей, а человеком, который управляет собственным маленьким предприятием.
И знаете, что было особенно приятно?
Никто не говорил мне, что я плохо держу ложку, неправильно режу яблоки или недостаточно женственно складываю ягоды в ведро.
В два часа ночи Савелий подошёл ко мне с очередным ящиком.
— Полина, а у тебя свекровь всегда такая?
— Какая?
— Ну… как бы сказать… энергичная женщина.
— Дядя Савелий, она не энергичная. Она просто считает, что весь мир работает у неё в личном подчинении.
— Понятно. У меня такой начальник на заводе был. Только тот хотя бы зарплату платил.
Я чуть не рассмеялась.
К трём часам ночи сад был полностью очищен.
Смородина — собрана.
Яблоки — сняты.
Падалица — убрана.
Даже возле сарая всё было вычищено.
Савелий торжественно подошёл ко мне с блокнотом.
— Докладываю! Смородины шестьдесят два килограмма. Яблок триста сорок килограммов. Падалицы почти центнер.
— Прекрасно.
— А теперь самое интересное. Я позвонил Вазгену на трассу. Он забирает весь лишний урожай оптом.
— За сколько?
Савелий назвал сумму.
Я пересчитала в уме.
— Отлично. Вычитаем оплату ребят, транспорт и расходы. Остальное — в конверт.
— Полина, — дед посмотрел на меня с уважением, — а ты случайно не директор колхоза?
— Пока нет.
— Ну, если что, я готов быть заместителем.
Когда урожай был собран, мне предстояло выполнить вторую часть приказа.
«Перетереть с сахаром».
Я открыла ноутбук и посмотрела на часы.
До возвращения свекрови оставалось около трёх часов.
Конечно, я могла бы провести остаток ночи с деревянной толкушкой, превратившись в женщину, у которой вместо рук два уставших бревна.
Но я решила поступить умнее.
Открыла приложение доставки и заказала тридцать банок качественного домашнего варенья и яблочного пюре у местного фермерского хозяйства.
Через сорок минут приехал курьер.
Он выгрузил коробки и спросил:
— Вы тут что, свадьбу отмечаете?
— Нет. Просто свекровь возвращается.
Курьер посмотрел на количество банок.
— Тогда понимаю. У меня тоже есть свекровь. Только моя предпочитает солёные огурцы.
— Сочувствую.
— Спасибо. Мы держимся.
Я расплатилась, занесла коробки на веранду и аккуратно расставила банки на столе.
На крышки повязала бечёвку, как любила делать Антонина Петровна.
Потом написала красивые этикетки:
«Смородина. Августовский сбор».
«Яблоки. Домашняя заготовка».
«Натуральный продукт».
Выглядело настолько красиво, что даже я сама захотела пригласить соседок на чай.
Но на этом моя работа не закончилась.
Я взяла толстый конверт, положила туда деньги от продажи урожая и написала на листке:
«Выручка за излишки. Расходы оплачены».
Затем посмотрела на деревянную толкушку, висевшую на гвозде.
Она словно смотрела на меня с укором.
— Не переживай, дорогая, — сказала я ей. — Сегодня ты тоже свободна.
В пять утра я пошла собирать вещи.
Чемодан оказался небольшим. За четыре года брака я почему-то успела привыкнуть, что мои желания всегда должны помещаться в свободный угол чужой жизни.
Ноутбук, планшет, документы, одежда, книги.
Всё.
Я не собиралась забирать чужие кастрюли или спорить из-за свадебного сервиза, который свекровь считала семейной реликвией.
Однажды она даже сказала:
— Полина, этот сервиз ещё моя бабушка покупала!
Я тогда спросила:
— А бабушка его сама покупала или тоже у невестки отобрала?
С тех пор сервиз был под строгой охраной.
В шесть без пяти я вышла на веранду.
Стол был накрыт идеально. Банки стояли ровными рядами. Сад выглядел безупречно.
Я поставила конверт рядом с толкушкой и взяла чемодан.
Оставалось дождаться главного спектакля.
Ровно в шесть пять у калитки остановилось жёлтое такси.
Из машины вышла Антонина Петровна.
За ней появились две соседки — Марья Ивановна и Зинаида Степановна.
Свекровь шла с таким выражением лица, будто приехала не пить чай, а принимать капитуляцию вражеской армии.
— Ну что, Полина! — громко начала она. — Надеюсь, ты не проспала всю ночь? Я ведь предупреждала! Ни одной ягодки не должно остаться!
Она сделала несколько шагов и остановилась.
Её взгляд упал на кусты.
Потом на яблони.
Потом на чистую землю.
Она моргнула.
Один раз.
Второй.
Потом повернулась к соседкам.
— Вы это видите?
Марья Ивановна поправила очки.
— Вижу, Антонина. У тебя сад как после генеральной уборки!
Зинаида Степановна добавила:
— Даже у меня после свадьбы дочери такого порядка не было.
Антонина Петровна медленно посмотрела на меня.
— Полина… Где яблоки?
— Собраны.
— Где смородина?
— Собрана.
— А падалица?
— Убрана.
— А варенье?!
Я указала на веранду.
— Там.
Свекровь направилась к столу.
Когда она увидела банки, её рот приоткрылся.
— Господи! Это всё за ночь?!
Марья Ивановна взяла одну банку.
— Антонина, да ты посмотри! Какая красота! Крышечка к крышечке!
Зинаида Степановна покрутила банку в руках.
— Я тридцать лет замужем, но такого порядка у себя не добилась.
— Зато я добилась! — неожиданно гордо заявила свекровь. — Я же говорила, что Полину надо правильно организовать!
Я едва не подавилась воздухом.
«Правильно организовать»!
Она говорила обо мне так, будто я была стиральной машиной с функцией сбора урожая.
Антонина Петровна схватила банку и внимательно рассмотрела этикетку.
— А где ты столько сахара взяла?
— Заказала.
— Заказала?!
— Да.
— А кто тебе разрешил?
Я посмотрела на неё.
— Вы приказали перетереть ягоды с сахаром. Я выполнила.
— Но ты должна была сама!
— Простите, Антонина Петровна. Я не знала, что в вашем приказе есть пункт о запрете на помощь цивилизации.
Марья Ивановна прыснула.
Зинаида Степановна отвернулась, делая вид, что кашляет.
Свекровь покраснела.
— Не дерзи старшим!
— Я не дерзю. Я отчитываюсь.
Я указала на конверт.
— А это выручка за излишки урожая. Всё продано оптом. Расходы на сбор и транспортировку вычтены. Остаток — здесь.
Антонина Петровна открыла конверт.
Её глаза округлились.
— Это что?!
— Деньги.
— Я вижу, что деньги! Откуда?!
— От урожая.
— Ты продала мои яблоки?!
— Вы просили собрать их до единого. Я собрала. Вы не уточняли, что после сбора нужно поставить каждое яблоко на учёт и отправить его на пенсию в подвал.
Марья Ивановна уже не выдержала и рассмеялась.
— Антонина, ну ты сама хотела, чтобы ничего не пропало!
— Но я хотела варенье!
— Так вот оно! — сказала Зинаида Степановна. — И деньги ещё остались. Чего ты недовольна? У меня бы такая невестка была — я бы ей памятник поставила!
— Не надо мне памятников! — рявкнула свекровь. — Мне нужен порядок!
— Порядок есть, — спокойно ответила я. — Урожай собран, банки стоят, деньги лежат. Осталось только чай заварить.
В этот момент за калиткой послышался шум.
Появился Игорь.
Мой дорогой супруг.
Человек, который четыре года успешно избегал любых конфликтов с матерью, даже когда конфликт происходил в его собственной спальне.
Он подошёл к нам, зевая.
— Мам, ну что тут у вас? Я же говорил, что Полина справится.
Я посмотрела на него.
— Игорь, ты ночью работал?
— Да.
— А где?
Он замялся.
— На работе.
— В семь вечера ты тоже был на работе?
— Ну да.
— А телефон у тебя сел?
— Да.
— А совещание было?
— Полин, ты к чему?
— Да просто интересно. У тебя за одну ночь столько важных событий, что можно отдельный календарь выпускать.
Антонина Петровна вмешалась:
— Игорь, не обращай внимания! Твоя жена решила устроить из обычного семейного поручения настоящий цирк!
Я улыбнулась.
— Мама, — сказала я, обращаясь к ней, — цирк был вчера. Сегодня представление окончено.
Игорь наконец заметил чемодан.
— Полина, а ты куда?
— Уезжаю.
— Куда?
— В город.
— Зачем?
Я посмотрела на него с удивлением.
— Игорь, ты серьёзно? Ты четыре года не замечал, что я живу не своей жизнью, а теперь вдруг заинтересовался моим маршрутом?
— Да что случилось-то?
— Ничего. Просто я устала быть вашей бесплатной рабочей силой.
Антонина Петровна возмущённо всплеснула руками.
— Какой ещё рабочей силой?! Я тебя в семью приняла!
— Да, Антонина Петровна. И сразу назначили на должность без выходных, больничных и отпускных.
Марья Ивановна прикрыла рот ладонью.
Зинаида Степановна отвернулась к яблоне.
Игорь нахмурился.
— Полина, не устраивай сцену при людях.
— Игорь, не переживай. Сцену я уже устроила. Только ты в ней не участвовал, как обычно.
Он попытался взять меня за руку.
— Давай спокойно поговорим дома.
— В каком доме?
— Ну, в нашем.
— Игорь, у нас с тобой давно нет «нашего». Есть твоя мама, её дача, её правила, её распоряжения и ты. А я там была просто человеком, которому периодически выдавали задания.
— Ты преувеличиваешь!
— Конечно. Вчера мне показалось, что твоя мама приказала собрать весь урожай за ночь. Наверное, это был сон.
Игорь посмотрел на мать.
— Мам, зачем ты заставила её всё собирать?
— Я не заставляла! Я попросила!
— Попросила?! — переспросила я. — Игорь, если тебе кто-нибудь скажет: «Выпрыгни из окна, а то я соседкам пожалуюсь», это тоже будет просьба?
Савелий, который как раз вернулся за забытыми перчатками, не удержался:
— Смотря с какого этажа, Полина Алексеевна. С первого можно и попробовать.
Я засмеялась.
Игорь посмотрел на него так, словно дед Савелий лично разрушил институт брака.
— Ты не можешь просто так уйти! — завопила Антонина Петровна. — А кто мне теперь будет помогать?!
Я остановилась у калитки.
— Дед Савелий. Он теперь знает, где у вас смородина.
— Что?!
— И где яблони. И сколько килограммов урожая дают. И кому его можно продать.
Савелий поднял руку:
— Только сразу предупреждаю, Антонина Петровна: у меня расценки рыночные. За ночную смену — отдельно. За моральный ущерб — тоже.
Артём, стоявший рядом с ним, добавил:
— И за срочность.
Антонина Петровна схватилась за сердце.
— Игорь! Ты слышишь, что они говорят?!
— Мама, успокойся…
— Как успокойся?! Она продала мои яблоки!
— Мам, но деньги же здесь…
— Это неважно! Я хотела сама решить, что с ними делать!
Я посмотрела на неё.
— Вот именно. Вы хотели всё решить сами. И заодно решить за меня, как мне жить.
Наступила тишина.
Я впервые увидела, что свекровь не знает, что ответить.
Обычно она могла говорить часами. У неё всегда находилось замечание на любую тему: от моей причёски до способа нарезки лука.
Но сейчас слова куда-то исчезли.
Я повернулась к Игорю.
— Я больше не хочу жить в браке, где муж каждый раз прячется за словами «не ссорься с мамой». Мне нужен мужчина, а не семейный почтовый ящик, через который передают её распоряжения.
— Полина, давай не будем торопиться…
— Игорь, я не тороплюсь. Я четыре года думала.
Я поправила ручку чемодана и вышла за калитку.
— А банки? — неожиданно крикнула Антонина Петровна.
Я остановилась.
— Что банки?
— Ты хотя бы объясни, какое из них настоящее варенье?!
Я медленно повернулась.
— Антонина Петровна, вы можете начать с любой. Главное — не забудьте похвалить невестку.
Савелий согнулся от смеха.
Даже Артём убрал телефон.
Игорь стоял с таким лицом, будто только что узнал, что его мать умеет читать.
Через несколько недель я сняла небольшую квартиру в городе и вернулась к работе.
Мой графический дизайн, который Антонина Петровна называла «рисованием картинок», наконец стал приносить мне не только деньги, но и удовольствие.
Игорь несколько раз звонил.
Сначала говорил, что я должна вернуться.
Потом просил поговорить.
Потом объяснял, что мама «не со зла».
А однажды позвонил и спросил:
— Полин, а ты случайно не помнишь, где мама хранит рецепт того смородинового варенья?
Я чуть не уронила телефон.
— Игорь, а зачем тебе рецепт?
— Мама хочет приготовить.
— Пусть приготовит.
— Она говорит, что без тебя не получается.
Я закрыла глаза.
— Игорь, передай маме, что я больше не работаю в отделе переработки ягод.
— Она просто скучает…
— Тогда пусть заведёт кота. Он хотя бы не будет требовать, чтобы я собирала яблоки ночью.
Он вздохнул.
— Ты очень изменилась.
— Нет, Игорь. Я просто перестала быть удобной.
Через некоторое время мы оформили развод.
Я не устраивала скандалов, не требовала чужого имущества и не пыталась отомстить.
Мне хватило одной ночи, чтобы понять: если человек способен организовать сбор четырёхсот килограммов урожая, то он точно способен организовать собственную жизнь.
А Антонина Петровна?
Она ещё долго рассказывала соседкам, что я «неправильно поняла её просьбу».
Но Марья Ивановна однажды не выдержала:
— Антонина, ты хотела, чтобы невестка за ночь собрала весь сад, приготовила варенье и ещё осталась довольной. Да тебе не невестка нужна, а промышленный комбайн с функцией семейной любви!
С тех пор на даче меня больше не ждали.
И знаете, что самое смешное?
Через год Антонина Петровна снова посадила смородину.
Только теперь она собирала её сама.
А когда соседки спрашивали, почему она больше не приглашает невестку на урожай, свекровь отвечала:
— Да она у меня слишком самостоятельная!
Марья Ивановна каждый раз улыбалась:
— Это хорошо, Антонина. Значит, хоть одна из вас в этой семье наконец научилась жить.
А я?
Я теперь спокойно покупаю варенье в магазине.
И каждый раз, проходя мимо банки со смородиной, улыбаюсь.
Потому что есть вещи, которые лучше всего получаются без свекрови.
Например, варенье.
И счастливая жизнь.
