Часть 2

Захар бросил быстрый взгляд на своего напарника. Тот молча кивнул, положив руку под куртку, где явно угадывалось очертание тяжелого предмета.

— Ладно, девочка, играем вдолгую, — прошипел Захар, наклоняясь ко мне и обдавая лицо табачным дымом. — Это еще не конец. Твой братец теперь должен нам девять миллионов рублей. Без процентов. Если через три дня квартира на Невском не окажется в наших руках — или на нашем счете не появится эта сумма — мы найдем тебя и в этой глуши. И поверь, этот участковый тебе не поможет.

Он развернулся и знаком приказал напарнику следовать за ним. Олег попытался поползти за ними, скуля и умоляя взять его с собой, но Захар брезгливо оттолкнул его носком ботинка:

— Ты свой выбор сделал, должник. Сиди здесь и жди перемен.

Они выскользнули через заднюю дверь в огород, как раз в тот момент, когда тяжелая поступь дяди Миши раздалась на крыльце.

Дверь распахнулась, и на пороге появился участковый — огромный седой мужчина в расстегнутой на груди куртке, с неизменной папиросой «Беломорканал» в зубах. Он окинул взглядом разгромленную комнату, съежившегося на полу Олега и меня, стоявшую у русской печи с абсолютно прямым спиной.

— Так-так, — пробасил дядя Миша, вынимая папиросу изо рта. — Шоу талантов в Волчьем Яру продолжается. Я смотрю, Ленок, родственнички решили навестить наследство раньше, чем ты успела паутину смести?

— Здравствуй, дядя Миша, — я выдохнула, чувствуя, как напряжение последних минут отпускает мышцы. — Да вот, гости незваные. Бандиты какие-то. Олег снова вляпался по уши.

Дядя Миша подошел к Олегу, который продолжал тихо всхлипывать, уткнувшись лицом в грязь, и презрительно пнул его носком сапога:

— Встань, тряпка. Не позорище отца своего. Тот хоть трактор чинить умел, а этот только чужие квартиры проигрывать мастак. Я видел, как черный джип со двора срывался. Это кто были? Коллеги твои по бизнесу?

— Они меня убьют… — бормотал Олег, не поднимая головы. — Ленка, они меня убьют! У меня долг девять миллионов! Девять!

Дядя Миша тяжело вздохнул, подошел ко мне и положил тяжелую, мозолистую руку на плечо:

— Ты как, дочка? Держишься? Знала я твою бабушку, Варвару Ильиничну. Баба была кремень. Она мне еще месяц назад говорила: «Миша, если внук мой дурной припрется за имуществом, ты ему сразу в лоб говори, что могилу я его финансовую здесь уже выкопала». Я тогда не понял, а теперь вот гляжу — дошло.

— Дошло, дядя Миша, — кивнула я. — Дошло.

Я наклонилась, подняла коврик и отодвинула злосчастную половицу. Достала железный ящик и положила его на стол прямо перед удивленными глазами участкового.

— Что это? — прищурился он.

— Моя новая жизнь. И смертный приговор финансовым аферам моего братца.

В этот же вечер, пока дядя Миша устраивал Олега на ночлег в сенях под замком (чтобы «не сбежал к своим кредиторам раньше времени»), я сидела за старым столом при свете керосиновой лампы и изучала документы.

Бабушкин дневник оказался не просто личными записями, а настоящей хроникой семейного предательства. Варвара Ильинична подробно описывала, как Олег год за годом вытягивал из нее деньги на свои «инвестиции», закладывая то дачу, то ценные бумаги. А когда деньги кончились, он начал уговаривать ее переписать квартиру на него, обещая «золотые горы».

Но самое главное было в другом. На последних страницах дневника бабушка оставила записку, адресованную лично мне:

«Лена, если ты читаешь это, значит, ты уже поняла, почему я оставила тебе этот дом. Квартира на Невском — твоя. Все счета оформлены на твое девичье фамильное имя, о котором твой муж Сергей даже не догадывался. Он женился на квартире, а не на тебе. Я проверяла его через знакомых юристов два года назад. Он уже тогда подыскивал варианты, как переоформить недвижимость на себя. Разведись с ним, внучка. Не бойся ничего. У тебя есть всё, чтобы начать сначала».

На следующий день я впервые за долгое время улыбнулась своему отражению в потрескавшемся зеркале в прихожей. Я собрала вещи, заперла дом на новый замок, который нашел дядя Миша, и посадила Олега на утренний автобус до города. Рядом с ним сидел сам участковый — сопровождал ценный груз до отделения полиции, где на Олега уже лежало заявление о мошенничестве от тех самых людей, которым он был должен.

Я вернулась в Санкт-Петербург на поезде. На этот раз — в купе повышенной комфортности.

В городе меня ждала встреча, к которой я готовилась всю дорогу. Я не собиралась прятаться. Я шла открыто, с папкой документов в руках.

Квартира на Невском встретила меня запахом дорогого парфюма и тишиной. Ключ подошел идеально.

Когда я открыла дверь прихожей, оттуда донесся женский смех. На вешалке висело чужое женское пальто, а на полу стояли туфли на шпильках, которые явно стоили больше, чем все мои вещи вместе взятые.

Из гостиной вышел Сергей. Он был в домашнем халате, с бокалом вина в руке. Увидев меня на пороге, он замер, а бокал едва не выпал из его пальцев.

— Ты?! — выдохнул он, бледнея. — Какого черта ты здесь забыла? Я же сказал тебе очистить съемную квартиру! И вообще, это не твоя квартира!

Из комнаты выглянула та самая Вика из логистики — ухоженная женщина с идеальной укладкой, в шелковом халате.

— Сережа, кто это? — капризно протянула она. — Какая-то сумасшедшая бомжиха?

Я медленно прошла в прихожую, сняла пальто и аккуратно повесила его на пустой крючок. Посмотрела на Сергея взглядом, полным такого ледяного спокойствия, что он невольно отступил на шаг назад.

— Здравствуй, Сережа, — сказала я тихо, но так отчетливо, что Вика замолчала. — Ты был прав в одном: я действительно не собиралась оставаться в гнилой избе в Волчьем Яру. Но квартиру на Невском ты недооценил. Как и меня.

Часть 3

Сергей перевел взгляд с моего лица на папку, которую я держала в руках, и в его глазах впервые за семь лет брака мелькнул животный, липкий страх. Тот самый страх, который я видела вчера у Олега.

— Что это у тебя? — его голос сорвался на фальцет, потеряв всю прежнюю уверенность и деловитую холодность. — Какая квартира? Это моя… то есть, наша! Мы же… мы же жили здесь!

— Мы здесь действительно жили, Сережа, — спокойно ответила я, делая шаг в просторную гостиную с видом на собор. — Только вот собственником никогда ты не был. Квартира была оформлена на Варвару Ильиничну, а месяц назад моя бабушка подарила ее мне. Официально. С регистрацией в Росреестре. Все документы перед тобой.

Вика из логистики резко переменилась в лице. Вся ее напускная уверенность испарилась за доли секунды. Она бросила на Сергея презрительный взгляд, в котором читалось всё: от разочарования до банального испуга перед перспектитой связаться с мужчиной-банкротом.

— Сережа… — протянула она холодным, металлическим голосом. — Что здесь происходит? Ты мне говорил, что квартира твоя, и что мы здесь сделаем ремонт под офис твоего нового проекта. Какого черта тут происходит?!

— Вика, подожди, не слушай ее! — закричал Сергей, пытаясь загородить мне проход к дивану. — Она мошенница! Она подделала документы! Я подам в суд! Я тебя по миру пущу, Лена!

— Попробуй, — я подошла к журнальному столику и положила перед ним копию договора дарения и выписку из банка. — Только учти, мой адвокат — бывший коллега дяди Миши, а нотариус, оформлявший сделку, жив-здоров и прекрасно помнит, как моя бабушка в здравом уме и твердой памяти подписывала эти бумаги. А еще учти, Сережа, что твой совместный бизнес с Олегом, куда ты вложил деньги с продажи нашей прошлой машины, сегодня официально признан мошенническим. Твой любимый братец уже дает показания в полиции. И тебя там очень ждут.

Сергей рухнул на дизайнерский диван, обхватив голову руками. Вся его спесь, дорогие манеры и самоуверенность успешного менеджера испарились, оставив перед мной слабого, испуганного человека, который привык жить за чужой счет.

Вика не стала дожидаться развязки. Она молча развернулась, прошла в прихожую, обула свои дорогие туфли и хлопнула входной дверью так, что зазвенели стекла в межкомнатных рамах.

В квартире повисла тяжелая, звенящая тишина.

— Уходи, Елена, — глухо произнес Сергей, не поднимая головы. — Пожалуйста. Дай мне прийти в себя. Мы же можем договориться? Мы же семь лет вместе…

— Семь лет, Сережа? — я горько усмехнулась. — Ты был прав, когда назвал меня «пустышкой» в той съемной гостиной. Для тебя я действительно была пустышкой — удобным приложением к квадратным метрам и бабушкиному наследству. Но знаешь что? Спасибо тебе за этот пинок. Если бы не твое предательство и не хитрость моего брата, я бы никогда не узнала, чего я стою на самом деле.

Я подошла к двери, остановилась на пороге и обернулась:

— У тебя есть ровно сутки, чтобы собрать свои вещи и съехать. Завтра здесь будут новые замки. И не пытайся мне звонить — мой номер ты больше не узнаешь.

Выйдя на улицу, я вдохнула прохладный питерский воздух полной грудью. Моросил мелкий дождь, но мне было абсолютно тепло. В кармане лежал ключ от собственной квартиры, на банковском счете — средства на любые начинания, а впереди была совершенно новая жизнь, которую никто не сможет у меня отнять.