Часть 2

Маргарита нервно теребила ремешок дорогой, но уже потрепанной сумки от известного бренда — той самой, которую Игорь подарил ей на первую годовщину их свадьбы, когда его бизнес только шешел в гору. Сейчас золото на застежке облезло, а кожа в районе дна потерлась.

— Понимаешь, Аня… — голос бывшей подруги сорвался на жалкий шепот. — Все пошло прахом. Сначала казалось, что мы поймали удачу за хвост. Отец помог с подрядами на строительство элитного коттеджного поселка. Игорь расширил штат, купил парк тяжелой техники в лизинг. Мы переехали в тот самый загородный дом с бассейном, помнишь, ты видела его на эскизах? Мы думали, это навсегда.

Анна молча кивнула, не сводя с нее холодного, оценивающего взгляда. Она помнила этот проект. Пять лет назад аналитический отдел «Инвест-Гаранта» уже тогда обратил внимание на сомнительные схемы застройщика «Строй-Групп», принадлежавшего Соболеву-старшему и Игорю. Но тогда у них были покровители во властных структурах, и дело спустили на тормозах.

— А потом начался кризис, — продолжила Рита, всхлипнув и утирая нос бумажной салфеткой, которую она вытащила из кармана плаща. — Отец заболел, отошел от дел. Партнеры Игоря кинули его на крупную сумму — вывели деньги через подставные фирмы и исчезли за границей. Чтобы расплатиться с рабочими и субподрядчиками, Игорь заложил все: наш загородный дом, три квартиры в новостройках, даже ту трешку, в которой живет его мать, Нина Сергеевна. Банки требуют погашения кредитов немедленно. Нас ждет банкротство. Игоря уже вызывают в следственный комитет по подозрению в мошенничестве с долевым строительством. Если «Инвест-Гарант» не реструктуризирует долг или не выдаст новый транш под залог оставшихся активов, нас просто посадят. Оба посадят.

Рита замолчала, тяжело дыша. В ее глазах стояли слезы — настоящие, горькие, отчаянные слезы человека, у которого отобрали привычный мир роскоши, брендовых вещей, бесконечных ресторанов и иллюзии полной безопасности.

Анна медленно перевела взгляд на монитор компьютера. Перед ней на экране были свежие сводки по проблемным активам «Инвест-Гаранта». Общая сумма задолженности группы компаний Соболева перед банком составляла двести сорок миллионов рублей. Обеспечение по кредитам покрывало едва ли треть этой суммы, причем большая часть залогов находилась под арестом по искам других кредиторов.

— Рита, — наконец произнесла Анна ровным, без единой нотки сочувствия голосом. — Ты пришла в банк за кредитом. Но ты же понимаешь, как работает кредитный комитет. Мы не благотворительный фонд. Нам нужны гарантии ликвидности, поручители с безупречной кредитной историей и ликвидный залог. Что из этого вы можете предложить?

— У нас есть земля! — с надеждой в голосе вскрикнула Рита, подавшись вперед. — Участок в Подмосковье, оформленный на маму Игоря. И… и перспективы. Если Игорь выкрутится, он вернет всё с процентами! Аня, ради старой дружбы… вспомни, как мы дружили в институте! Мы же делились секретами, вместе сидели ночами перед экзаменами! Разве ты не можешь пойти навстречу?

Принцы и принципы… В этот момент Анна отчетливо вспомнила, как пятнадцать лет назад, в день ее рождения, Рита точно так же сидела на кухне, поедая торт, который Анна испекла своими руками, и мило улыбалась Игорю, пока тот незаметно сжимал под столом ее руку. О какой дружбе говорила эта женщина? О той, где за спиной подруги крадут мужа, а потом выставляют ее за дверь с одним чемоданом?

— Старая дружба, Рита, закончилась ровно в тот момент, когда твой муж указал мне на порог, а твоя нынешняя свекровь запретила забрать даже подаренное мне постельное белье, — слова Анны прозвучали тихо, но в звенящей тишине кабинета они упали на стол, как тяжелые камни.

Рита резко вздрогнула. Краска мгновенно сошла с ее лица, оставив лишь сероватую бледность. Она широко раскрыла глаза, словно только сейчас, разглядев панорамные окна, дорогую мебель и холодный блеск в глазах Анны, до конца осознала, кто сидит перед ней.

— Ты… — прошептала Рита, судорожно сглотнув. — Ты… Анна Николаевна… Ты возглавляешь тот самый банк, который выкупил долги «Строй-Групп»?

Часть 3

Анна не ответила словами. Она просто протянула руку, нажала сенсорную клавишу на панели и развернула к посетительнице массивный планшет, лежавший на краю стола.

На экране светился официальный реестр бенефициаров инвестиционного пула, выкупившего проблемные долговые обязательства строительной компании Соболева. В графе «Контрольный пакет холдинга» значилось одно-единственное имя: Анна Николаевна Белецкая. Ей принадлежало не просто кресло председателя правления — ей принадлежали те самые финансовые рычаги, которые сейчас держали за горло и Игоря, и всю его семью.

Рита застыла, беззвучно открывая рот, как выброшенная на берег рыба. Ее пальцы судорожно вцепились в края кожаной сумки так побелевшими фалангами, что суставы казались прозрачными.

— Но… как? — выдохнула она, не веря собственным глазам. — Пятнадцать лет назад у тебя не было ничего. Ты жила в той вонючей комнате у бабушки, ходила в стоптанных сапогах… Откуда у тебя такие деньги? Как ты смогла выкупить долги на сотни миллионов?

— Тем же самым трудом, Рита, от которого вы меня так успешно избавили, — голос Анны оставался ледяным и спокойным. — Пока вы с Игорем прожигали жизнь на деньги, которые я зарабатывала ночными переработками и бесконечными сводками балансов, я училась. Я пахала по шестнадцать часов в сутки без выходных и отпусков. Когда твой отец обанкротился, а Игорь начал совершать первые фатальные ошибки в бизнесе, я уже закрывала крупные инвестиционные сделки. Я не тратила время на поиски «муз» и красивой жизни. Я строила себя сама.

Рита медленно опустилась обратно на стул, словно из нее выпустили весь воздух. Вся ее спесь, вся напускная уверенность, с которой она врывалась в этот кабинет час назад, рассыпались в прах. Перед Анной сидела не элегантная разлучница из прошлого, а сломленная, отчаявшаяся женщина, осознавшая масштаб собственной катастрофы.

— Аня… — всхлипнула Рита, закрыв лицо руками. — Пожалей нас. Игорь на грани самоубийства. У нас арестовали счета, нам не на что купить продукты. Его мать, Нина Сергеевна, плачет целыми днями — ее квартиру вот-вот опишут приставы за долги по поручительству. Сделай скидку. Прости нас за то, что было тогда. Бог ведь велел прощать!

Анна встала из-за стола. Прошла к панорамному окну, глядя на стремительный поток машин на Садовом кольце, где под мелким осенним дождем спешили куда-то пешеходы. Вопрос о прощении висел в воздухе, тяжелый и липкий.

Пятнадцать лет назад, когда она брела под дождем с тяжелым чемоданом к обшарпанному хостелу, ей казалось, что земля уходит из-под ног, а жизнь разрушена окончательно и бесповоротно. Тогда ей хотелось одного — чтобы справедливость восторжествовала хотя бы в малом. Но жизнь оказалась куда интереснее и масштабнее любых мелочных обид.

— Бог прощает, Рита, — обернувшись, произнесла Анна. — А бизнес есть бизнес. Никаких личных счетов я не свожу. Я просто делаю свою работу.

Она вернулась к столу, нажала селектор и вызвала секретаря.

— Марина, проводи Маргариту Соболеву. Передай юридическому отделу: реструктуризации долгов компании «Строй-Групп» не будет. Все активы, включая загородный дом и квартиры, подлежат взысканию в рамках исполнительного производства по закону.

Рита вскочила со стула, ее лицо перекосилось от ужаса и злости, проступившей сквозь слезы:

— Ты бессердечная стерва! Ты просто мстишь! Ты хочешь нас уничтожить!

— Нет, Рита, — спокойно ответила Анна, садясь в кресло и открывая следующий документ в папке. — Я вас не уничтожаю. Вы уничтожили себя сами, когда решили, что чужой труд, чужие деньги и чужая боль ничего не стоят. А моя совесть чиста.

Дверь кабинета бесшумно открылась. Охрана и секретарь молча ждали у порога. Рита, ссутулившись и задев плечом косяк, вышла из кабинета, оставив за собой лишь шлейф дешевых духов и горькое эхо разбитой судьбы. Анна посмотрела ей вслед, закрыла папку с кредитным делом и впервые за долгие годы почувствовала абсолютную, ничем не омраченную легкость. Жизнь продолжалась, и на этот раз правила в ней устанавливала она сама.