«Схема — огонь»: деверь погорел на халяве
ЧАСТЬ 1: КОРОЛЬ В НЕЧИЩЕНЫХ НОСКАХ
— Светочка, не будь букой, передай мне ещё бутерброд с рыбой, — Павел широко улыбнулся, облизывая жирные пальцы с таким звуком, будто дегустировал в мишленовском ресторане, а не уничтожал чужие запасы. — Ты же знаешь, я люблю, когда вкусно.
Он сидел на её любимом стуле, вальяжно развалившись, словно король в изгнании, который временно оккупировал чужую кухню в спальном районе. Его ноги в несвежих носках, переживших, судя по запаху, не одну эпоху, упирались прямо в ножку светлого кухонного стола. На благородном дереве оставались едва заметные следы, которые Светлана мысленно оттирала уже вместе с кожей деверя.
Светлана молча подвинула тарелку. Внутри неё дрожал тугой комок, который она старательно маскировала под гостеприимную улыбку интеллигентного человека. Но улыбка выходила натянутой, почти болезненной, как у человека, которому делают эпиляцию без анестезии.
— Спасибо, золотце, — Павел подмигнул брату, который сидел рядом и пытался мимикрировать под цвет кухонного гарнитура. — А ты, Антоха, чего сидишь кислый? Радуйся, семья воссоединилась! Мы ж не чужие люди, кровь – не водица.
— Да я не кислый, Паш, просто устал на смене, — тихо ответил Антон, стараясь не смотреть на жену, в глазах которой уже явственно читался уголовный кодекс. — Ешьте, на здоровье.
Надежда, законная супруга Павла, в это время лениво ковыряла вилкой в салате, который Светлана нарезала битый час, выверяя кубики с точностью до миллиметра. Надежда даже не подумала сказать «спасибо», она лишь брезгливо скривила губы, оценивая качество майонеза так, словно была ресторанным критиком, а не бесплатным приложением к дивану.
— Слушай, Свет, а у вас тут всегда так душно? — вдруг спросила Надежда, откидывая крашеные перекисью волосы назад. — Может, кондиционер поставите? А то мы с Павликом привыкли к прохладе, нам спать тяжело будет. Мой организм в такой духоте не расслабляется.
— Мы проветриваем перед сном, Надя, — мягко, с бесконечным буддийским терпением ответила Светлана, сжимая кулаки под столом так, что ногти вонзались в ладони. — Кондиционера пока нет в планах. У нас другие приоритеты.
— Зря, — безапелляционно заявила сноха, отправляя в рот кусок рыбы, который стоил как половина Настиного рабочего дня. — Комфорт — это главное. Мы вот в новую квартиру сразу сплит-систему заказали. Японскую. Денег, конечно, уйма, но на себе экономить нельзя. Это грех против личности.
Светлана глубоко вздохнула, пытаясь подавить нарастающее раздражение. «Ещё немного, — уговаривала она себя, включая режим внутреннего психотерапевта. — Всего месяц. Людям нужно помочь, они же родня. У них ремонт, разруха, бетонная пыль. Антон любит брата. Нужно потерпеть ради семейного мира».
Прошел месяц, за ним второй. Надежда на скорый отъезд родственников таяла, как снег в апреле, обнажая всю неприглядную грязь их совместного быта. Квартира Светланы медленно, но верно превращалась в филиал вокзала, где Паша и Надя были VIP-пассажирами, а она с Антоном — обслуживающим персоналом.
В тот злополучный вечер Светлана вернулась домой затемно. Ноги гудели, голова раскалывалась, а в мыслях порхал лишь один прекрасный образ: горячий душ и остатки вчерашнего рагу, которое она так заботливо приготовила. Она на цыпочках прошла на кухню, открыла холодильник и замерла.
Стеклянные полки сияли девственной, пугающей чистотой. Никакого рагу там не было. Не было даже намека на соус. Если не считать одинокого, сморщенного и засохшего лимона, который выглядел точь-в-точь как душевное состояние Светланы.
— Антон! — голос её дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, переводя дыхание.
Муж появился в дверях кухни мгновенно, виновато опустив глаза и пряча руки в карманы. За его спиной, в гостиной, на максимальной громкости орал телевизор — там шло какое-то дебильное ток-шоу, под которое заливисто и сыто хохотал Павел.
— Где еда, Антон? Я вчера наготовила целую кастрюлю. На три дня должно было хватить.
— Ну… ребята проголодались, — пробормотал он, теребя край футболки, как напроказивший первоклассник. — Пашка сказал, что у них аппетит разыгрался после прогулки по парку. На свежем воздухе, сама понимаешь… Свет, ну не жадничай, тебе жалко, что ли? Купим ещё, делов-то.
— Кто купит? Мы? — мягкость, которую она так долго и мучительно в себе культивировала, треснула по швам с громким сухим треском. — Антон, мы работаем исключительно на унитаз твоего брата! Они живут здесь третий месяц. За это время они не купили ни одной булки хлеба. Ни одного рулона туалетной бумаги! Я уже молчу про фейри, которым я отмываю их жирные тарелки!
— У них сейчас сложный период, ремонт затягивается, рабочие оказались бракоделами, деньги все туда уходят, до копейки, — заученно повторил Антон те самые фразы, которыми его ежедневно кормил предприимчивый младший брат. — Потерпи, Светик. Ну не могу же я их на улицу выставить. Он мой младший брат, мы с детства вместе.
В этот момент на кухню, плавно покачивая бедрами, вплыла Надежда. На ней был розовый велюровый халат. Халат Светланы. Тот самый, который ей подарила мама на юбилей и который Света надевала только по особым дням.
— О, Света пришла, — лениво зевнула Надя, почесывая бок. — А мы думали, ты что-нибудь вкусненькое с работы принесёшь. Тортик там или колбаски нормальной. А то в холодильнике шаром покати, мы с Пашей даже расстроились. Пришлось вчерашнее мясо доедать, но оно, честно говоря, суховато было. Передержала ты его.
Светлана посмотрела на свой халат, на это сытое, лоснящееся от её же рагу лицо снохи. Внутри неё что-то перегорело. Многолетнее воспитание, интеллигентские привычки и страх перед конфликтами просто испарились, уступив место холодной, тяжелой и очень расчетливой злости.
— СНИМИ мой халат, — тихо, но очень отчетливо сказала она.
— Чё? — Надя округлила глаза, перестав жевать. — Да ладно тебе, жалко, что ли? Мой в стирке, а мне холодно. Ты же всё равно на работе была, какая тебе разница, кто в нем ходит?
— СНИМИ. Мой. Халат. НЕМЕДЛЕННО.
— Психованная какая-то, — фыркнула Надежда, но, наткнувшись на взгляд Светланы, в котором уже горели костры инквизиции, начала медленно развязывать пояс. — Антоша, скажи своей жене, чтоб она не истерила на пустом месте. Мы же гости, в конце концов, к нам надо с уважением.
Вечером следующего дня Светлана возвращалась домой с твердым намерением устроить серьезный разговор. Зайдя в коридор, она начала бесшумно снимать туфли и вдруг замерла. Из гостиной, дверь в которую была слегка приоткрыта, доносился громогласный голос Павла. Деверь разговаривал по телефону, и его тон был вовсе не жалобным, каким он обычно пользовался при брате, а хвастливым, наглым и самодовольным.
— Да говорю тебе, Витёк, схема — просто огонь! — хохотал Павел, качаясь на стуле. — Квартиру-то мы с Надькой сдали ещё два месяца назад, сразу как ключи получили! Жильцы попались денежные, платят исправно, я им ценник заломил конский, но они схавали. А сами мы пока у брата кантуемся. Экономия стопроцентная, чувак! Еда на халяву, жильё на халяву, коммуналка капает не нам. Братуха у меня — лопух знатный, слово поперёк боится сказать, мямля. А жену его интеллигентную мы быстро построили: поворчит-поворчит для вида и успокоится, деваться-то ей некуда. Короче, ещё полготика тут посидим, на чиле, накопим на нормальную тачку из салона, а там видно будет!
Светлана медленно опустила сумку на пол. Вся её интеллигентность, копившаяся годами, в этот момент помахала ручкой и вышла в окно. Осталась только звенящая, хирургическая брезгливость и четкий план действий.
Она решительно толкнула дверь и вошла в комнату. Павел лежал на диване, закинув ноги на мягкую спинку прямо в уличных кроссовках, в которых только что пришел с балкона. Увидев Светлану, он даже не подумал изменить позу, лишь лениво прикрыл экран телефона ладонью и ухмыльнулся:
— О, хозяйка вернулась. Есть чё пожрать? А то мы с Надюхой опять проголодались, пока телек смотрели.
В этот момент в комнату со стороны коридора вошел Антон. Он выглядел уставшим после смены и, как обычно, попытался боком проскользнуть мимо назревающего шторма, уткнувшись в свой телефон.
— Павел, встань, — голос Светланы прозвучал неожиданно громко. Это не был визг обиженной женщины, это был раскатистый, ледяной удар грома, от которого даже люстра слегка качнулась.
— Чего? — Павел приподнял бровь, но ноги с кожаной спинки дивана всё же убрал, почувствовав, что воздух в комнате резко похолодал градусов на двадцать. — Ты чего тут командуешь, Свет?
— Я слышала твой разговор с Витьком, — отчеканила она, делая шаг вперед. — От начала и до конца. Ты сдал свою новую квартиру два месяца назад. Ты живёшь здесь не из-за ремонта, а чтобы копить себе на машину за наш счет. И ты только что назвал моего мужа лопухом.
В комнате повисла такая оглушительная тишина, что было слышно, как на кухне капает кран. Антон медленно опустил телефон, его лицо сначала побледнело, а потом покрылось красными пятнами. Он повернулся к брату.
— Паш… это правда? Ты сдал квартиру?
Павел, поняв, что скрывать очевидное теперь бессмысленно, решил сменить тактику «бедного родственника» на проверенную наглость. Он рывком сел на диване, расставил колени и ухмыльнулся прямо в лицо брату:
— Ну и что? Да, сдал! Тебе жалко, что ли, Антоха? Мы же семья! Ну, сэкономил я бабки, воспользовался моментом, тебе убудет, что ли? У вас с Настькой детей нет, ипотека почти выплачена, бабла куры не клюют. Не будь жлобом, брат. Подумаешь, тарелку супа нам пожалели.
— ВОН, — тихо, но с металлом в голосе сказала Светлана.
— Что? — из ванной вышла Надежда, натягивая на ходу маску для лица и продолжая жевать яблоко.
— ВОН отсюда. Оба. СЕЙЧАС ЖЕ.
— Да ты не имеешь права! — взвизгнула Надежда, едва не подавившись яблоком. — Антон, скажи ей! Ночь на дворе, куда мы пойдем с вещами?! Мы же гости!
Антон молчал. Он смотрел на младшего брата, которого защищал всю жизнь, и в его глазах сейчас рушился целый мир. Мир, где братская любовь оказалась просто удобным синонимом слова «халява».
— Если он не скажет, скажу я, — Светлана сделала еще один шаг к Павлу. — У вас ровно пять минут, чтобы собрать свои шмотки. Время пошло.
— Да пошла ты, — Павел пренебрежительно махнул рукой и снова попытался откинуться на подушки, демонстрируя свое превосходство. — Никуда мы не поедем. Антон, угомони свою бабу, а то я за себя не ручаюсь, честное слово…
ЧАСТЬ 2: ТАРИФ «НОЧНОЙ ЭКСПРЕСС» И ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
— За себя ты не ручаешься, Пашенька? — ласково, почти с материнской нежностью переспросила Светлана. — Ой, как интересно. А за кого ты ручаешься? За своего сотового оператора, который только что транслировал твой бизнес-тренинг на всю квартиру?
Павел попытался вернуть на лицо маску «хозяина жизни», но левая бровь предательски задергалась. Надежда замерла с недожеванным яблоком, напоминая экспонат в музее наглости.
— Свет, ну хорош цирк устраивать, — буркнул деверь, не меняя позы. — Куда мы на ночь глядя пойдем? Имейте совесть, мы же родственники! Родная кровь, Антоха, скажи ей!
Антон, который всё это время стоял у стены, словно часть интерьера, наконец отлепился от неё. Лицо у него было серое, как бетон в той квартире, которую Павел так удачно сдал. До человека наконец дошло: «сложный период младшего братика» — это просто коммерческий проект, где он, Антон, был спонсором и бесплатным официантом.
— Паша, — тихо сказал Антон. — Ты назвал меня лопухом. Причем не просто так, а в отчетности перед каким-то Витьком.
— Да ладно тебе, Антоха, к слову пришлось! — Павел махнул рукой, пытаясь перевести всё в шутку. — Ну, Витьку приукрасил, пацанские разговоры, сам понимаешь! Ты ж у меня мировой мужик!
— Я мировой мужик, Паш, — кивнул Антон, и в его голосе впервые за три месяца прорезался нормальный, стальной бас. — Но даже у мировых мужиков есть предел терпения. Света права. Пять минут. Если через пять минут ваши сумки не будут стоять за дверью, я помогу им вылететь через окно. Вместе с твоей «японской» совестью.
Павел понял, что пахнет жареным. Его «лопух» внезапно превратился в кактус. Надежда, сообразив, что бесплатный майонез закончился, сорвала с лица маску и заверещала:
— Вы не имеете права! Мы прописаны в этом городе! Мы на вас в суд подадим за жестокое обращение с гостями!
— Надя, дорогая, — Светлана достала телефон и включила секундомер. — У тебя осталось четыре минуты. Рекомендую начать со стиральной машины, там как раз крутятся твои розовые панталоны, которые ты, видимо, тоже считала «нашим общим достоянием».
Сборы напоминали эвакуацию при пожаре в магазине конфиската. Надежда пихала вещи в сумки, попутно проклиная «нищую интеллигенцию», а Павел судорожно натягивал кроссовки, не переставая бубнить, что «настоящая семья так не поступает».
Ровно через четыре минуты сорок секунд чета бизнесменов-халявщиков стояла на лестничной клетке в окружении баулов, пакетов и недосушенного белья.
— Ну всё, Антоха. Нет у меня больше брата! — пафосно выкрикнул Павел, пытаясь сохранить лицо. — На новоселье не приедешь, и на новой тачке я тебя даже до метро не подвезу!
— Переживу, Паш, — спокойно ответил Антон. — Заодно на бензине сэкономлю. И на рыбе.
Светлана сделала шаг вперед, держа в руках блокнот и калькулятор.
— Подождите, дорогие гости. Мы чуть не забыли самое главное. Торжественный вынос счета за проживание.
— Какого еще счета?! — Надя аж икнула от возмущения.
— Тариф «Всё включено, но не оплачено». Три месяца аренды комнаты — это шестьдесят тысяч по самым скромным меркам. Плюс трехразовое питание деликатесами, включая те самые бутерброды, которыми Паша так нежно чавкал. Итого — девяносто пять тысяч рублей. С учетом морального ущерба за мой халат — округлим до ста. Перевод по номеру телефона, пожалуйста.
Павел нагло расхохотался:
— Да пошла ты, Света! Ничего мы тебе не заплатим! Договора нет! Иди жалуйся в Лигу Наций!
— В Лигу Наций не пойду, — мило улыбнулась Светлана. — А вот аудиозапись твоего разговора с Витьком, где ты подробно рассказываешь, как сдаешь квартиру без уплаты налогов, имея «конский ценник», я отправлю в налоговую инспекцию. Прямо сейчас. Кнопка «отправить» уже под моим пальцем. Как думаешь, сколько они тебе насчитают штрафов?
Лицо Павла мгновенно приобрело цвет мокрого асфальта. Он посмотрел на Светлану с ужасом. «Интеллигентная мямля» оказалась опытным коллектором с юридическим уклоном.
— Ты не сделаешь этого… — прошептал он.
— Проверь меня, — Светлана нажала на «play», и из динамика раздалось: *«Да говорю тебе, Витёк, схема — огонь, лопух даже не пикнет…»*
Павел судорожно выхватил свой телефон. Пальцы его дрожали так, что он трижды вводил пароль неправильно. Через минуту на телефон Светланы пришло уведомление о зачислении ста тысяч рублей.
— Тварь, — прошипела Надежда, хватая баулы.
— Приятного отдыха в пятизвездочном хостеле! — помахала им ручкой Светлана и захлопнула дверь.
В квартире воцарилась звенящая, божественная тишина. Антон посмотрел на жену, потом на чистый кухонный стол.
— Свет… прости меня. Я правда был лопухом.
— Был, Антоша, — согласилась она, обнимая его. — Но главное, что ты вовремя переквалифицировался. Пошли пить чай. На свои деньги и в полной тишине.
А Павел с Надей теперь действительно копят на машину. Правда, медленнее, чем планировали — ведь теперь им приходится платить и за жилье, и за еду, и — самое страшное — за японский кондиционер. Оказалось, что «схема — огонь» отлично работает только до тех пор, пока у хозяйки не заканчивается терпение.