Тайна прошлого разрушает нашу многолетнюю дружбу

• Восемьдесят лет, тайна и неожиданная беременность

ЧАСТЬ 1

— Сделай ещё одну фотографию, пожалуйста. Хочу, чтобы она осталась на память. Возможно, это наша последняя фотография вместе…

Я рассмеялась, услышав слова Сьюзен.

— Последняя? Ты собралась эмигрировать на Марс? Или наконец-то нашла мужчину, который согласился терпеть твой характер?

Обычно Сьюзен смеялась над моими шутками. Но в тот вечер она даже не улыбнулась.

Мы дружили сорок два года. Вместе учились в школе, переживали первые влюблённости, разводы, болезни и семейные неприятности. Она была рядом даже после смерти моего мужа Роберта. Именно она помогла мне пережить самые тяжёлые месяцы.

Я считала её родной сестрой.

Но теперь она сидела рядом со мной на пляже, дрожала и смотрела на океан.

— Завтра ты узнаешь, кто я на самом деле, — тихо произнесла она. — И, возможно, после этого больше никогда не захочешь меня видеть.

Я перестала улыбаться.

— Сьюзен, что ты натворила?

Она вытерла слезу.

— Есть одна вещь, которую я скрывала от тебя много лет. И Роберт знал об этом.

Я почувствовала, как похолодели руки.

— При чём здесь мой муж?

Сьюзен закрыла глаза.

— Потому что именно Роберт попросил меня молчать. И перед смертью он оставил тебе кое-что, о чём ты даже не подозреваешь.

Я хотела задать следующий вопрос, но она достала из сумочки старый конверт.

На нём моим почерком было написано моё имя.

Я узнала этот почерк мгновенно.

Но самое страшное было не это.

Внутри конверта лежала фотография, сделанная за несколько месяцев до нашей свадьбы.

На ней были Роберт, Сьюзен и ещё один человек.

Человек, которого я похоронила сорок лет назад…

ЧАСТЬ 2

Я смотрела на фотографию и не могла произнести ни слова.

На снимке стоял Роберт. Рядом с ним была молодая Сьюзен, а между ними улыбался мужчина в светлой рубашке.

Я знала это лицо.

Господи, я узнала бы его даже через сто лет.

Это был мой младший брат Михаил.

Мой Миша.

Мальчик, которого я потеряла сорок лет назад. Мальчик, которого мы считали погибшим после страшного происшествия на реке.

Я медленно подняла глаза на Сьюзен.

— Откуда у тебя эта фотография?

Она молчала.

— Сьюзен, я спрашиваю тебя, откуда она?!

— Я могу всё объяснить.

— Тогда объясняй! Немедленно!

Я так резко вскочила, что опрокинула стакан с соком. Оранжевая жидкость растеклась по полотенцу, но мне было совершенно всё равно.

— Это мой брат! — закричала я. — Ты понимаешь? Мой младший брат! Мы сорок лет считаем его мёртвым!

Сьюзен закрыла лицо руками.

— Он жив, Элизабет.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Что?

— Миша жив.

Я отступила на шаг.

— Не смей…

— Я не вру.

— НЕ СМЕЙ МНЕ ЭТО ГОВОРИТЬ!

Люди за соседними зонтиками начали оборачиваться.

Мне было плевать.

Я схватила фотографию и прижала её к груди.

— Ты знала? Всё это время ты знала, что мой брат жив?

Сьюзен кивнула.

— Да.

— Сколько?

Она долго смотрела на песок.

— Двадцать семь лет.

Я засмеялась.

Не потому, что мне было смешно. Просто иногда человеческая психика выбирает совершенно странный способ не сойти с ума.

— Двадцать семь лет… — повторила я. — Ты сидела со мной за одним столом, пила кофе, поздравляла меня с днём рождения, обнимала меня после смерти Роберта… И всё это время знала, что мой брат жив?

— Да.

— А ещё ты, наверное, знала, что у меня есть любимая кружка, что я не люблю изюм и что по вторникам я покупаю йогурт. Прекрасно! Мы с тобой действительно близкие подруги. Только одну маленькую деталь ты забыла сообщить!

Сьюзен заплакала.

Но впервые за сорок два года её слёзы не вызвали у меня желания обнять её.

— Завтра он приедет, — прошептала она.

Я посмотрела на неё.

— Кто?

— Михаил.

У меня задрожали колени.

— Он знает обо мне?

— Знает всё.

— Он помнит меня?

Сьюзен кивнула.

— Он никогда тебя не забывал.

Я медленно опустилась обратно на шезлонг.

В этот момент я поняла, что мои представления о собственной жизни только что разрушились.

И самое ужасное заключалось в том, что человек, которого я считала самым близким после смерти мужа, оказался хранителем огромного предательства.

— Рассказывай, — сказала я. — И не пропускай ни одной детали.

Сьюзен тяжело вздохнула.

— Хорошо. Но сначала тебе нужно узнать, что произошло сорок лет назад.

Михаил был младше меня на пять лет.

Когда мы были детьми, он постоянно таскался за мной.

Если я шла гулять, он шёл следом. Если я играла с подругами, он обязательно появлялся рядом и требовал, чтобы ему тоже дали куклу.

Я называла его маленьким хвостиком.

Он обижался, но через пять минут снова бежал за мной.

Наша мама умерла, когда мне было семнадцать. Отец после этого сильно изменился. Он начал пить, часто срывался и практически перестал заниматься сыном.

Я фактически воспитывала Мишу сама.

Я проверяла его уроки, готовила ему завтраки, зашивала порванные брюки и ругалась с ним, когда он возвращался домой поздно.

Однажды он сказал:

— Когда вырасту, куплю тебе большой дом.

— Сначала научись носки в корзину бросать, миллионер.

Он рассмеялся.

— Вот увидишь, Лиза. Я буду богатым.

Но однажды летом случилось несчастье.

Миша пошёл с друзьями на реку. Начался сильный дождь, течение стало опасным.

Один из мальчиков выбрался на берег и рассказал, что Михаила унесло водой.

Поиски продолжались несколько дней.

Тела не нашли.

Отец почти сошёл с ума от горя. Через несколько недель мы организовали похороны с пустым гробом.

Я помню тот день до мельчайших подробностей.

Чёрное платье, мокрая земля, запах цветов и маленькая фотография брата на столике возле гроба.

Я тогда впервые поняла, что человек может умереть не только от болезни или несчастного случая.

Иногда вместе с ним умирает часть тебя.

После похорон я долго не могла нормально жить.

А потом познакомилась с Робертом.

Он помог мне снова улыбаться.

Мы поженились через несколько лет.

Сьюзен была моей свидетельницей.

И теперь она сидела напротив меня и говорила, что всё это время мой брат был жив.

— Продолжай, — потребовала я.

Она вытерла глаза.

— В тот день Мишу действительно унесло течением. Но его спас мужчина, который ехал по соседней дороге. Он увидел мальчика возле берега, вытащил его из воды и отвёз в больницу.

— Почему он не вернулся домой?

— Миша был без сознания. При нём не было документов. А когда он очнулся, оказалось, что он почти ничего не помнит.

Я нахмурилась.

— Но потом память должна была вернуться!

— Вернулась. Но не сразу.

Сьюзен рассказала, что мужчина, спасший моего брата, жил далеко от нашего города. Он оформил необходимые документы и некоторое время помогал мальчику восстановиться.

Миша помнил своё имя, но путался в фамилии, адресе и других подробностях.

Позже его передали под опеку другой семьи.

— И ты хочешь сказать, что никто не мог найти нас?

— Тогда не смогли.

— А потом?

Сьюзен опустила голову.

— Потом всё стало намного сложнее.

— Двадцать семь лет назад я случайно встретила его, — продолжила она.

— Где?

— В больнице.

Сьюзен работала тогда в медицинском центре. Однажды она увидела мужчину, который напоминал ей кого-то из нашего детства.

Он назвался Михаилом.

У него была та же фамилия, что и у моего брата.

Сьюзен сначала не придала этому значения.

Но когда он назвал имя сестры — Элизабет, — она чуть не выронила папку из рук.

— Ты понимаешь, что я почувствовала? — прошептала она. — Я ведь знала, что твой брат пропал. Я помнила его лицо.

— И что ты сделала?

— Поговорила с ним. Он рассказал мне свою историю. Потом показал старую фотографию вашей семьи.

— И ты сразу узнала его?

— Да.

— Почему ты не позвонила мне?!

Сьюзен закрыла глаза.

— Потому что он попросил меня этого не делать.

Я рассмеялась.

— Великолепно. Мой брат просит не говорить мне, что он жив, а ты послушно выполняешь просьбу. У вас там семейный клуб по обмену секретами был?

— Элизабет, послушай…

— Нет! Теперь ты послушай меня. Я сорок лет оплакивала его! Каждый год приходила на кладбище! Каждый год ставила цветы на могилу! А ты знала!

Сьюзен заплакала сильнее.

— Я знаю.

— Нет, не знаешь!

Я встала и пошла к воде.

Волны набегали на берег, словно ничего страшного в мире не происходило.

А у меня внутри всё рушилось.

Через несколько минут Сьюзен подошла ко мне.

— Михаил боялся возвращаться.

— Чего?

— Он боялся, что ты не захочешь его видеть.

Я резко повернулась.

— Почему?

И тут она рассказала первую вещь, которая заставила меня замолчать.

Оказалось, что после исчезновения Миши наш отец не просто горевал.

Он много лет рассказывал всем, что сын сбежал из дома после очередной ссоры.

Но правда была другой.

В день происшествия отец сильно поссорился с Михаилом. Он ударил его и выгнал из дома.

Миша ушёл к реке.

Когда его спасли, он долго боялся возвращаться домой.

А потом, узнав, что отец умер, решил не вмешиваться в мою жизнь.

Он думал, что я тоже буду винить его в случившемся.

— Но я никогда его не винила! — прошептала я.

— Теперь он это знает.

— А Роберт?

Сьюзен замолчала.

Вот тут я снова почувствовала холод.

— Что Роберт знал?

Она достала из сумки ещё один конверт.

— Михаил связался с Робертом раньше, чем со мной.

Я посмотрела на неё.

— Когда?

— Примерно за двадцать семь лет до сегодняшнего дня.

— То есть Роберт знал о нём всё это время?

— Да.

Я закрыла лицо ладонями.

Мой муж.

Человек, с которым я прожила сорок лет.

Человек, который каждое Рождество обнимал меня и говорил, что мы самая счастливая семья.

Он знал, что мой брат жив.

И молчал.

— Почему? — спросила я.

Сьюзен протянула мне конверт.

— Прочитай.

Внутри лежало письмо, написанное рукой Роберта.

Я узнала его почерк сразу.

Даже буква «Р» у него всегда получалась немного кривой.

Я развернула лист.

«Моя любимая Лиз.

Если ты читаешь это письмо, значит, Михаил наконец решился рассказать тебе правду.

Я должен был сделать это раньше. Но каждый раз, когда я собирался поговорить с тобой, меня останавливала одна причина.

Миша попросил меня дать ему время.

Он боялся разрушить твою жизнь. Он долго жил с чувством вины и считал, что не заслуживает возвращения.

Я хотел привести его к тебе несколько раз, но каждый раз он отступал.

Я совершил ошибку, согласившись молчать.

Прости меня.

Но есть ещё кое-что, о чём ты должна узнать.

Михаил помог мне тогда, когда я сам не знал, как спасти нашу семью.

И если бы не он, возможно, сегодня у тебя не было бы даже воспоминаний обо мне.

Я люблю тебя.

Твой Роберт».

Я перечитала письмо трижды.

— Что значит «спасти нашу семью»?

Сьюзен глубоко вздохнула.

— Это вторая часть правды.

Оказалось, что двадцать семь лет назад Роберт переживал тяжёлый период.

Его небольшой бизнес оказался на грани банкротства. Он взял несколько кредитов, задолжал поставщикам и совершенно не хотел рассказывать мне о проблемах.

Я тогда работала в школе и думала, что у нас обычные семейные трудности.

Роберт не хотел меня пугать.

В тот период Михаил случайно встретился с ним.

Брат рассказал ему о своей жизни, о том, как много лет пытался найти родных.

Роберт узнал его по старым семейным фотографиям.

Они встретились несколько раз.

И именно Михаил помог Роберту выбраться из финансовой ямы.

Он продал часть имущества, которое получил от приёмной семьи, и дал ему деньги в долг.

Но самое удивительное было впереди.

— Миша не просто помог Роберту, — сказала Сьюзен. — Он помог ему сохранить ваш дом.

Я нахмурилась.

Наш дом был куплен ещё до свадьбы. Роберт всегда говорил, что смог выкупить его благодаря удачной продаже бизнеса.

Оказывается, это была не вся правда.

Часть денег принадлежала Михаилу.

Он настоял, чтобы Роберт ничего мне не говорил.

— Но почему?

— Он хотел сначала убедиться, что ты счастлива.

Я долго смотрела на письмо.

— Значит, мой брат спас мой дом, а мой муж решил, что я не должна об этом знать?

— Да.

— А ты решила, что мне тоже лучше жить в неведении?

Сьюзен опустила голову.

— Да.

Я тяжело вздохнула.

— Вы оба, конечно, очень заботливые люди. Особенно когда речь идёт о моей собственной жизни.

Сьюзен попыталась улыбнуться сквозь слёзы.

— Я заслужила это.

— Ещё как.

Мы вернулись в отель почти ночью.

Я не спала ни минуты.

В голове крутились воспоминания.

Миша, который прятал мои туфли перед школьными танцами.

Миша, который приносил мне яблоки с соседского дерева.

Миша, который обещал купить большой дом.

И Роберт, который всё это время знал, что мой брат жив.

Под утро я услышала тихий стук в дверь.

Посмотрела на часы.

Было семь утра.

Я открыла.

На пороге стоял незнакомый мужчина лет шестидесяти.

Седые волосы, лёгкая щетина, немного сутулая спина.

Он держал в руках старую спортивную сумку.

— Здравствуй, Лиза, — тихо произнёс он.

Я посмотрела на него.

И сразу узнала глаза.

Те самые глаза, которые смотрели на меня с фотографии в детстве.

— Миша?..

Он кивнул.

— Привет, сестрёнка.

Я не помню, как оказалась у него на шее.

Помню только, что плакала так, будто мне снова было восемь лет.

Он обнимал меня и гладил по голове.

— Прости меня, Лиз.

— Дурак ты…

— Знаю.

— Сорок лет!

— Знаю.

— Сорок лет, Миша!

— Я знаю, сестрёнка.

Я ударила его кулаком по плечу.

Не сильно.

Просто чтобы он понял, что я действительно злюсь.

Потом обняла снова.

Сьюзен стояла за моей спиной и плакала.

— А ты не стой там как свадебный фотограф, — сказала я ей. — Иди сюда!

Она подошла.

И впервые за много часов мы втроём обнялись.

Но это было только начало.

Потому что Михаил приехал не просто для того, чтобы попросить прощения.

Он привёз с собой кое-что ещё.

Мы сидели в номере отеля.

Я приготовила кофе, хотя руки у меня продолжали дрожать.

Миша сидел напротив и рассматривал меня.

— Ты совсем не изменилась, — сказал он.

Я посмотрела на него поверх чашки.

— Ты серьёзно? У меня седые волосы, морщины и колени, которые предсказывают дождь лучше любого метеоролога.

Он рассмеялся.

И вдруг я услышала его настоящий смех.

Тот самый, из детства.

На секунду мне показалось, что мы снова сидим на кухне у мамы.

— Рассказывай, — попросила я.

Миша начал говорить.

После спасения он действительно долго не мог вспомнить свою прежнюю жизнь. Мужчина, который вытащил его из воды, помог ему попасть в больницу.

Позже Михаила усыновила семья из другого региона.

Он получил образование, женился, работал инженером.

Его приёмные родители умерли много лет назад.

Он пытался найти нас, но сначала не знал, с чего начать.

А когда наконец нашёл Сьюзен, испугался.

— Я думал, что ты меня ненавидишь, — сказал он.

— За что?!

— За то, что ушёл.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Миша, я сорок лет думала, что ты умер. Как я могла тебя ненавидеть?

Он опустил голову.

— Я не знал, как вернуться.

— Нужно было просто постучать в дверь.

— Я боялся.

— А я боялась всю жизнь, что больше никогда не услышу твой голос.

Он отвернулся к окну.

Я заметила, что у него дрожат губы.

Тогда я взяла его руку.

— Всё. Теперь хватит бояться.

Он кивнул.

А потом достал из сумки небольшую коробку.

— Это тебе.

Я открыла её.

Внутри лежала старая серебряная брошь в форме маленькой птицы.

Я сразу узнала её.

Это была мамина брошь.

Она пропала в день исчезновения Михаила.

— Где ты её взял?

— Она была у меня всё это время. Я носил её с собой, даже когда ничего не помнил.

Я прижала брошь к груди.

— Мама…

— Я помню её, Лиз. Помню, как она пела на кухне. Помню, как ты заплетала мне волосы, когда мама болела.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

— Ты был ужасным ребёнком.

— А ты была ужасной сестрой.

— Вот теперь я тебя узнаю!

Мы смеялись и плакали одновременно.

Но вдруг Миша стал серьёзным.

— Есть ещё одна причина, по которой я приехал.

Я посмотрела на него.

— Какая?

Он достал из коробки ещё один документ.

Это была копия договора.

Я начала читать.

И почувствовала, как сердце снова забилось быстрее.

Оказалось, что Роберт незадолго до смерти оформил документы, связанные с домом.

Но не только с домом.

Михаил рассказал, что Роберт несколько лет назад узнал о серьёзном состоянии своего здоровья.

Он понимал, что может не успеть всё объяснить мне лично.

Поэтому попросил брата помочь ему подготовить кое-что.

— Роберт хотел, чтобы ты не осталась одна, — сказал Михаил.

— Я и так не одна. У меня есть Сьюзен.

Он посмотрел на неё.

Сьюзен опустила глаза.

— Да. Поэтому он и попросил меня быть рядом.

Я перевела взгляд с одного на другого.

— Вы оба что-то ещё скрываете?

Миша улыбнулся.

— Не совсем.

Он объяснил, что Роберт открыл специальный счёт и несколько лет переводил туда деньги.

Это были накопления на моё будущее.

Но самое важное было в другом.

Роберт оставил распоряжение, согласно которому часть средств должна была перейти Михаилу, если тот когда-нибудь найдётся.

А Михаил должен был передать мне ещё один конверт.

— Почему ты не сделал этого раньше? — спросила я.

— Потому что я только недавно узнал, что Роберт умер.

Я замерла.

— Что?

Миша рассказал, что Сьюзен долго пыталась найти его после смерти Роберта.

Они потеряли связь на несколько лет, потому что Михаил переехал в другой город.

Когда Сьюзен наконец нашла его, он согласился приехать.

И именно поэтому она предложила мне поездку к морю.

Не просто ради отдыха.

Она хотела, чтобы мы поговорили до его приезда.

— Ты устроила эти каникулы специально? — спросила я.

Сьюзен кивнула.

— Да.

— И всё это время знала, что завтра приедет мой брат?

— Да.

Я закрыла глаза.

— Господи, Сьюзен…

Она заплакала.

— Я хотела рассказать тебе раньше. Но боялась, что ты возненавидишь меня.

Я долго смотрела на неё.

— Знаешь, что самое обидное?

— Что?

— Я всегда думала, что если со мной случится что-то страшное, ты будешь первым человеком, которому я позвоню.

Она кивнула.

— А теперь я понимаю, что ты была рядом, но не всегда была со мной честна.

Сьюзен ничего не ответила.

— Я не знаю, смогу ли сразу простить тебя, — продолжила я. — Но сорок два года дружбы нельзя выбросить в мусорное ведро за один вечер.

Она заплакала ещё сильнее.

— Спасибо.

— Не благодари. Ты ещё должна мне объяснить, почему за все эти годы ни разу не сказала правду. И желательно без фразы «я боялась».

Миша рассмеялся.

— Вот теперь точно наша Лиза.

Через два дня мы вернулись домой.

Я впервые за много месяцев открыла дверь дома и не почувствовала той страшной пустоты.

Всё было по-прежнему.

Кресло Роберта возле окна.

Его книги.

Старые фотографии.

Только теперь рядом со мной стоял мой младший брат.

Он прошёл по комнатам, остановился возле семейной фотографии и долго смотрел на неё.

— Я столько лет представлял этот дом, — сказал он.

— А я столько лет ждала, что ты вернёшься.

Он подошёл к старому шкафу.

— Помнишь, как ты прятала здесь конфеты?

Я рассмеялась.

— А ты их находил!

— Потому что ты была ужасным конспиратором.

— Зато ты был ужасным вором.

Мы снова смеялись.

Вечером я приготовила ужин.

Три тарелки.

Три чашки.

И впервые за долгое время мне не пришлось заставлять себя садиться за стол.

Сьюзен пришла немного позже.

Она остановилась в дверях кухни.

— Можно?

Я посмотрела на неё.

— Ты спрашиваешь разрешения войти в дом, у которого у тебя есть ключ?

Она смущённо улыбнулась.

— Наверное, после всего произошедшего я должна спрашивать.

Я вздохнула.

— Иди сюда. Только больше никаких секретов.

Она села рядом.

Мы долго разговаривали.

Сьюзен рассказала, что Роберт перед смертью просил её не оставлять меня одну.

Он понимал, что я могу замкнуться в себе.

И она действительно не оставила меня.

Но теперь я знала, что за её заботой скрывалась не только дружба.

Там были вина, страх и обещание, которое она не решалась нарушить.

— Я любила Роберта как брата, — сказала она. — Он всегда относился ко мне как к члену семьи. Я не хотела предавать его просьбу.

— Но ты предала моё доверие.

— Знаю.

— И мне понадобится время.

— Я подожду.

Я посмотрела на неё и вдруг спросила:

— Кстати, ты ведь не собираешься снова просить меня сфотографироваться?

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Только если ты сама захочешь.

Я достала телефон.

— Тогда иди сюда.

Миша встал между нами.

— А меня возьмёте?

— Нет, — сказала я. — Ты сорок лет отсутствовал. Тебе ещё нужно заслужить место в семейном альбоме.

Он рассмеялся.

Мы сделали фотографию.

На ней были три человека, которые слишком долго жили с одной большой тайной.

Но впервые за много лет никто ничего не скрывал.

Прошло шесть месяцев.

Я постепенно привыкала к новой жизни.

Миша стал часто приезжать ко мне. Иногда мы вместе ходили на кладбище к маме и Роберту.

Однажды он привёз старый велосипед.

— Помнишь, как ты учила меня кататься?

— Конечно. Ты тогда врезался в забор.

— Это был не забор. Это было дерево.

— Миша, я стояла рядом. Я видела, как ты врезался в забор!

Мы спорили почти час.

И это было прекрасно.

Сьюзен тоже постепенно вернулась в мою жизнь.

Но теперь наши отношения стали другими.

Я больше не воспринимала её как человека, который никогда не может ошибиться.

Она была обычной женщиной со своими страхами, слабостями и неправильными решениями.

Однажды она пришла ко мне с большим тортом.

— Это что за праздник? — спросила я.

— День нашей дружбы.

— Сорок два года назад мы познакомились. Ты решила отметить это тортом?

— А что, лучше было принести справку о том, что я больше не буду врать?

Я посмотрела на неё.

— Вообще-то, справка была бы полезнее.

Мы обе рассмеялись.

Потом она достала телефон.

— Давай сделаем фотографию.

Я улыбнулась.

— Опять?

— На этот раз не последнюю.

Я встала рядом с ней.

И в этот момент поняла одну важную вещь.

Сорок два года дружбы не означали, что между нами никогда не было лжи.

Но теперь мне предстояло решить, смогу ли я снова доверять человеку, который так долго скрывал от меня правду.

Я решила попробовать.

Не ради прошлого.

Ради будущего.

А ещё потому, что в шестьдесят с лишним лет заводить новую лучшую подругу — занятие не самое простое. Особенно если старая уже знает, где у тебя лежат все запасные ключи и как ты прячешь шоколад от гостей.

Через год мы снова поехали к морю.

На этот раз втроём.

Миша купил огромную шляпу, Сьюзен привезла слишком много крема от загара, а я забыла дома очки и полдня пыталась читать меню, прищурившись так, будто расследовала государственную тайну.

Вечером мы сделали ещё одну фотографию.

Я поставила её рядом с фотографией, которую Сьюзен попросила сделать в тот самый вечер.

И знаете, что я написала на обратной стороне?

«Не последняя. Просто новая».

Иногда жизнь возвращает нам людей, которых мы уже мысленно похоронили.

Иногда она заставляет нас простить тех, кто причинил боль.

А иногда напоминает, что даже после сорока лет дружбы можно узнать о человеке то, чего не знала всю жизнь.

Я до сих пор скучаю по Роберту.

И никогда не перестану жалеть о потерянных годах с Мишей.

Но теперь, когда я открываю семейный альбом, я больше не вижу только прошлое.

Я вижу людей, которые всё ещё могут сидеть за одним столом, смеяться, спорить и строить планы.

И теперь, если Сьюзен просит сделать «последнюю фотографию», я сначала проверяю, нет ли у неё в сумочке очередного конверта с семейными тайнами.

На всякий случай.

Потому что сорок два года дружбы — это прекрасно.

Но ещё сорок два года подобных сюрпризов я, пожалуй, не выдержу!