Часть 1

— Ты что, намекаешь, что я их украла? — с трудом сдерживая дрожь в голосе, спросила я.

Валентина Петровна медленно захлопнула дверцу холодильника. Металлический стук отдался гулом в моих ушах.

— Я ничего не намекаю, милочка. Я просто констатирую: шесть банок черной икры не могут испариться сами по себе.

Мой муж Максим стоял у окна и упорно избегал моего взгляда. Вместо того чтобы заступиться, он просто молча взял ключи и выскочил из квартиры, громко хлопнув дверью.

Свекровь жила у нас всего четыре дня, но уже превратила мою жизнь в ад. Она перерыла все шкафы, критика сыпалась на меня ежеминутно, а теперь она прямо обвиняла меня в воровстве перед собственным мужем.

Запершись в кладовке, я пыталась перевести дух. Вдруг мой взгляд упал на верхнюю полку — там, возле хозяйственной сумки, алело свежее пятно от икры.

Сердце бешено заколотилось. Я вспомнила про скрытую камеру, которую установила в кухне месяц назад после кражи у соседей.

Я достала телефон и открыла приложение. Запись от шести утра: темная кухня, свекровь заходит с большой картонной коробкой. Она достает банки из холодильника и прячет их.

Но прямо перед тем, как видео оборвалось, в дверном проеме кухни появилась вторая силуэтная фигура…

Я приблизила экран и едва не выронила телефон. В темноте четко проявилось лицо человека, которого здесь быть не могло.

Часть 2

На экране телефона застыл профиль моего бывшего мужа, Вадима. Человека, который исчез из моей жизни три года назад, оставив после себя лишь долги и разбитое сердце.

Что он делал в моей кухне в шесть утра вместе с моей нынешней свекровью?

Руки задрожали так сильно, что я едва не выронила смартфон. Паника ледяным когтем сжала горло.

Я перевела дыхание и попыталась запустить продолжение видеофайла. Приложение выдало ошибку: файл поврежден.

В этот момент за дверью кладовки раздались шаги. Легкие, размеренные, принадлежащие Валентине Петровне.

— Анна, ты скоро выйдешь? — раздался ее сладкий, пропитанный ядом голос. — Максим вернулся. Нам нужно поговорить.

Я быстро заблокировала экран и спрятала телефон в карман джинсов.

Когда я вышла в коридор, Максим стоял у вешалки. Его лицо было бледным, под глазами залегли темные тени.

— Аня, мама говорит, что ты в последнее время стала слишком нервной, — произнес он, не глядя мне в глаза. — Может, тебе стоит съехать на пару дней к подруге? Отдохнуть?

Каждое его слово ранило сильнее открытого оскорбления. Мой собственный муж выставлял меня сумасшедшей.

— Ты выгоняешь меня из нашего дома? — тихо спросила я.

— Я просто хочу, чтобы в доме был мир, — буркнул Максим и ушел в гостиную.

Валентина Петровна победоносно улыбнулась, сложив руки на груди. В ее глазах не было и капли той святой простоты, которую она изображала перед сыном.

Я поняла: если я уйду сейчас, я потеряю всё. Они что-то планируют, и это связано с Вадимом.

Я сделала вид, что сдалась. Сказала, что пойду собирать вещи в спальню.

Зайдя в комнату, я заперла дверь на ключ и тут же открыла ноутбук, чтобы получить доступ к облачному хранилищу видеокамеры.

Интернет грузился вечность. Каждая секунда казалась пыткой.

Наконец, файл полностью загрузился. Я надела наушники и включила запись со звуком.

На видео свекровь передавала коробку с икрами и еще какими-то пакетами Вадиму. Но самое страшное началось потом, когда они заговорили.

— Ты уверен, что препараты подмешаны правильно? — тихо спросила Валентина Петровна.

— Да, — ответил Вадим. — Максим ничего не чувствует. Дозировка маленькая, накопительный эффект. Через пару недель он сам перепишет квартиру на тебя, а ее отправят в психушку.

— Главное, чтобы она не догадалась про документы на бизнес, — прошептала свекровь. — Вся недвижимость компании числится на ней.

Я зажала рот рукой, чтобы не закричать. Они травили моего мужа.

Валентина Петровна не просто не любила меня — она медленно убивала своего сына ради денег, объединившись с моим бывшим.

За дверью спальни раздался резкий, настойчивый стук.

— Аня! Открой дверь! — голос Максима звучал странно, глухо и заторможенно.

Я подбежала к двери и прислушалась. Раздался звук, будто кто-то тяжелый упал на паркет.

— Максим! — закричала я и повернула ключ.

Муж лежал на полу в коридоре, хватая ртом воздух. Его губы синели, а зрачки были расширены.

Рядом стояла Валентина Петровна. В ее руке был пустой стакан, а на лице — холодный, расчетливый покой.

— Ой, ему плохо! — наигранно запричитала она, но даже не наклонилась к сыну. — Аня, что ты с ним сделала?!

Я бросилась к Максиму, вытаскивая телефон, чтобы вызвать скорую.

— Не дергайся, — вдруг раздался мужской голос за моей спиной.

Я обернулась. Из входной двери выходил Вадим. В его руке был тяжелый гаечный ключ.

— Положи телефон на пол, Аня, — тихо сказал Вадим, делая шаг ко мне. — Ты засунула свой нос слишком глубоко.

Я оказалась заперта в узком коридоре между отравленным мужем, сумасшедшей свекровью и бывшим бандитом.

— Вы не выйдете отсюда живыми, — прошипела Валентина Петровна, закрывая входную дверь на засов.

Вдруг телефон в моей руке завибрировал. На экране высветился незнакомый номер, а вслед за ним пришло текстовое сообщение:

«Не пей воду. Я знаю, что они делают. Взгляни в окно».

Я мельком взглянула на окно в конце коридора. На противоположной стороне улицы, под фонарем, стояла черная машина с тонированными стеклами, и ее фары дважды мигнули.

Вадим сделал еще шаг ко мне, занося гаечный ключ.

— Кому ты звонишь?! — рявкнул он и рванулся вперед.

В этот момент снизу, со стороны подъезда, раздался оглушительный взрыв, и во всей квартире мгновенно погас свет…