Часть 2

Шаги за массивной деревянной дверью гаража звучали тяжело и уверенно. Это шел Назар, а рядом семенила Галина Петровна, что-то оживленно обсуждая тонким, неприятным голосом. Я успела захлопнуть дверцу сейфа, вернуть на место резиновую дорожку и прижаться спиной к стене, затаив дыхание. Флешка жгла ладонь, спрятанная в карман спортивных штанов.

— Ты уверена, что она не попытается что-то выдумать? — голос Назара звучал глухо, но в нем пробивалась тревога. Трус. Он всегда боялся последствий, но чужая жадность и влияние матери неизменно толкали его на грань.

— Ой, перестань ныть, сынок, — раздался презрительный смех Галины Петровны. — Кому она нужна? Без денег, без документов, с ногой, которая срастется криво, если вообще срастется. Кто поверит калеке? Завтра скажем соседям, что она уехала к своей тетке в провинцию. Все шито-крыто. Дом теперь наш, счета скоро перепишем на тебя целиком, а ее доля… Ну, скажем, что она отказалась от наследства добровольно.

Слова материнского яда падали на бетон, как капли кислого сока. Я сжала зубы так сильно, что во рту появился солоноватый привкус крови. Значит, план был куда масштабнее, чем просто выселить меня из главной спальни. Они хотели стереть меня юридически. Уничтожить мое существование, оставив меня гнить в этом сыром подвале, а затем объявить без вести пропавшей.

Замок тихо щелкнул. Металлическая дверь начала медленно открываться, впуская полосу яркого дневного света, от которой мои воспаленные глаза заслезились.

Назар заглянул внутрь, держа в руке пластиковый стакан с водой и кусок черствого хлеба. На его лице больше не было даже намека на раскаяние — только холодный расчет и глухое раздражение.

— Жива еще? — бросил он, глядя на меня сверху вниз с откровенным брезгливым выражением.

Я прикрыла глаза рукой, изображая крайнюю степень изнеможения, хотя внутри меня горел чистый, неукротимый огонь.

— Воды… — прохрипела я, делая голос максимально слабым.

Назар презрительно хмыкнул, шагнул вперед и бросил стакан на бетон прямо передо мной. Вода расплескалась лужицей, а кусок хлеба отскочил от моего костыля.

— Пей из лужи, если хочешь выжить, — процедил он. — Завтра приедет нотариус. Ты подпишешь бумаги о разводе и отказе от претензий на имущество. Если откажешься… пеняй на себя. Мама найдет способ сделать твою жизнь еще короче.

Он развернулся, собираясь уходить. Но в этот момент в кармане его домашней куртки, висевшей на крючке у входа в дом (дверь была приоткрыта), надрывно зазвонил телефон. Назар выругался, резко обернулся и вытащил аппарат.

На экране ярко горело имя: «Артур Павлович».

Лицо Назара мгновенно побледнело. Вся его показная уверенность испарилась за доли секунды. Артур Павлович — генеральный директор корпорации, через которую они отмывали миллионы, человек с серьезными связями в криминальных и силовых структурах. Тот самый человек, ради которого Назар и затеял эту грязную аферу, надеясь выслужиться и занять кресло вице-президента.

Назар ответил на звонок дрожащим голосом:

— Да, Артур Павлович… Да, мы все контролируем… Нет, проверка из налоговой? Как внезапно?..

Я лежала на полу, прислушиваясь к каждому слову. Пазл окончательно складывался. Проверка. Они боялись не просто огласки, они боялись тюрьмы строгого режима, где такие махинаторы долго не живут. И если Артур Павлович узнает, что Назар допустил утечку документов, которые лежат у меня в кармане, спасать моего мужа никто не станет. Наоборот — от него избавятся первыми, чтобы замести следы.

Назар сбросил вызов, тяжело дыша. Его руки тряслись. Он захлопнул дверь гаража с такой силой, что по стенам пошла мелкая пыль, и повернул ключ в замке дважды.

Я осталась в темноте. Но теперь я знала: у меня есть не просто компромат. У меня есть рычаг, способный уничтожить их обоих.

Часть 3

Тишина после ухода Назара показалась оглушительной. Внутри гаража стоял полумрак, разрываемый лишь тонкими лучами света, пробивающимися сквозь щели в ржавой металлической двери. Я знала, что у меня есть ровно ночь. Завтра утром приедет нотариус, и если я не найду способ выбраться или передать флешку тем, кто умеет читать чужие секреты лучше меня, моя жизнь действительно закончится здесь.

Я аккуратно вытащила из кармана черную флешку. Маленький пластиковый прямоугольник весил всего несколько граммов, но в нем содержалась ядерная бомба для карьеры Назара и свободы Галины Петровны.

Но как передать её наружу? Телефон они забрали. Дверь заперта на мощный замок. Окна в гараже отсутствуют напрочь — глухие бетонные блоки со всех сторон, кроме фасадной стены.

Я оперлась локтями о холодный пол и поползла к дальней стене, где располагался старый верстак Назара. Под грудой ржавых инструментов, старых банок с краской и обрезков труб должен был остаться старый проводной инструмент или хотя бы слесарные тиски. Если мне удастся разобрать вентиляционный короб, ведущий на улицу под крышей, появится крошечный шанс вытолкнуть флешку наружу через узкую решетку.

Каждое движение отзывалось тупой болью в раздробленном бедре. Пот заливал глаза, дыхание срывалось на хрип. Но я продолжала двигаться вперед, цепляясь пальцами за шероховатый бетон.

Добралась. Рука шарила в темноте под верстаком и наткнулась на тяжелый металлический предмет — старый разводной ключ. Тяжелый, холодный, надежный.

Используя ключ как рычаг, я подтянулась и села, прислонившись спиной к деревянной ножке стола. Наверху, под самым потолком, чернела квадратная решетка вентиляции. До нее было не достать просто так.

Я огляделась. Рядом валялся тот самый складной металлический стул, который они бросили мне при выселении. С трудом, задействуя только руки и здоровую ногу, я подтащила его к верстаку, водрузила на сиденье старый ящик из-под инструментов и кое-как забралась на эту хлипкую конструкцию, рискуя в любой момент рухнуть вниз и окончательно доломать ногу.

Боль была невыносимой, в ушах шумело. Но я дотянулась.

Тяжелым ключом я принялась сбивать ржавые винты, крепившие вентиляционную решетку. Металл скрипел, винты поддавались неохотно, сдирая кожу на ладонях в кровь.

Раз винт. Два винт.

Решетка со звонком рухнула на пол. В отверстие хлынул прохладный ночной воздух, пахнущий майской грозой и влажной травой.

Я заглянула в трубу. Она уходила наверх и выходила прямо на задний двор, аккуратно за углом дома, в палисадник, где Галина Петровна так любила выращивать свои декоративные розы.

Я достала из кармана флешку, обернула ее в небольшой кусочек чистой тряпки, найденной на верстаке, и закрепила изолентой, чтобы при падении она не разбилась. Затем, протянув руку как можно дальше в узкую трубу, я вытолкнула сверток наружу.

В этот момент в доме послышался резкий грохот шагов. Дверь в гараж содрогнулась от удара.

— Оксана! — голос Назара звучал бешено, срываясь на визг. — Ты что там шумишь, тварь?! Открывай!

Они услышали звуки ударов по металлу.

Я резко скатилась со стула на бетон, едва не закричав от боли в ноге, и прижалась к противоположной стене, затаив дыхание.

Замок заскрипел. Дверь распахнулась настежь. В проеме стоял Назар с перекошенным от ярости лицом и тяжелой монтировкой в руке, а за его спиной испуганно выглядывала Галина Петровна.

— Ты что там делала?! — заорал Назар, делая шаг ко мне. — Ты решила бунтовать, мразь?

Он замахнулся монтировкой, намереваясь ударить меня, но в этот же секунду из кармана его домашних брюк снова раздался резкий, требовательный звонок телефона.

Назар замер. На экране снова светился номер «Артур Павлович».

— Отвечай, — прошептала я, чувствуя, как уголки моих губ поднимаются в холодной, торжествующей улыбке. — Отвечай, Назар. Твой босс хочет услышать, почему его империя рушится.

Назар медленно опустил монтировку, его лицо стало серо-зеленым. Он поднес телефон к уху, а я тихо лежала на холодном бетоне, зная, что моя маленькая флешка уже упала в мягкую землю розового куста.

Через час там будут те, кто умеет читать цифры лучше меня. И на этот раз победа осталась не за ними.