ЧАСТЬ 2

Игорь вышел, аккуратно прикрыв дверь. В коридоре стало тихо. Только светодиод на конструкторе мигал синим — ровно, спокойно, как сердце, которое наконец-то успокоилось.

Лёшка не отрывал глаз от коробки. Он трогал детали руками, как будто проверял, настоящие ли они. Таня сидела рядом на полу и раскладывала моторчики по цветам.

— Мама, а он теперь будет работать? — спросил Лёшка шёпотом, как будто боялся спугнуть удачу.

— Будет, сынок, — Елена присела рядом, обняла его за плечи. — Теперь он будет работать только у тебя. Потому что процессор — это его мозг. А мозг тётя Жанна забрать не смогла. Она забрала только пластик.

Лёшка кивнул. Он ещё не понимал всего, что произошло. Он понимал только одно: его робот вернулся. Его подарок от дедушки вернулся. И никто больше не сможет его забрать.

Елена посмотрела на пачку денег на комоде. Деньги, которые Жанна швырнула со злостью. Деньги за моральный ущерб. Деньги за синяк на плече. Елена взяла пачку, пересчитала. Там было ровно столько, сколько сказал Игорь. Плюс три тысячи сверху. Она положила деньги в ящик. Она не будет их тратить на себя. Она отложит их на репетитора для Лёшки. Потому что Жанна кричала, что деньги свёкра должны были пойти на репетиторов Владика. А теперь деньги Жанны пойдут на репетитора Лёшки. Вот это и называется справедливость.

В этот момент зазвонил телефон. Это был Вадим. Муж Елены. Он всё ещё был на заводе под Запорожьем.

— Лена, ну что там? Игорь приезжал? — голос Вадима дрожал.

— Приезжал, — ответила Елена спокойно. — Жанна вернула коробку. Владик извинился перед Лёшей. Игорь заставил её заплатить за моральный ущерб. Видео я пока не удалила. Удалю, когда убежусь, что они уехали в Одессу и больше не вернутся с претензиями.

Вадим замолчал. Он долго молчал. Елена слышала, как на заводе гудят станки.

— Лена, прости меня, — наконец сказал он. — Я тебе не поверил. Я поверил Жанне. Она мне позвонила и сказала, что вы сами отдали конструктор. А я… Я ей поверил, потому что она моя сестра. А ты — моя жена. И я должен был верить тебе. А я поверил ей.

Елена закрыла глаза. Она ждала этих слов. Она ждала их много лет. Потому что Вадим всегда верил сестре. Когда Жанна говорила, что Елена плохо готовит — Вадим молчал. Когда Жанна говорила, что Елена плохо воспитывает детей — Вадим молчал. Когда Жанна приходила и забирала из их дома вещи — Вадим говорил: «Лена, не преувеличивай, это же семья». А теперь он наконец-то сказал: «Прости меня».

— Вадим, — сказала Елена, — я тебя прощаю. Но ты должен понять одно. Семья — это не те, кто кричит громче. Семья — это те, кто не врёт. Жанна врёт. Она врала тебе. Она врала Игорю. Она врала мне. А я не вру. Я никогда тебе не врала. И ты должен это запомнить.

— Я запомню, Лена. Я клянусь тебе, я запомню.

Вадим приехал домой через два дня. Он приехал не с пустыми руками. Он привёз детям подарки. Лёшке — набор отвёрток. Тане — куклу. А Елене — цветы. Огромный букет, который он купил на вокзале. Он стоял в дверях с этим букетом и смотрел на жену, как будто видел её впервые.

— Лена, я хочу, чтобы ты знала. Я поговорил с Игорем. Он сказал, что Жанна дома устроила истерику. Она кричала, что мы её опозорили. Что мы её заставили платить. Что мы её выставили преступницей. А Игорь сказал ей: «Ты сама себя выставила преступницей, когда ударила Лену сумкой на глазах у детей». И знаешь, что она сказала? Она сказала: «Я больше никогда не поеду к ним». И Игорь сказал: «Правильно. Ты больше никогда туда не поедешь».

Елена улыбнулась. Она улыбнулась не злорадно. Она улыбнулась с облегчением. Потому что она поняла: Жанна больше не придёт. Жанна больше не будет забирать их вещи. Жанна больше не будет толкать её детей. Это закончилось.

Но она ошибалась. Жанна не закончилась. Жанна только начала.

Через неделю в дверь позвонили. Елена открыла и увидела на пороге свекровь. Мать Вадима и Жанны. Женщину, которая приехала из Днепра специально, чтобы «разобраться». Свекровь вошла в квартиру, не поздоровавшись, села на диван и сказала:

— Лена, я всё знаю. Жанна мне всё рассказала. Ты опозорила мою дочь. Ты заставила её платить деньги. Ты угрожала ей полицией. Ты показала её мужу видео. Ты разрушила семью.

Елена смотрела на свекровь и не верила своим ушам. Свекровь — это та самая женщина, чей муж, свёкр, прислал Лёшке конструктор. Тот самый свёкр, который работал инженером и который встроил в конструктор маячок. А его жена теперь пришла защищать Жанну.

— Мама, — сказала Елена тихо, но твёрдо, — я никого не опозорила. Ваша дочь сама себя опозорила, когда пришла в мой дом, ударила меня сумкой, толкнула Таню и вырвала из рук ребёнка пульт. У меня есть видео. Хотите посмотреть?

Свекровь замахала руками.

— Не надо мне твоё видео! Я знаю свою дочь! Она не могла такого сделать! Это ты всё придумала! Ты всегда была против Жанны! Ты всегда завидовала, что у неё муж в прокуратуре, а у тебя муж на заводе!

Елена почувствовала, как внутри снова закипает то самое чувство — унижение и бессилие, которое она почувствовала в тот день, когда Жанна ударила её сумкой. Но теперь она не молчала. Теперь она знала, что молчать нельзя.

— Мама, я не завидую Жанне. Мне не нужен её муж в прокуратуре. Мне нужен мой муж, который мне верит. А ваша дочь… Ваша дочь забрала подарок вашего мужа. Подарка вашего мужа, который он купил на свои сбережения для своего внука. Вы понимаете? Она украла у своего отца. У вашего мужа.

Свекровь побледнела. Она не знала этого. Жанна ей не рассказала, что конструктор — это подарок свёкра. Жанна сказала матери, что Елена сама купила конструктор и не захотела делиться. А теперь правда вышла наружу.

В этот момент зазвонил телефон Елены. Это был свёкр из Днепра.

— Лена, дай трубку маме, — сказал он коротко.

Елена протянула телефон свекрови. Свекровь взяла трубку дрожащими руками.

— Алло? — сказала она.

И дальше Елена слышала только её голос. Сначала — оправдания. Потом — тихий плач. Потом — долгое молчание. Потом свекровь положила телефон на стол и посмотрела на Елену совсем другими глазами.

— Лена, — сказала она, — муж мне всё рассказал. Он сказал, что он сам купил этот конструктор. Что он сам встроил туда маячок. Что он сам хотел, чтобы Лёшка стал инженером. А Жанна… Жанна ему сказала, что ты продала конструктор. Ты представляешь? Она сказала своему отцу, что ты продала подарок его внука. А ты… Ты его вернула.

Свекровь встала, подошла к Елене и обняла её. Впервые за все годы она обняла невестку.

— Прости меня, дочка, — сказала она. — Я не знала. Я верила Жанне. А Жанна… Жанна у нас всегда была такая. Она всегда брала чужое и говорила, что это её. Когда она была маленькой, она брала игрушки Вадима и говорила, что это её игрушки. Мы думали, перерастёт. А она не переросла. Она выросла и стала брать уже не игрушки, а подарки, деньги, вещи. Прости меня.

Елена обняла свекровь в ответ. Она поняла, что война закончилась. Не потому что Жанна сдалась. А потому что все остальные наконец-то увидели правду. Свёкр увидел правду. Свекровь увидела правду. Вадим увидел правду. Игорь увидел правду. Осталась только Жанна, которая продолжала врать самой себе.

А вечером Лёшка собрал своего робота. Он собрал его полностью, с процессором, с моторами, с пультом. Робот поехал по комнате, мигая синим светодиодом. Таня захлопала в ладоши. Вадим снимал всё на телефон. А Елена смотрела на сына и думала: «Вот ради этого стоило бороться. Ради этого синего огонька. Ради этого детского счастья, которое никто не имеет права воровать».

ЧАСТЬ 3

Прошло три месяца.

Жанна не приезжала. Она не звонила. Она не писала. Вадим говорил, что Игорь запретил ей приезжать. Не потому что он её наказывал. А потому что он её лечил. Он водил её к психологу. Потому что психолог сказал: «У вашей жены — синдром чужого. Она не умеет зарабатывать. Она умеет только забирать. Ей кажется, что если она не заберёт, у неё ничего не будет. Ей надо научиться зарабатывать самой».

И Жанна училась. Впервые в жизни она пошла работать. Не в прокуратуру к мужу. Не на тёплое место. А в лицей, где учился Владик. Она устроилась туда лаборанткой. Она мыла пробирки, готовила реактивы, помогала учителю физики. За маленькую зарплату. За честные деньги. И ей это нравилось. Ей нравилось, что она сама заработала. Ей нравилось, что никто не может сказать: «Ты это украла».

Владик тоже изменился. Он больше не брал чужие вещи. Он извинился перед Лёшкой ещё раз, уже по телефону, сам, без отца. Он сказал: «Лёша, прости меня. Я не знал, что мама врёт. Я думал, что ты сам отдал. Теперь я знаю, что она врала. Я больше так не буду».

А Лёшка ответил: «Ладно, Владик. Приезжай, вместе робота соберём. Только маму свою не привози».

И Владик засмеялся. Впервые за долгое время он засмеялся по-настоящему.

Свёкр из Днепра приехал в гости к Елене и Вадиму. Он привёз ещё один конструктор. Уже не для Лёшки, а для Тани. Потому что Таня тоже хотела робота. Она хотела розового робота, который будет танцевать. И свёкр, бывший инженер, собрал ей такого робота своими руками. Он сидел на полу с внучкой и помогал ей прикручивать моторчики. А Елена смотрела на них и думала, что вот она — настоящая семья. Не та, где один забирает, а другой молчит. А та, где дедушка собирает роботов с внучкой, а папа снимает всё на телефон, а мама варит борщ на кухне.

В один из вечеров Елена удалила видео. Она удалила то самое видео с камеры над дверью, где Жанна бьёт её сумкой. Она удалила его не потому что она простила Жанну. А потому что она больше не нуждалась в нём. Она больше не нуждалась в доказательствах. Потому что все уже всё увидели. Все уже всё поняли. И видео больше не было нужно.

Она удалила видео и позвонила Игорю.

— Игорь, я удалила видео, — сказала она. — Передай Жанне, что я её прощаю. Но не за то, что она сделала. А за то, что она пошла работать. За то, что она научилась зарабатывать. За то, что она больше не забирает чужое. Вот за это я её прощаю.

Игорь помолчал, а потом сказал:

— Лена, спасибо тебе. Если бы ты не поставила её на место в тот день, она бы так и продолжала воровать. Она бы воровала у тебя, у Вадима, у своих родителей. А теперь она работает. Она зарабатывает. Она стала человеком. Ты её спасла. Ты понимаешь? Ты её спасла, когда не пожалела её.

Елена положила трубку и посмотрела в окно. На улице шёл дождь. А в комнате её дети собирали роботов. Лёшка — синего. Таня — розового. И оба робота мигали светодиодами. Синим и розовым. Как два маленьких сердца, которые бьются в такт.

Вадим подошёл к ней сзади, обнял её и сказал:

— Лена, я горжусь тобой. Ты не испугалась. Ты не промолчала. Ты защитила наших детей. Ты — самая сильная женщина, которую я знаю.

Елена улыбнулась и сказала:

— Вадим, я не сильная. Я просто мама. А мама не отдаёт подарки своих детей. Никогда.

А вы бы простили Жанну? Простили бы, если бы она ударила вас сумкой на глазах у ваших детей и украла подарок вашего ребёнка? Или вы бы довели дело до полиции и не дали ей второго шанса?