Украл декретные — вернулся к маме в однушку!
ЧАСТЬ 1: ФИНАНСОВЫЙ АУДИТ НА ПЛАСТИКОВОМ СТУЛЕ
— …Я молча смотрела на его бегающие глаза и суетливые движения. В этот момент на табло над окошком № 14 загорелся мой номер — «А-142».
— Наш вызов, — спокойно сказала я, вставая со стула.
— Давай быстрее, — буркнул Вадим, пряча телефон в карман куртки. — Подпишем согласие на прописку мамы в твою квартиру, и я поехал, у меня дела. И вообще, Аня, забудь ты про эти декретные. Деньги — дело наживное. Катька из Пятигорска приедет обновленная, магнитик тебе привезет. Нам ссориться нельзя, нам ребенка растить.
Он шел к окошку с высоко поднятой головой, искренне веря, что его примитивная манипуляция про «общие деньги» и «женскую ауру» сработала в очередной раз. Вадим заигрался в главу семейства настолько, что напрочь позабыл, на ком на самом деле держится весь его хрупкий финансовый мир. За пять лет брака он привык, что я, успешный аудитор и начальник отдела в крупной строительной компании, молча закрывала глаза на его мелкие долги, оплачивала ипотеку и покупала продукты. Его скромной зарплаты «младшего инспектора по охране труда» едва хватало на бензин и его собственные сигареты.
Но кража трехсот восьмидесяти тысяч рублей из моей личной тумбочки — денег, которые я откладывала на безопасность нашего будущего малыша — стала той самой точкой невозврата, после которой аудит проводится без права на апелляцию.
Мы сели перед молодой девушкой-оператором МФЦ. Вадим вальяжно выложил свой паспорт:
— Девушка, нам оформить согласие на постоянную регистрацию близкого родственника. Квартира на жене, но мы в браке, так что я имею право…
— Минуточку, — перебила его я, выкладывая на стол совершенно другой пакет документов, подготовленный мной еще ранним утром. — Девушка, регистрация отменяется. Примите, пожалуйста, заявление на срочное расторжение договора безвозмездного пользования жилым помещением и снятие гражданина Кудряшова Вадима Игоревича с регистрационного учета. Вот свидетельство о праве собственности, квартира получена мной в дар от моих родителей за три года до заключения брака.
Вадим замер, его толстый палец, которым он только что победно постукивал по столу, судорожно дернулся:
— Аня… Ты чего? Какое снятие с учета? Ты что, с ума сошла на своем восьмом месяце? Какая муха тебя укусила?!
— Девушка, оформляйте, — я проигнорировала его хриплый возглас, повернувшись к оператору. — И вот второй документ — копия искового заявления в суд о расторжении брака и взыскании неосновательного обогащения в размере 380 000 рублей, плюс заявление на алименты на мое содержание до достижения ребенком трехлетнего возраста.
Оператор МФЦ, моментально оценив обстановку, застучала по клавишам с быстротой пулемета. Вадим начал бледнеть, его лицо приобрело грязновато-серый оттенок, а мятная жвачка, видимо, застряла где-то в горле.
— Аня, ты не имеешь права! — зашипел он, пытаясь перехватить мою руку. — Мы в браке! Это общие деньги! Я потратил их на нужды семьи, Катя — моя сестра! Суд тебе откажет!
— Катя — не член моей семьи, Вадим. А декретные выплаты — это целевое государственное пособие, выплачиваемое женщине по беременности и родам для защиты здоровья матери и ребенка, — ледяным тоном ответила я. — Ты снял эти деньги с моей карты, воспользовавшись мобильным приложением на моем телефоне, пока я спала. В уголовном праве это называется кражей с банковского счета по статье 158, часть 3, пункт «г» УК РФ. До шести лет лишения свободы, Вадим. Заявление в полицию уже зарегистрировано, выписка из банка об одномоментном переводе на счет Кати приложена. Так что восстанавливать ауру в Пятигорске твоя сестра будет под аккомпанемент твоих допросов.
ЧАСТЬ 2: САНАТОРНЫЙ ДЕФОЛТ И ЧЕМОДАН БЕЗ РУЧКИ
Выйдя из здания МФЦ на морозный воздух, Вадим уже не выглядел как «глава семьи, принимающий решения». Он судорожно семенил за мной, на ходу натягивая засаленную шапку и заглядывая мне в глаза с видом нашкодившего пса.
— Анечка, ну погорячился я, ну Катька выплачет эти деньги назад, клянусь! Ну зачем сразу полиция? У меня же условный срок за старое ДТП, меня же реально закроют! Аня, подумай о ребенке, у него отец будет зэк!
— О ребенке я подумала в первую очередь, Вадим, — я остановилась у своей машины. — Именно поэтому его отцом будет законопослушный гражданин, который будет выплачивать ровно 50% от своего официального дохода в качестве алиментов. А твой чемодан уже ждет тебя на лестничной клетке. Ключи от квартиры заблокированы, замки сменили еще в девять утра, пока мы ехали сюда.
В этот момент у Вадима в кармане зазвонил телефон. На экране высветилось «Катюха». Он судорожно нажал на динамик:
— Катя! Катя, срочно верни деньги! Срочно отменяй путевку, Анька в полицию подала, меня сажают!
Из динамика раздался капризный, растянутый голос золовки:
— Вадик, ты дурак? Какой возврат? Я уже в аэропорту, посадочный получила! У меня трансфер до санатория «Минеральные воды» оплачен, массаж лица и обертывание грязью! Какая полиция, Анька твоя просто пугает, поори на нее посильнее, ты же мужик в доме! Я ничего возвращать не буду, у меня депрессия!
Я наклонилась ближе к микрофону телефона Вадима и спокойно произнесла:
— Катя, добрый день. Грязевое обертывание вам очень пригодится, потому что завтра ваш банковский счет будет арестован в рамках уголовного дела по факту соучастия в краже и легализации денежных средств, полученных преступным путем. Приятного полета.
На том конце трубки раздался короткий всхлип, и связь оборвалась.
Вадим обмяк, его плечи опустились, а грязные зимние ботинки, которыми он так вальяжно пачкал кафель в МФЦ, теперь сиротливо топтали придорожную снежную кашу. Он остался без квартиры, без жены, без машины, которая принадлежала моим родителям, и с перспективой реального уголовного срока из-за эгоизма своей тридцатилетней неработающей сестры.
— Аня… Ну куда я пойду? К маме в однушку? — пролепетал он, глядя, как я сажусь за руль.
— К маме, Вадим. В абсолютный покой и семейные приоритеты. Там ты сможешь пить минеральную воду, восстанавливать свою мужскую ауру и принимать глобальные финансовые решения на площади в тридцать квадратных метров. А я поехала в частную клинику заключать контракт на роды. На те самые деньги, которые мой банк только что одобрил мне в качестве краткосрочного овердрафта под залог твоей будущей свободы.
Я завела мотор, включила обогрев сидений и плавно выехала со стоянки. В зеркале заднего вида я видела, как Вадим одиноко стоит у обочины, судорожно пытаясь набрать номер своей «родной крови», которая в этот момент уже взлетала навстречу своему первому в жизни юридическому дефолту.