Фальшивая жена для миллиардера

Мой отель трещал по швам так громко, что, кажется, даже тараканы в подвале уже паковали чемоданы. Сезон провалился с треском, половина номеров стояла пустая, а кредиторы звонили чаще, чем моя собственная мама. Я уже почти смирился с тем скоростью света, с которой лечу ко дну, как вдруг зазвонил телефон.

Звонили они. Главные арабские инвесторы, от которых зависело абсолютно всё — выживание отеля, моя нервная система и моя будущая карьера ночного сторожа.

Разговор был коротким до неприличия. На безупречном, ледяном арабском языке представитель инвесторов произнес:

— Сегодня вечером ужин. Мы ждём вас вместе с супругой.

И повесил трубку.

Я застыл с трубкой в руке. Жена? Какая к черту жена?! Я был женат исключительно на долгах и ипотеке. Но отказаться — значит подписать отелю смертный приговор. Инвесторы были консервативны до мозга костей: семейный бизнес для них — дело святое, а холостякам они не доверяли ни цента.

Где за пару часов найти «супругу»? Нанять актрису? Слишком рискованно — расколется на второй минуте. Попросить знакомую? Унизительно и долго объяснять легенду.

В этот момент в кабинет тихо постучали.

— Сэр, можно убрать? — раздался спокойный голос.

Я поднял голову. На пороге стояла Вероника, наша горничная. Честно говоря, до этого момента я видел в сотрудниках только функцию: убрать, поменять, вытереть. Но сейчас я пригляделся. Высокая, стройная, с королевской осанкой и абсолютно невозмутимым взглядом. В ней чувствовалось такое внутреннее достоинство, которому позавидовала бы любая британская королева.

Идея вспыхнула в голове ярче фейерверка. Сумасшедшая? Абсолютно. Другой вариант? Отсутствовал напрочь.

Я подскочил к ней, выпалив на одном дыхании:

— Вероника, спасай! Сыграй мою жену. Просто сиди рядом, улыбайся и кивай. Главное — молчи, кивай и красиво пей воду. Я заплачу столько, что ты сможешь купить себе небольшой остров.

Я слегка ухмыльнулся, пытаясь разрядить обстановку, и добавил:

— Надеюсь, вилкой и ножом пользоваться умеешь?

Вероника не моргнула и глазом. Посмотрела на меня так, будто я предложил ей не аферу века, а вынести мусор, и спокойно ответила:

— Столовыми приборами владею отлично, шеф. Исключительно на «вы» и с презрением к нарушителям этикета. Я согласна. Но за двойной тариф за моральный ущерб от вашего общества.

Вечером мы сидели в самом дорогом ресторане города напротив троих инвесторов в традиционных одеждах. Вероника выглядела потрясающе в строгом платье, излучая такую уверенность, что даже официанты подходили к нашему столу на цыпочках.

Вскоре беседа перешла к делу. Инвесторы заговорили на арабском, абсолютно уверенные в том, что спутница хозяина отеля — просто красивая картинка, которая ни слова не понимает в бизнесе.

— Отель убыточен, — строго произнес первый инвестор, не глядя на меня. — Мы не видим результатов.

— Мы думаем вернуть свои средства, — холодно поддержал второй.

У меня внутри всё похолодело. Я попытался неуклюже оправдаться кризисом, плохой погодой и мифическими форс-мажорами, но мои аргументы звучали жалко, как оправдания школьника перед директором.

— Нам нужны гарантии, — отрезал главный инвестор. — Иначе завтра мы выходим из проекта.

Это был конец. Надежда рушилась на глазах. Я уже мысленно подсчитывал, сколько лет мне придется расплачиваться почками за этот провал.

И вдруг произошло невероятное.

Вероника аккуратно, с идеальным звонком фарфора, положила приборы на тарелку. Медленно подняла глаза и прямо, без единой тени страха, посмотрела на инвесторов. После короткой, зловещей паузы она идеальным, безупречным литературным арабским языком произнесла то, от чего все за столом буквально потеряли дар речи…

— Господа, — начала она спокойным голосом, — вы говорите о выводе средств и нерентабельности. Однако, согласно последним аудиторским отчетам Эр-Риядского инвестиционного фонда, которые я лично изучала в прошлом месяце, убытки этого заведения проистекают из неверного управления промежуточными денежными потоками, а вовсе не из туристического сезона. Более того, ваш собственный инвестиционный пункт номер семь предусматривает льготный период в восемь месяцев… срок которого истекает ровно через полгода.

При этих словах все трое инвесторов замерли, чашки с кофе застыли на весу. Их лица, еще мгновение назад полные высокомерия, полностью побледнели.

Владелец отеля смотрел на девушку во все глаза, не в силах вздохнуть. Простая горничная только что процитировала сложные финансовые пункты с уверенностью генерального директора.

Один из инвесторов, наконец придя в себя, с трудом поправил платок и дрожащим голосом спросил:

— Кто… кто вы в конце концов такая?

Вероника слегка улыбнулась, аккуратно положила салфетку на стол и ответила:

— Я дочь главного акционера банковской группы, которая владеет вашими долгами. И сегодня вечером я просто хотела сама посмотреть, как вы ведете дела.

За столом повисла такая оглушительная тишина, что, казалось, было слышно, как у главного инвестора в режиме реального времени седеют брови. Второй инвестор поперхнулся дорогой салфеткой и уставился на Веронику так, будто перед ним ожил древний египетский фараон и потребовал немедленно отдать дань уважения.

Я же в этот момент превратился в статую соляного столба. Мозг полностью отключился, оставив работать только одну извилину, которая бесконечно повторяла: «Наша горничная… наша скромная, тихая горничная Вероника — дочь миллиардера?! И она убирала номера в моём отеле?!»

Главный инвестор медленно, миллиметр за миллиметром, опустил чашку на блюдце. Его лицо из надменно-ледяного превратилось в лицо человека, который только что обнаружил у себя в супе гремучую змею.

— Послушайте… — залепетал он, мгновенно растеряв весь свой апломб. — Это… это какая-то грандиозная ошибка. Мы просто хотели немного подтолкнуть проект…

— Вы хотели разорить отель за бесценок, чтобы выкупить землю под торговый центр, — спокойно перебила его Вероника, не повышая голоса. — Не тратьте мои нервы и свое время. У вас есть ровно три минуты, чтобы подписать соглашение о реструктуризации долга на наших условиях, без каких-либо кабальных процентов. Либо прямо сейчас я звоню отцу, и завтра утром ваши счета в трех странах заморозят быстрее, чем вы успеете сказать «салам алейкум». Выбор за вами.

Инвесторы переглянулись. В их глазах читался первобытный ужас. Вся их грандиозная психологическая атака, все эти заготовленные угрозы и манипуляции рассыпались в прах за две секунды. Грозные акулы бизнеса превратились в испуганных школьников, которых спалили за курением за школьной столовой.

Главный инвестор судорожно вытащил из кармана ручку с золотым пером, дрожащими руками подписал бумаги и пододвинул их к нам.

— Мы… мы надеемся на долгосрочное и плодотворное сотрудничество, — пробормотал он, поднимаясь со стула с такой поспешностью, что чуть не опрокинул стул.

Через три минуты за ними остался лишь шлейф дорогого парфюма и недопитый чай.

Мы с Вероникой остались вдвоём за огромным столом. Я медленно повернулся к ней. Во рту пересохло так, будто я съел килограмм сухарей без воды.

— Вероника… — начал я севшим голосом. — То есть… то есть ты не просто горничная?

Вероника спокойно взяла бокал с водой, сделала небольшой глоток, посмотрела на меня своими выразительными глазами и с легкой усмешкой ответила:

— В этот момент мне очень хотелось спросить, где вы получили диплом по управлению отелем в условиях полного хаоса, но я решила не тратить на вас такую ценную информацию. Шеф, давайте закроем тему моей биографии. Скажем так: у меня был небольшой спор с отцом. Он утверждал, что современная молодежь способна только в телефонах сидеть, а я решила доказать обратное — инкогнито устроилась на самую тяжелую работу, чтобы понять, как устроен реальный бизнес изнутри. Хотя насчет реального бизнеса я погорячилась — вы работаете спустя рукава.

— Эй! — возмутился я, хотя прекрасно понимал, что она абсолютно права. — Между прочим, я стараюсь изо всех сил! Сезон выдался паршивым, налоги душат, а тут еще эти…

— Эти товарищи хотели оставить вас без штанов, — перебила она, элегантно складывая руки на столе. — И если бы не моя скромная персона в униформе горничной, завтра вы бы уже паковали чемоданы вместе с тараканами. Кстати, о повышении зарплаты мы поговорим отдельно. Мои услуги финансового аудита и антикризисного менеджмента стоят очень дорого.

Я откинулся на спинку стула и нервно рассмеялся. Ситуация была настолько абсурдной, сюрреалистичной и при этом невероятно счастливой, что оставалось только сдаться на милость победительницы.

— Хорошо. Двойная ставка. И премиальные. Только умоляю, объясни мне по дороге домой, как ты умудрилась выучить все эти финансовые схемы?

— Меньше знаешь — крепче спишь, шеф, — подмигнула она. — Поехали домой. Завтра нам предстоит подписать самый выгодный контракт в истории этого отеля.

Следующее утро началось в моем кабинете с такой деловой суеты, которой наш отель не видел со дня своего открытия.

Инвесторы прибыли ровно в девять. Они больше не пытались диктовать условия. Теперь они сидели тихо, как мышки перед котом, постоянно косясь на Веронику, которая расположилась во главе стола с чашкой черного кофе. На ней был всё тот же строгий костюм горничной, но держалась она так, будто за её спиной стояла целая финансовая империя.

Переговоры длились ровно десять минут. Вероника просто зачитала финальные пункты нового договора, а бледные инвесторы кивали головами, боясь лишний раз вздохнуть.

Когда за инвесторами закрылась дверь, я рухнул в кресло и выдохнул с такой силой, что со стола улетели несколько листочков бумаги.

— Мы сделали это, — прошептал я, глядя на подписанный контракт. — Отель спасен. Долги закрыты. Вероника… ты гений. Ты просто спасла мне жизнь.

Она спокойно закрыла папку с документами, встала и посмотрела на меня с легкой иронией:

— Ну, раз уж отель спасен, у меня есть две новости, шеф. Хорошая и плохая.

Я напрягся, чувствуя, как внутри снова начинает нарастать паника:

— Давай сначала хорошую.

— Хорошая новость заключается в том, что теперь у вас есть деньги, чтобы выплатить мне обещанные премиальные и наконец-то нанять нормального главного бухгалтера, который отличает реальные доходы от убытков.

— А плохая? — с опаской спросил я.

— Плохая новость в том, что в качестве горничной я больше у вас не работаю. У меня аллергия на пыль и на начальников, которые не могут отличить реальный бизнес от финансовой катастрофы. С сегодняшнего дня я ваш полноправный бизнес-партнер с долей в пятьдесят процентов. Или мы оформляем бумаги прямо сейчас, или я ухожу к вашим конкурентам через дорогу, и они разорят вас за неделю.

Я посмотрел на неё, потом на холодильник, стоявший в углу кабинета, и понял: сегодня в нашей семье — вернее, в нашем бизнесе — даже стул имеет больше финансовой стабильности, чем я.

— Ты шантажистка, Вероника, — покачал головой я, не выдержав и улыбнувшись.

— Абсолютно, — спокойно подтвердила она. — Ну так что, шеф? Подписываем новое соглашение или мне звонить конкурентам?

— Подписываем, подписываем… — вздохнул я, протягивая ей ручку. — Только ради бога, скажи мне честно: твой отец случайно не ищет себе зятя с крепкими нервами?

Вероника забрала ручку, поставила размашистую подпись на документе и тихо ответила:

— Сначала ему нужно убедиться, что этот зять сможет удержать отель на плаву хотя бы месяц без помощи горничной. Так что у вас испытательный срок, шеф.

С тех пор в нашем отеле многое изменилось. Долги исчезли, номера заполнились туристами, а сервис вышел на невероятный уровень. Правда, теперь каждое утро начинается с того, что мой новый бизнес-партнер проверяет бухгалтерию с таким лицом, что мне хочется тихонько спрятаться под стол.

Но я не жалуюсь. Ведь, как говорится: если проблема существует, почему бы не сделать из неё блестящий бизнес-план? Главное — вовремя найти правильную горничную.