Я Потеряла Память, Но Раскрыла Страшную Тайну

ЧАСТЬ 1
— Эмма, не смей подписывать эту бумагу! — прошептал Лео, и в его голосе было столько страха, что я впервые за всё время испугалась не своей потерянной памяти, а человека, который стоял рядом со мной. Мужчина в дорогом тёмно-синем костюме улыбался так, словно пришёл не в больничную палату к девушке, которая три дня назад вышла из комы, а на обычную деловую встречу. В одной руке он держал кожаную папку, другой поправлял золотые часы. — Эмма, милая, не волнуйся. Это всего лишь формальность. Подпишешь документ, и тебя смогут перевести в более комфортное место. Здесь тебе уже нечего делать. Я посмотрела на него, потом на Лео. — Простите, а вы кто? Мужчина на секунду перестал улыбаться. — Как кто? Твой отец, дорогая. — А почему я вас не помню? — После такой аварии это совершенно нормально. Врачи ведь предупреждали, что память может вернуться не сразу. Лео стоял возле окна, сжав челюсти. — Она не будет ничего подписывать, пока документ не проверит её лечащий врач. Мужчина медленно повернул голову. — А тебя, молодой человек, кто-нибудь спрашивал? — Меня спрашивать не нужно. Я знаю, что вы пытаетесь сделать. — Лео! — резко произнёс он. — Не забывайся. Они посмотрели друг на друга так, словно между ними уже давно шла война, о которой мне никто не рассказал. И вот тогда я поняла: моя потеря памяти была не самой большой проблемой. Самой большой проблемой было то, что все вокруг, кажется, знали обо мне гораздо больше, чем я сама. Но прежде чем рассказать, что произошло дальше, мне нужно объяснить, как я вообще оказалась в этой палате. Три дня назад я попала в автомобильную аварию. По крайней мере, так мне объяснили врачи. Машина вылетела с дороги поздно вечером, перевернулась и врезалась в ограждение. Лео находился за рулём. Он получил несколько ушибов, а я ударилась головой. После аварии я впала в кому. Когда я очнулась, мир оказался совершенно чужим. Даже собственное имя ничего мне не говорило. Мама приходила каждый день. Её звали Анна. Она приносила мне домашний бульон, фрукты и постоянно поправляла одеяло, хотя оно и без того лежало идеально. — Мам, ты можешь перестать проверять моё одеяло каждые пять минут? — однажды спросила я. Она засмеялась сквозь слёзы. — Могу. Но тогда чем мне заниматься? — Например, рассказать, почему этот красивый доктор смотрит на меня так, будто я задолжала ему миллион рублей? Мама замерла. — Какой доктор? — Лео. Она опустила глаза. — Он не доктор, Эмма. Он твой близкий человек. — Насколько близкий? — Вы очень любили друг друга. Я посмотрела на неё. — То есть у меня был парень? — Был, — тихо ответила мама. — И, насколько я знаю, он до сих пор тебя любит. В этот момент мне стало почему-то грустно. Я не помнила его поцелуев, прогулок, разговоров до утра. Не помнила, как он смеялся и как называл меня. Но каждый раз, когда он входил в палату, внутри что-то болезненно сжималось. Лео действительно приходил каждый день. Иногда с цветами, иногда с шоколадом, иногда просто садился рядом и рассказывал всякие глупости. — Ты однажды заставила меня три часа выбирать тебе мороженое, — рассказывал он. — И что в итоге? — Купили шоколадное. — Значит, я всегда была разумной женщиной. — Нет. Ты просто не любила менять решения. Я смеялась. А он смотрел на меня так, будто этот смех был для него самым важным звуком на свете. Однажды я спросила: — Лео, почему ты не рассказываешь мне о нашей первой встрече? Он улыбнулся. — Потому что ты тогда пролила на меня кофе. — Серьёзно? — На белую рубашку. Прямо перед собеседованием. — И ты всё равно в меня влюбился? — К сожалению, да. Видимо, у меня были серьёзные проблемы с психикой. Я рассмеялась. Но потом заметила, что он резко замолчал, когда я спросила о моей семье. — А мой отец? Как его звали? Лео посмотрел на меня. — Твой настоящий отец умер пять лет назад. — От чего? — Эмма, может, не сегодня? — Почему все постоянно решают за меня, что мне можно знать? Он вздохнул. — Его звали Михаил. Он был хорошим человеком. — А мужчина в костюме? — Виктор Соколов. Он появился в вашей жизни после смерти отца. — И мама его знает? — Слишком хорошо. Я хотела задать следующий вопрос, но Лео вдруг посмотрел на дверь. Там стояла мама. По её лицу я поняла, что она слышала наш разговор. — Лео, тебе пора, — сказала она. — Анна, мы должны поговорить. — Не здесь. — Тогда где? — Я сказала, уходи! Я впервые увидела маму такой. Обычно она была мягкой, тревожной и немного суетливой. Сейчас же её голос звучал так, будто она пыталась не допустить катастрофы. Лео встал. — Эмма, я зайду завтра. Когда дверь закрылась, я спросила: — Мам, что происходит? Она села на стул и взяла меня за руку. — Ничего, доченька. Просто тебе нужно отдыхать. — Мам, я потеряла память, а не способность замечать, когда взрослые ведут себя как дети в очереди за последним пирожком. Она невольно улыбнулась. — Ты совсем не изменилась. — Жаль, что я сама этого не помню. Она поцеловала меня в лоб и ушла, но перед этим я заметила, как она быстро спрятала в сумку какой-то конверт. На следующий день я попросила медсестру принести мой дневник. Ту самую маленькую тетрадь, которую Лео подарил мне. Я перечитывала страницы часами. Там были фотографии, короткие записи, билеты из кино и засушенный цветок. На одной странице я нашла запись, датированную двумя неделями до аварии: «Сегодня Виктор снова приходил к маме. Они думали, что я ничего не слышу. Он говорил о документах и квартире. Мама плакала. Я должна поговорить с Лео. Кажется, отец оставил мне не просто деньги. Кажется, он оставил мне кое-что гораздо более важное». Я перечитала эту запись несколько раз. Квартира? Деньги? Документы? Что именно оставил мне отец? Я перевернула страницу. Там была только одна фраза: «Если со мной что-то случится, нельзя доверять Виктору». У меня похолодели руки. В этот момент вошёл Лео. — Что случилось? Я показала ему дневник. Он побледнел. — Где ты это нашла? — В моей тетради. Лео, кто такой Виктор на самом деле? Он сел рядом. — Эмма, я хотел рассказать тебе всё, но не знал, с чего начать. — Начни с того, почему мужчина, который называет себя моим отцом, хочет заставить меня подписать какие-то бумаги. Лео долго молчал. — Твой отец владел строительной компанией. После его смерти тебе досталась большая часть акций и загородный дом. Но поскольку ты была несовершеннолетней, управлением имуществом занимались другие люди. — Какие другие люди? — Твоя мама и Виктор. — Они были женаты? — Нет. Виктор был деловым партнёром твоего отца. После его смерти он стал помогать твоей маме с документами. — И теперь хочет забрать моё наследство? — Похоже на то. Я посмотрела на него. — А ты откуда всё это знаешь? Лео отвёл взгляд. — Твой отец был моим крёстным. Я удивлённо моргнула. — Что? — Он помог моей семье, когда я был маленьким. Я знал тебя с детства. В голове словно что-то щёлкнуло. На секунду мне показалось, что я увидела маленькую девочку, которая бежит по саду за мальчиком с разбитым коленом. Но картинка исчезла. — Почему ты раньше этого не говорил? — Потому что после аварии ты не помнила даже собственного имени. Я боялся перегрузить тебя. Я хотела ответить, но в палату вошёл врач. — Эмма, вам нужно пройти дополнительное обследование. И ещё… — он посмотрел на Лео. — Вам обоим необходимо кое-что увидеть. Через двадцать минут мы находились в кабинете заведующего отделением. На столе лежали медицинские документы, фотографии автомобиля и распечатка с результатами осмотра места аварии. — Есть одна деталь, которую мы не можем объяснить, — сказал врач. Я почувствовала, как Лео напрягся. — Какая? Врач указал на фотографию. — Передняя часть автомобиля была сильно повреждена. Но самое странное — следы на тормозной системе. — Что с ними? — спросила я. — По предварительному заключению эксперта, тормозной механизм мог быть повреждён ещё до столкновения. Окончательного вывода пока нет. Я повернулась к Лео. — Ты знал? Он не ответил. — Лео? Он закрыл глаза. — За день до аварии я заметил, что тормоза ведут себя странно. У меня пересохло во рту. — И ты всё равно сел за руль? — Я собирался отвезти машину в сервис на следующее утро. Я думал, что проблема незначительная. — А потом мы разбились? Он кивнул. — Эмма, прости меня. Я отдёрнула руку. Впервые за всё время его присутствие не принесло мне спокойствия. — Ты знал, что машина неисправна, и ничего мне не сказал? — Я не хотел тебя пугать. — Поздравляю. Теперь я напугана гораздо сильнее. Лео опустил голову. В тот же вечер Виктор снова пришёл в палату. На этот раз он был один. — Эмма, нам нужно поговорить. — О документах? — О твоём будущем. — Моё будущее прекрасно обходится без вашей подписи. Его улыбка исчезла. — Ты не понимаешь, в каком положении находишься. — Тогда объясните. Он положил передо мной папку. — Это доверенность. Ты передашь мне право временно управлять наследством, пока полностью не восстановишься. — А если я откажусь? — Тогда твоя мама может потерять всё. Я почувствовала, как внутри поднимается злость. — Вы угрожаете моей маме? — Я пытаюсь защитить её от последствий твоей безответственности. Он наклонился ко мне и тихо добавил: — И советую тебе больше не слушать Лео. Он далеко не тот человек, за которого себя выдаёт. Я хотела ответить, но Виктор уже направился к двери. На пороге он обернулся: — Кстати, Эмма, твой отец перед смертью тоже слишком доверял людям. Посмотри, чем это закончилось. Дверь закрылась. Я осталась одна с папкой на коленях. Через несколько минут вернулась мама. Увидев документы, она побледнела. — Он уже приходил? — Да. Мам, скажи мне правду. Почему ты его боишься? Она села рядом и долго смотрела на меня. — Потому что пять лет назад я совершила ошибку, которую не могу исправить. — Какую? Она достала из сумки тот самый конверт, который я заметила несколько дней назад. — Я хотела отдать тебе это, когда ты поправишься. Внутри лежала старая фотография. На ней мой отец стоял рядом с Лео и Виктором. Все трое улыбались. Но на обратной стороне была надпись, сделанная рукой отца: «Анна, если Виктор узнает, кому на самом деле принадлежит компания, Эмма окажется в опасности». Я подняла глаза на маму. — Что это значит? Она заплакала. — Доченька… компания твоего отца никогда не принадлежала Виктору. И он знает, что ты можешь лишить его всего. Я посмотрела на фотографию ещё раз. И вдруг заметила кое-что странное. На ней было четыре человека. За спиной отца стояла женщина, которую я никогда раньше не видела. Мама резко выхватила фотографию из моих рук. — Нет… Только не она. — Мам, кто это? Она посмотрела на меня побелевшими губами. — Это женщина, которую мы пять лет считали погибшей. И в ту же секунду за дверью палаты раздался знакомый голос: — Анна, я вижу, ты наконец решила рассказать дочери правду.

ЧАСТЬ 2
— Анна, я вижу, ты наконец решила рассказать дочери правду. Мама побледнела так, будто перед ней стоял не живой человек, а призрак. Фотография выпала у неё из рук и скользнула под кровать. Я повернула голову к двери. На пороге стояла женщина лет пятидесяти. На ней было длинное бежевое пальто, волосы собраны в аккуратный пучок, а в руке небольшая чёрная сумка. Лицо казалось мне совершенно незнакомым, но почему-то, когда она посмотрела на меня, у меня заболела голова. — Кто вы? — спросила я. Женщина улыбнулась. — Меня зовут Елена. И, Эмма, я твоя родная бабушка. Я посмотрела на маму. — У меня есть бабушка? — Нет, — прошептала мама. — Этого не может быть. — Анна, хватит, — спокойно ответила женщина. — Пять лет прошло. Пора перестать прятаться за чужими секретами. Лео, который стоял возле окна, мгновенно поднялся. — Вы должны уйти. Елена посмотрела на него. — Здравствуй, Леонид. Вижу, ты всё ещё защищаешь эту семью. — Я защищаю Эмму. — Тогда, возможно, тебе стоило бы рассказать ей, что произошло на самом деле. Я почувствовала, что сейчас просто закричу. — Хватит! Я ничего не понимаю! Мама, кто эта женщина? Почему вы все разговариваете загадками? И почему каждый второй человек в этой больнице знает мою жизнь лучше меня? Елена подошла ближе. — Потому что пять лет назад твой отец умер не от случайного сердечного приступа, как тебе сказали. Мама закрыла лицо руками. — Замолчи! — Нет, Анна. Девочка имеет право знать. — Какого приступа? — переспросила я. Елена села на свободный стул. — Твой отец, Михаил, обнаружил, что его деловой партнёр Виктор годами выводил деньги из компании. Он собирался обратиться в полицию. Но за несколько дней до этого умер. — Вы хотите сказать, что Виктор его убил? — Я не могу утверждать этого без доказательств. Но после смерти Михаила он очень быстро получил контроль над документами и убедил твою мать, что так будет лучше для всех. Я посмотрела на маму. — Ты знала? Она заплакала. — Я подозревала, но боялась. Виктор сказал, что если я начну задавать вопросы, он сделает так, что мы потеряем дом и всё, что оставил тебе отец. — И ты пять лет молчала? — Я думала, что защищаю тебя! — Мам, я не просила тебя защищать меня ложью! В палате стало тихо. Даже аппарат рядом с кроватью, казалось, пищал осторожнее. Елена достала из сумки небольшую папку. — Михаил оставил мне копии некоторых документов. Я должна была передать их тебе, когда тебе исполнится девятнадцать лет. — Почему именно девятнадцать? — Потому что он хотел, чтобы ты сама могла распоряжаться своей долей и принимать решения. Я открыла папку. Внутри лежали выписки из реестра акционеров, копии договоров и письмо отца. На первой странице было указано, что контрольный пакет компании принадлежит мне. Я перечитала цифры трижды. — Подождите… То есть я владелица компании? — Да, — ответила Елена. — Виктор всё это время управлял ею по доверенности. Но срок его полномочий заканчивается после твоего совершеннолетия и оформления наследства. — И он хочет, чтобы я подписала документы о передаче ему управления? — Именно. Я вспомнила папку, которую он приносил в палату. — Значит, он хотел, чтобы я сама отдала ему всё? Елена кивнула. — Он рассчитывал, что после аварии ты будешь растерянной и подпишешь бумаги, не читая. Лео вдруг произнёс: — Но есть ещё кое-что. Я посмотрела на него. — Конечно. Почему бы в этой истории не оказалось ещё одного секрета? Он достал телефон и положил его на стол. — За неделю до аварии я получил сообщение от твоего отца. Я замерла. — От моего отца? Он умер пять лет назад! — Не от него лично. От человека, который хранил его старый архив. Там было аудиосообщение, записанное незадолго до его смерти. Лео включил запись. Сначала послышался шум, затем голос мужчины: «Леонид, если ты слушаешь это, значит, я уже не могу сам защитить Эмму. Виктор не остановится. Он знает, что акции принадлежат моей дочери. Я прошу тебя только об одном: не позволяй никому заставить её отказаться от того, что принадлежит ей по праву. И ещё… если Анна когда-нибудь встретится с Еленой, пусть они наконец перестанут бояться друг друга». Запись оборвалась. Я посмотрела на маму. — Почему вы с бабушкой не разговаривали пять лет? Елена тяжело вздохнула. — Потому что Анна считала, что я виновата в смерти твоего отца. Мама подняла голову. — Ты знала, что он собирается встретиться с Виктором в тот вечер! — Я пыталась его остановить! — Ты могла вызвать полицию! — Я вызвала! Но когда приехала, Михаил уже был в больнице! Я смотрела на них, не понимая. — Что произошло? Елена закрыла глаза. — Вечером перед смертью Михаил позвонил мне и сказал, что собирается поговорить с Виктором. Я просила его не ехать. Он ответил, что хочет закончить всё одним разговором. Через несколько часов мне сообщили, что он умер. — И вы никогда не пытались узнать правду? — Пыталась. Но Виктор предъявил документы, согласно которым всё было законно. А потом угрожал тебе. Я повернулась к Лео. — Ты знал об этом? — Часть истории. Не всё. — А почему ты не рассказал мне раньше? — Потому что я хотел сначала получить доказательства. — И решил, что лучше позволить мне жить в неведении? Лео опустил глаза. — Я думал, что так будет безопаснее. — Удивительно. Все вокруг меня решили, что я слишком хрупкая для правды. Может, ещё кто-нибудь принесёт мне плюшевого медведя и запретит взрослеть? Елена невольно улыбнулась. — В характере ты точно пошла в отца. Я посмотрела на неё. — А в кого ещё мне было идти? В человека, который пять лет молчал? Мама заплакала сильнее. Я тут же пожалела о своих словах, но не стала извиняться. Мне нужно было понять, кто именно стоял на моей стороне, а кто просто хотел управлять моей жизнью. В этот момент дверь открылась. На пороге появился Виктор. Он остановился, увидев Елену. — Вот как. Значит, ты всё-таки нашлась. — Я никогда не терялась, Виктор. Это ты слишком долго прятал правду. Виктор перевёл взгляд на папку. — Отдай документы. Елена спокойно закрыла её. — Нет. — Ты не понимаешь, во что вмешиваешься. — Я прекрасно понимаю. В отличие от тебя, я помню, кому принадлежит эта компания. Виктор рассмеялся. — Какая компания? Михаил давно умер. Его бумаги ничего не значат. — Тогда почему ты так нервничаешь? — спросила я. Он посмотрел на меня. — Эмма, милая, не слушай этих людей. Они пытаются воспользоваться твоим состоянием. — Моим состоянием? — Ты только недавно вышла из комы. Тебе нужен покой. — Мне нужен юрист. И, желательно, такой, который не работает на вас. У Виктора дёрнулась щека. — Ты совершаешь большую ошибку. — Возможно. Но подписывать ваши бумаги я точно не собираюсь. Он шагнул к кровати. Лео тут же встал между нами. — Не приближайтесь к ней. — Уйди с дороги. — Нет. Виктор усмехнулся. — Ты всё ещё думаешь, что являешься частью этой семьи? Лео побледнел. — Что вы хотите этим сказать? — спросила я. Виктор посмотрел на него с неприятной улыбкой. — Спроси у своего любимого Лео, почему он так старательно заботится о тебе. Я повернулась к Лео. — Что он имеет в виду? Лео молчал. Виктор продолжил: — Он ведь не рассказал тебе, что за несколько дней до аварии получил от меня предложение. Очень выгодное предложение. — Какое? — Я предложил ему деньги за то, чтобы он убедил тебя подписать документы о передаче управления компанией. У меня перехватило дыхание. Я посмотрела на Лео. — Это правда? Он медленно кивнул. — Да. Он действительно предлагал мне деньги. — И ты согласился? — Нет! — Но ты не рассказал мне! — Я собирался использовать его предложение, чтобы получить доказательства. — Ты хотел сыграть в героя? — Эмма, послушай… — Нет, теперь послушай ты. Я потеряла память, но это не означает, что я обязана доверять каждому, кто приносит мне цветы. Лео отвернулся. Виктор довольно улыбнулся. Но его радость длилась недолго. Елена достала из папки ещё один лист. — Виктор, ты забыл одну маленькую деталь. — Какую? — Доверенность, по которой ты управлял компанией, была оформлена с нарушениями. Михаил предусмотрел это ещё при жизни. У нас есть оригинал соглашения и заключение нотариуса. Виктор перестал улыбаться. — Это подделка. — Тогда мы с удовольствием проверим её в суде. Он резко повернулся ко мне. — Эмма, ты действительно собираешься разрушить всё, что твой отец строил? — Нет. Я собираюсь вернуть то, что вы пытались у меня забрать. — Ты ничего не понимаешь в бизнесе! — Зато уже поняла, что вы слишком часто называете мои деньги своими. Виктор сжал кулаки. — Ты пожалеешь. — Возможно. Но не сегодня. Он вышел из палаты, громко хлопнув дверью. Я выдохнула. — Кто-нибудь может объяснить, почему моя жизнь превратилась в дешёвый детектив? Елена улыбнулась. — Потому что твой отец любил драму. — Прекрасно. Даже после смерти он продолжает создавать мне проблемы. Мама впервые за долгое время рассмеялась. Но на этом история не закончилась. Через два дня в больницу приехал следователь. Елена передала ему документы, а Лео предоставил запись с регистратора автомобиля, которую сохранил специалист, занимавшийся восстановлением данных. Я узнала об этом случайно. Оказывается, камера зафиксировала последние минуты перед аварией. Мы с Лео находились в машине. Я сидела рядом с ним и что-то говорила, улыбаясь. Потом на записи послышался мой голос: «Лео, ты опять слишком быстро едешь». Он ответил: «Не переживай, я всё контролирую». Затем я заметила что-то на дороге. «Лео! Тормози!» Он нажал на педаль. Машина не остановилась. Дальше раздался сильный удар. Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри поднимается паника. — Значит, это правда… Тормоза отказали. Следователь остановил запись. — Есть основания полагать, что неисправность могла быть вызвана вмешательством третьих лиц. Мы проверяем сервисную историю автомобиля и записи с камер наблюдения. Лео сидел рядом, сжав руки. — Я должен был проверить машину раньше. — Да, — тихо сказала я. Он посмотрел на меня. — Я понимаю, что ты меня не простишь. — Я пока даже не знаю, что именно чувствую. Он кивнул. — Я не прошу тебя забыть. — И не проси. У меня с этим теперь и так проблемы. Он грустно улыбнулся. Следующие несколько дней были тяжёлыми. Я проходила обследования, разговаривала с психологом и пыталась восстановить хотя бы отдельные воспоминания. Иногда мне казалось, что я узнаю голос мамы. Иногда вспоминала запах шоколадного мороженого. А однажды, увидев велосипед во дворе больницы, вдруг вспомнила, как Лео держит меня за руку и смеётся: «Эмма, если ты ещё раз упадёшь, я куплю тебе велосипед с четырьмя колёсами». Я улыбнулась. Потом заплакала. Память возвращалась не сразу. Она приходила маленькими кусочками, словно кто-то медленно собирал разбитую фотографию. Через неделю следователь сообщил важные новости. Механик, который обслуживал машину Виктора, признался, что за несколько дней до аварии по его просьбе проверял автомобиль. Он обнаружил вмешательство в тормозную систему, но получил деньги за молчание. Позже выяснилось, что Виктор интересовался маршрутом нашей поездки и знал, когда мы собирались отправиться за город. Однако прямых доказательств того, что именно Виктор организовал аварию, пока не хватало. Зато выяснилось другое: он несколько месяцев подделывал документы компании, переводил деньги на подконтрольные счета и пытался подготовить передачу моего наследства. Его задержали после обысков в офисе. Когда я узнала об этом, мама долго сидела рядом со мной. — Эмма, я должна попросить у тебя прощения. Я посмотрела на неё. — За что именно? Список довольно большой. Она грустно улыбнулась. — За то, что боялась. За то, что не рассказала тебе о бабушке. За то, что позволила Виктору принимать решения за нас. Я взяла её за руку. — Я не могу обещать, что сразу всё забуду и стану прежней. — Я понимаю. — Но я хочу, чтобы теперь мы больше ничего друг от друга не скрывали. Она кивнула и поцеловала меня. В тот вечер Елена пришла ко мне с большой коробкой. — Это вещи твоего отца. Я хранила их все эти годы. Внутри лежали старые фотографии, часы, несколько книг и маленький плюшевый медведь. Я взяла одну фотографию. На ней я была совсем маленькой. Отец держал меня на руках, а рядом стояла мама. Все трое улыбались. И вдруг я вспомнила его голос: «Моя девочка, когда вырастешь, никогда не позволяй другим решать за тебя». Я закрыла глаза. На этот раз воспоминание не исчезло. Я помнила его. Не полностью, но достаточно, чтобы почувствовать, как сильно скучала по человеку, которого почти забыла. Через месяц меня выписали. Мама привезла меня домой. Елена приготовила ужин, а Лео ждал возле подъезда с букетом белых роз. Я остановилась перед ним. — Привет, незнакомец. Он улыбнулся. — Привет, Эмма. — Ты всё ещё должен мне мороженое. — Шоколадное? — Разумеется. Я же не собираюсь менять свои принципы. Он засмеялся. Мы пошли в парк. Я не помнила всех наших прогулок, но теперь знала, что когда-то это место было для нас особенным. Мы долго молчали. Наконец Лео остановился. — Эмма, я должен тебе кое-что сказать. — Только не говори, что у тебя ещё одна тайна. Мне достаточно на несколько жизней. Он достал из кармана маленькую коробочку. Ту самую. — Я собирался сделать тебе предложение в тот вечер. Но теперь понимаю, что не имею права просить тебя об этом, пока ты сама не захочешь. Он открыл коробочку. Кольцо блеснуло на солнце. — Я не хочу, чтобы ты возвращалась ко мне из-за прошлого. Я хочу, чтобы ты выбрала меня заново. Если однажды ты снова почувствуешь, что любишь меня, я буду рядом. Если нет — я всё равно буду благодарен за то, что ты жива. Я долго смотрела на кольцо. Потом закрыла коробочку и вернула ему. Лео опустил глаза. — Я понимаю. — Нет, ты не понял. Он поднял голову. — Я не собираюсь выходить за тебя замуж только потому, что однажды мы уже собирались это сделать. Но я не собираюсь и отказываться от тебя только потому, что моя память решила устроить отпуск без предупреждения. Он улыбнулся. — Значит? — Значит, начнём сначала. С мороженого. Потом посмотрим. Он рассмеялся и обнял меня. В следующие месяцы я постепенно восстановилась. Иногда воспоминания возвращались неожиданно: от знакомой песни, запаха кофе или старой фотографии. Некоторые вещи так и остались для меня загадкой, но я перестала считать это концом своей жизни. Я встретилась с юристами, восстановила документы и вернула контроль над компанией отца. Выяснилось, что за время управления Виктора там накопилось немало проблем. Мне пришлось много учиться, зато теперь никто не мог убедить меня, что я слишком молода, чтобы понимать собственные дела. Елена снова стала частью нашей семьи. С мамой они не помирились за один день, но постепенно научились разговаривать без криков и взаимных обвинений. Виктору предъявили обвинения в финансовых махинациях и незаконном вмешательстве в автомобиль. Расследование продолжалось, а его попытки присвоить наследство стали предметом отдельного судебного разбирательства. Что касается Лео, мы действительно начали сначала. Он больше не пытался решать за меня, что мне знать, а я научилась говорить ему, когда мне страшно или больно. Однажды он спросил: — Эмма, ты помнишь, как мы познакомились? Я задумалась. — Ты был в белой рубашке, а я облила тебя кофе. — Правильно! — И ты сказал, что я похожа на стихийное бедствие. — Почти. — А потом влюбился? — К сожалению, да. Я улыбнулась. — Значит, у тебя действительно проблемы с выбором. Он рассмеялся. Через несколько месяцев мы снова пришли в тот самый парк. Лео достал коробочку с кольцом, но на этот раз не стал вставать на одно колено. — Я всё ещё хочу на тебе жениться. Но только если ты сама этого хочешь. Я посмотрела на него и вдруг поняла, что больше не пытаюсь вспомнить, какой была раньше. Мне нравился человек, которым я становилась сейчас. — Да, Лео. Но у меня есть одно условие. — Какое? — Больше никаких быстрых поездок на неисправной машине. Он рассмеялся. — Обещаю. — И ещё одно. — Слушаю. — На свадьбе будет шоколадный торт. Огромный. — Эмма, ты же ненавидишь слишком сладкое. Я прищурилась. — Видимо, это единственное воспоминание, которое ты придумал. Он рассмеялся так громко, что на нас обернулись люди. А я впервые за долгое время почувствовала, что моя жизнь действительно принадлежит мне. Я потеряла память, но не потеряла право выбирать, кого любить, кому доверять и каким человеком становиться. И если уж судьба решила подарить мне вторую жизнь, то хотя бы шоколадный торт я в ней точно заслужила.