28 ЛЕТ ШИЛА ЧУЖИЕ ПЛАТЬЯ РАДИ СЫНА-АДВОКАТА. НА ПЕРВОМ СУДЕ ОН СКАЗАЛ: “ВЫВЕДИТЕ ЭТУ ШВЕЮ”

ЧАСТЬ 1
Я 28 ЛЕТ ШИЛА ЧУЖИЕ ПЛАТЬЯ, ЧТОБЫ СЫН СТАЛ АДВОКАТОМ. НА ЕГО ПЕРВОМ СУДЕ ОН СКАЗАЛ: “ВЫВЕДИТЕ ЭТУ ШВЕЮ”
Меня зовут Нина. Мне 63 года. Я из Воронежа.
Я всю жизнь шила. 28 лет. На старой машинке. В маленькой комнате. С утра до ночи. С иголкой. С нитками. Глаза почти слепые. Пальцы все в уколах. Спина согнута. Но я не жаловалась.
Потому что у меня был сын. Дима. Один. Муж умер, когда Диме было 6 лет. Умер на заводе. Я осталась одна. С ребёнком. Без денег. В комнате без отопления.
Дима с детства говорил: «Мама, я буду адвокатом. Я буду защищать людей. Как в кино. Я тебя выведу из этой комнаты. Ты больше никогда не будешь шить чужие платья.»
Я обещала: «Димочка, ты будешь адвокатом. Мама всё сделает. Мама будет шить, пока ты учишься.»
И я шила. 28 лет. Я шила платья по 14 часов. Я получала копейки. А Диме отправляла деньги в Москву. На юрфак. На книги. На костюм. На красивый галстук. Я сама носила кофту, которой 16 лет. А ему писала: «Кушай хорошо, сынок. Мама сыта. Мама в ателье наелась.»
Дима стал адвокатом. Настоящим. В самой лучшей фирме Москвы. Он защищал людей. О нём писали в газетах. Он пригласил меня. Сказал: «Мама, приезжай! У меня первое дело! Ты — главный гость!»
Я поехала. На поезде. 9 часов. В своём лучшем платке. Которому 12 лет. С подарком. С рубашкой. Сама сшила. Белую. Как он любил в детстве. Я несла её в сумке. Выглаженную. Завернула в полотенце.
Я зашла в суд. Красота! Чистые полы. Люди в костюмах. Все адвокаты в красивой одежде. Я увидела Диму. В чёрном костюме. Красивый. Как ангел. Как адвокат.
Я побежала к нему. С рубашкой. Я кричала:
— Димочка! Сыночек! Мама приехала! Горжусь тобой! Вот рубашка! Я сама сшила! Твоя любимая! Белая!
Он посмотрел на меня. На мой платок. На мою сумку. На мои руки. Все в уколах. На мои ботинки. Старые. Он посмотрел на судью. На присяжных. На клиентов. Он махнул рукой. И сказал громко. Так громко, что весь зал слышал:
— Охрана! Выведите эту швею! Она пришла попрошайничать! У неё сумка с тряпками! Выведите её отсюда! Она мне суд срывает!
Охранник схватил меня за руку. При всех. 40 человек смотрели. Я держала рубашку. Белую. Которую шила всю ночь. Я сказала:
— Дима, я не швея. Я твоя мама. Я 28 лет шила чужие платья, чтобы ты стал адвокатом. А ты говоришь, выведите меня?
Он сказал, не глядя на меня:
— Мама, уйди. Я сказал всем, что моя мама — судья. Что я из семьи юристов. А ты пришла в этом платке… С рубашкой… Уходи. Я тебе потом денег вышлю.
Меня вывели. На улицу. Как швею. С рубашкой. Я села на скамейку у суда. И плакала. 28 лет я шила чужие платья. А сын сказал охране: «Выведите эту швею.»
Я думала, это конец. Что я потеряла сына.
А через 10 минут ко мне на скамейку сел мужчина. Пожилой. Седой. С моей рубашкой. Он поднял её. Я её уронила. Он сказал мне:
— Женщина, это ваша рубашка? Вы мама Димы? Я — судья. Я всё слышал. Я хочу вам кое-что сказать. Ваш сын… Он только что сделал такое, что…
ПРОДОЛЖЕНИЕ В ЧАСТИ 2… Что сделал Дима после того, как выгнал маму? И что сказал судья?
28 ЛЕТ ШИЛА ЧУЖИЕ ПЛАТЬЯ РАДИ СЫНА-АДВОКАТА. НА ПЕРВОМ СУДЕ ОН СКАЗАЛ: “ВЫВЕДИТЕ ЭТУ ШВЕЮ”

*ЧАСТЬ 2
Судья сел рядом со мной. На скамейку. В мантии. Он держал мою рубашку. Белую. Которую я шила всю ночь.
Он сказал:
— Нина… Меня зовут Сергей Михайлович. Мне 64 года. Я — судья. Я 35 лет сужу людей. Я видел тысячи адвокатов. Но я никогда не видел, чтобы сын-адвокат выгонял свою маму из суда. Маму, которая 28 лет шила чужие платья, чтобы он стал адвокатом.
Я плакала. Он продолжал:
— Знаете, Нина, ваша рубашка… Я её потрогал. Она сшита… Она сшита как… Как с любовью. Каждый шов ровный. У меня мама тоже умерла. Она тоже шила. Она тоже шила мне рубашки. Белые. Я 18 лет не носил таких. А ваш сын… Он после того, как вас выгнал, он зашёл в зал суда. Он должен был защищать. Человека спасать. А у него руки дрожали. Он не мог держать документы. Он плакал. Прямо в суде. При всех присяжных.
Я сказала:
— Сергей Михайлович, не ругайте его. Он молодой. Он испугался. Ему стыдно, что мама платья шьёт. Он думает, что адвокат должен быть из семьи юристов.
Он сказал:
— Нина, пойдёмте со мной. Обратно в суд. Там сейчас перерыв. Все адвокаты. Я хочу, чтобы вы услышали, что скажет ваш сын. Я хочу, чтобы вы были рядом.
Я сказала:
— Нет. Он меня опять выгонит. При всех.
Он сказал:
— Не выгонит. Потому что я буду рядом. Я — судья. И я ему кое-что скажу при всех. Пойдёмте.
Я пошла. Ноги дрожали. Мы зашли. Дима стоял. В чёрном костюме. С красными глазами. Он увидел меня. И судью. Он побледнел.
Судья сказал громко:
— Прошу тишины! Прежде чем мы продолжим заседание, я хочу рассказать вам одну историю. Историю о настоящей героине. О женщине, которая 28 лет шила чужие платья. По 14 часов. С почти слепыми глазами. С пальцами в уколах. Спала по 4 часа. Ела хлеб с солью. Чтобы её сын стал адвокатом. Эта женщина сегодня приехала сюда. На поезде. 9 часов. С рубашкой. Которую шила всю ночь. Белой. Как сын любил в детстве. А её сын сказал при всех: «Выведите эту швею!»
Весь зал замолчал. Дима стоял. И плакал. Он уронил папку с делом.
Судья продолжил, показывая на меня:
— Вот она. Нина. Мама Димы. Не судья. Не из семьи юристов. Швея. Женщина, которая шила чужие платья. И именно благодаря ей сегодня здесь стоит адвокат, который защищает людей. Дима, иди сюда. Иди к своей маме. При всех.
Дима побежал ко мне. Он упал передо мной на колени. Прямо в суде. При 40 людях. Он обнял мои ноги. Он кричал:
— Мама! Прости меня! Я дурак! Я сказал всем, что ты судья, потому что я боялся, что меня не уважают, если узнают, что моя мама шьёт платья! Я боялся, что надо мной будут смеяться! Мама, я 10 лет врал! Я каждую ночь плакал! Я хотел тебе позвонить и сказать: «Мама, я тебя люблю!» Но я боялся! Прости меня, мама! Прости!
Я подняла его. Я обняла его. Я сказала:
— Димочка, вставай. Не плачь. Ты мой сын. Я тебя прощаю. Потому что я мама. А мама всегда прощает. Даже если сын сказал охране выгнать её, как швею.
Весь зал встал. Все 40 человек. И аплодировали. Не Диме. Мне. Женщине в платке, которому 12 лет. Которая шила чужие платья. Они аплодировали стоя. 5 минут. А я стояла и плакала. И держала рубашку.
А потом Дима сказал при всех:
— Мама, я больше никогда не буду тебя стесняться. Я всем своим клиентам буду говорить: «Я стал адвокатом благодаря маме, которая шила чужие платья. Моя мама — герой. А я — просто её сын.»
И судья сказал:
— Дима, я не запрещаю тебе практику. Ты хороший адвокат. Но с одним условием. В нашем суде будет комната имени Нины. Для матерей адвокатов. И твоя мама будет лечиться здесь. Бесплатно. Лучшие врачи. Потому что её глаза почти слепые из-за платьев. Которые она шила ради тебя.
Теперь Дима работает адвокатом. А я живу с ним. В Москве. Я больше не шью чужие платья. Я сижу дома. У окна. И каждый день Дима приносит мне рубашку. Белую. И говорит:
— Мама, попробуй. Это я сам сшил. По твоему рецепту.
А судья Сергей Михайлович? Он стал нам как родной. Он приходит к нам каждое воскресенье. Пьёт чай. И говорит:
— Нина, ваши руки в уколах. Это не от иголки. Это от подвига.
А я ему отвечаю:
— Сергей Михайлович, а вы мою рубашку тогда подняли. Спасибо.
И он смеётся. И Дима смеётся. И мы все смеёмся.
КОНЕЦ… А вы бы простили сына, который сказал охране выгнать вас, как швею, при 40 людях?