Она ушла, оставив прошлое за закрытой дверью

ЧАСТЬ 1.

«Свекровь решила, что мне некуда идти»

— Не хочешь прислуживать в моём доме — собирай вещи! А девчонку отправь в интернат! Хватит кормить чужого ребёнка!

Зинаида Петровна кричала так громко, что на лестничной площадке уже открылись две соседские двери.

Нина стояла в прихожей с тяжёлыми пакетами в руках. Девять часов в строительной компании, бесконечные таблицы, звонки поставщикам, закрытие квартала — всё это осталось позади. Она мечтала только о горячем душе и тишине.

Но дома её, как обычно, ждал скандал.

— Мам, ну хватит, — пробормотал Коля, выглядывая из кухни. — Соседи же слышат.

— Пусть слышат! Пусть все знают, как меня родной сын уважает! Я в собственном доме уже слово сказать не могу!

Свекровь резко повернулась к Нине.

— Ты чего застыла? Пакеты поставила — и на кухню! У меня с обеда ничего горячего нет!

Нина медленно опустила покупки на обувную тумбу.

— Зинаида Петровна, я вчера приготовила суп. Он в холодильнике.

— Я не собираюсь есть вчерашнюю баланду!

— Тогда можете приготовить что-нибудь другое.

В прихожей повисла тишина.

Коля прикрыл глаза, словно заранее знал, что сейчас начнётся.

— Ты как со мной разговариваешь?! — взвизгнула Зинаида Петровна. — Я тебя в свой дом пустила! С ребёнком! Без меня вы бы по съёмным углам мыкались!

— Мам, не надо, — тихо сказал Коля.

— А ты молчи! Я тебя не для того растила, чтобы какая-то разведёнка тобой командовала!

Нина сжала пальцы.

Когда-то она действительно была разведёнкой. Её первый брак закончился много лет назад, и с тех пор она одна растила дочь Аню. С Колей они познакомились позже. Он знал, что у Нины есть ребёнок, и никогда не говорил, что это помеха.

По крайней мере, сначала.

Полтора года назад Коля предложил переехать к его матери.

«Нин, подумай сама, — убеждал он тогда. — У мамы большая квартира. Ей уже тяжело одной, а мы будем рядом. Твою двушку сдашь, деньги станем откладывать. Через пару лет накопим на первоначальный взнос и купим что-нибудь побольше. Ане нужна отдельная комната. Я хочу, чтобы у нас была настоящая семья».

Нина поверила.

Ей хотелось верить, что после неудачного первого брака она наконец встретила человека, с которым можно строить будущее.

Она согласилась сдать свою квартиру и переехать к свекрови.

Поначалу всё выглядело вполне терпимо. Зинаида Петровна ворчала, но Нина старалась не обращать внимания. Она покупала продукты, оплачивала коммунальные счета, помогала по хозяйству.

Потом свекровь решила, что невестка обязана делать всё сама.

Коля обещал откладывать часть зарплаты, но его деньги почему-то исчезали ещё до конца месяца. То требовалось поменять автомобильные чехлы, то купить новые инструменты, то посидеть с коллегами после смены.

А продукты, лекарства, бытовая химия и счета постепенно превратились в расходы Нины.

Она ничего не говорила.

Ради будущей квартиры.

Ради мужа.

Ради того, чтобы у Ани наконец появился дом, в котором никто не напоминал бы ей каждый день, что она здесь чужая.

Но хуже всего было именно отношение Зинаиды Петровны к девочке.

Ане исполнилось тринадцать. Она училась в обычной школе, хорошо рисовала и любила музыку. Она старалась быть незаметной: тихо закрывала дверь комнаты, быстро принимала душ, убирала за собой посуду.

И всё равно бабушка находила повод придраться.

— Свет зря жжёшь!

— Воду льёшь без меры!

— Сыр опять закончился!

Каждый раз Аня опускала глаза и молчала.

Нина видела это. И каждый раз убеждала себя, что нужно потерпеть ещё немного.

До сегодняшнего вечера.

— Я тебе говорю: девчонку надо пристроить! — продолжала Зинаида Петровна. — Есть у нас в районе кадетская школа-интернат. Круглосуточное пребывание, питание, форма. Пусть там её воспитывают! А ты наконец займёшься мужем, а не будешь вокруг своего ребёнка плясать!

Нина посмотрела на стол.

На клеёнке лежала глянцевая брошюра с фотографией школьников в одинаковой форме.

— Вы уже всё решили? — спросила она.

— Конечно! Я с людьми разговаривала. Там порядок, дисциплина. Не то что здесь: одна вечно с кислой физиономией, другая молчит, будто мы её пытаем!

— Аня никуда не поедет.

— Это ещё почему?!

— Потому что она моя дочь. И я не собираюсь отправлять её в интернат только для того, чтобы вам было удобнее.

Зинаида Петровна побагровела.

— Тогда убирайтесь обе! Немедленно! И чтобы духу вашего здесь не было!

Коля наконец вышел из кухни.

— Нин, ну не надо доводить до крайности. Мама просто нервничает. Ты же знаешь, у неё давление.

Нина повернулась к нему.

— Ты согласен с ней?

Он замялся.

— Я считаю, что Ане действительно не помешала бы дисциплина. И вообще, нам всем нужно немного личного пространства.

Нина смотрела на мужа и ждала, что он добавит что-нибудь ещё.

Что напомнит матери, что Аня — ребёнок.

Что скажет, что никто не имеет права выгонять его жену из дома.

Что хотя бы один раз встанет рядом с ними.

Но Коля только пожал плечами.

— Ты же понимаешь, мы не можем всю жизнь жить так, как удобно только тебе.

Нина медленно кивнула.

— Понимаю.

Она развернулась и пошла в маленькую комнату, которую делила с дочерью.

Аня сидела на краю дивана, прижимая к груди школьный рюкзак. Судя по её лицу, она слышала каждое слово.

— Мам, я не хочу в интернат, — прошептала девочка. — Я могу вообще бабушке не попадаться на глаза. Буду после школы сразу уроки делать. И в ванной долго не буду…

Нина опустилась перед ней на колени.

— Анечка, посмотри на меня.

Дочь подняла заплаканные глаза.

— Ты ничего плохого не сделала. Тебе не нужно становиться невидимой, чтобы заслужить право жить дома.

— Но бабушка сказала, что нас выгонят.

Нина обняла её.

— Значит, мы уйдём сами.

Аня отстранилась и недоверчиво посмотрела на мать.

— Куда?

— Туда, где нас не будут заставлять выбирать между семьёй и собственным достоинством.

Нина не стала объяснять больше.

Она достала из шкафа большую дорожную сумку и начала складывать вещи дочери.

— Возьми школьные тетради, учебники, форму. И документы из верхнего ящика.

— Мам, а Коля?

Нина на секунду остановилась.

— Коля взрослый человек. Он сам сделал свой выбор.

Девочка ничего не ответила.

За стеной гремела посуда. Зинаида Петровна громко рассказывала сыну, как давно пора было поставить невестку на место.

Через несколько минут в дверях появился Коля.

— Ты что, правда собираешься устраивать спектакль?

Нина продолжала складывать одежду.

— Я собираю вещи.

— Из-за одной ссоры? Мама остынет. Утром поговорите, и всё забудется.

— Она потребовала отправить мою дочь в интернат.

— Да она просто разозлилась!

— А ты согласился с ней.

Коля нахмурился.

— Опять начинаешь? Я пытаюсь сохранить семью, а ты всё рушишь!

Нина подняла на него глаза.

— Сохранить какую семью, Коля? Ту, в которой моя дочь боится выйти из комнаты? Или ту, в которой я оплачиваю почти всё, а в ответ слышу, что мы обе здесь лишние?

— Никто не говорил, что ты лишняя!

— Твоя мать сказала это достаточно ясно. А ты даже не попросил её остановиться.

Коля шумно выдохнул.

— Хорошо. Поступай как знаешь. Только потом не прибегай ко мне, когда поймёшь, что одной с ребёнком тяжело.

Нина посмотрела на него ещё несколько секунд.

— Не волнуйся. Я не собираюсь просить тебя ни о чём.

Он усмехнулся и вышел.

Нина дождалась, пока шаги мужа стихнут в коридоре.

Затем достала телефон и открыла переписку с грузовым такси.

«Заказ на семь утра в силе. Адрес тот же».

Ответ пришёл почти сразу:

«Да, будем вовремя».

Нина закрыла переписку.

Она не собиралась устраивать ночной скандал, будить соседей или доказывать Зинаиде Петровне, кто в этой истории прав.

Ей нужно было только забрать дочь и уйти.

Три недели назад квартиранты освободили её добрачную квартиру. Нина уже забрала ключи, проветрила комнаты, вымыла окна и сменила постельное бельё. Она никому не сказала об этом, даже мужу.

Не потому, что заранее планировала развод.

Просто впервые за полтора года она решила оставить за собой хотя бы одно решение, которое не требовало чужого разрешения.

К полуночи в комнате стояли четыре большие сумки и несколько коробок.

Нина собрала документы, школьные принадлежности, тёплые вещи и кухонную технику, которую покупала сама. Чужих вещей она не трогала.

Аня помогала молча.

В какой-то момент девочка остановилась возле двери и спросила:

— Мам, а если Коля завтра попросит нас остаться?

Нина аккуратно закрыла коробку скотчем.

— Тогда я скажу ему, что мы уже уходим.

— А если он пообещает, что всё изменится?

Нина посмотрела на дочь.

— Обещания ничего не стоят, если человек каждый раз выбирает молчать, когда тебя обижают.

Аня медленно кивнула.

Они легли ненадолго, не раздеваясь до конца. Нина почти не спала. В голове крутились цифры, список вещей и завтрашние дела.

В шесть утра она встала, умылась и приготовила дочери чай.

В квартире было тихо.

Зинаида Петровна спала в своей комнате. Коля храпел на диване в гостиной.

В семь часов раздался звонок в дверь.

Нина открыла.

На площадке стояли двое грузчиков.

— Доброе утро. Заказ на перевозку?

— Да. Всё готово.

Они начали выносить коробки.

Первым проснулся Коля.

Он вышел в коридор, почесывая затылок, и замер, увидев незнакомых мужчин с сумками.

— Это ещё что такое?

Нина застегнула пальто.

— Мы уезжаем.

— Куда?

— Домой.

Коля растерянно посмотрел на коробки.

— Какой ещё домой? Ты что, совсем с ума сошла?

Шум разбудил Зинаиду Петровну.

Она появилась в дверях спальни, набросив на плечи халат.

— Что происходит? Кто эти люди?

— Твоя невестка решила нас ограбить! — крикнула она, увидев грузчиков. — Коля, немедленно вызывай полицию!

— Никто вас не грабит, — спокойно сказала Нина. — Я забираю свои вещи.

— Какие ещё твои вещи?! — возмутилась свекровь. — Всё это стояло в моём доме!

— Сковородки, блендер, чайник, постельное бельё и матрас куплены на мои деньги. Если хотите, можем посмотреть чеки.

Зинаида Петровна на секунду замолчала, но быстро нашлась:

— А куда ты пойдёшь? На улицу? К кому побежишь со своим ребёнком?

Коля посмотрел на жену с неожиданной уверенностью.

— Вот именно. Нин, перестань ломать комедию. Куда ты денешься? У тебя нет ни мужа, ни нормального жилья. Через два дня сама вернёшься.

Нина посмотрела на него.

Она могла бы прямо сейчас объяснить, куда они едут. Могла бы перечислить всё, что подготовила за последние три недели.

Но впервые за долгое время ей не хотелось ничего доказывать.

— Ты прав в одном, Коля. Мне больше не нужно оставаться здесь.

Она взяла дочь за руку и вышла на лестничную площадку.

Грузчики вынесли последнюю коробку и закрыли дверь фургона.

Нина достала из кармана ключи и повернулась к мужу.

— И ещё кое-что. Сегодня тебе придётся самому разобраться с машиной.

Коля нахмурился.

— С какой машиной?

Нина посмотрела на него, но не ответила.

Она спустилась по лестнице вместе с дочерью.

А Коля остался стоять в коридоре, пытаясь понять, почему жена, которую он считал полностью зависимой от него, впервые за полтора года ушла без единой просьбы, без

слёз и без обещания вернуться.

Через несколько минут его телефон завибрировал.

На экране появилось уведомление от банка.

И когда Коля прочитал его, лицо у меня изменилось.

ЧАСТЬ 2.

«Свекровь не знала, кому принадлежала машина»

Коля перечитал уведомление три раза.

«Напоминаем: завтра дата очередного платежа по вашему автокредиту. Сумма к списанию — согласно графику».

Он нахмурился, открыл банковское приложение и перешёл к кредитному договору.

Через минуту его лицо стало серым.

— Нинка! — крикнул он в сторону лестницы, хотя жена уже давно уехала. — Нина, вернись!

Зинаида Петровна высунулась из квартиры.

— Ты чего орёшь? Уехала твоя принцесса. Радуйся, что наконец избавились от неё и её девчонки!

Коля даже не посмотрел на мать.

— Мам, ты знала, что машина оформлена на Нину?

— Какая ещё машина?

— Та, на которой я работаю!

Свекровь раздражённо махнула рукой.

— Господи, Коля, ты мне голову не морочь. Ты на ней каждый день ездишь, ты её и хозяин!

— Я езжу, но кредит оформлен на неё.

— Ну и что? Вы же муж и жена!

Коля снова уставился в экран.

В приложении значились сумма задолженности, график платежей и имя заёмщика.

Нина.

Все последние месяцы он пользовался машиной, заправлял её, когда считал нужным, а платежи по кредиту автоматически списывались с зарплатного счёта жены.

Ему казалось, что так и должно быть. Нина работала в офисе, получала стабильную зарплату и умела обращаться с цифрами. А он развозил заказы, возвращался уставшим и не хотел думать о банковских документах.

Когда-то Нина предложила оформить кредит на себя, потому что условия оказались выгоднее.

— Пока я буду платить, ты спокойно работай, — сказала она тогда. — А потом разберёмся, как распределять расходы.

Коля согласился.

Он даже не заметил, в какой момент временная договорённость превратилась в привычку, при которой платить должна была только жена.

Теперь Нина уехала.

А кредит остался.

— Ничего страшного, — наконец произнесла Зинаида Петровна. — Позвонишь ей, и она продолжит платить. Куда она денется? У вас ребёнок, брак. Не может же она просто взять и бросить тебя!

Коля медленно поднял глаза.

— Мам, она уже бросила.

— Да перестань! Женщины всегда сначала хлопают дверью, а потом возвращаются. Ты мужчина, не бегай за ней. Пусть остынет.

Он хотел ответить, но телефон снова завибрировал.

Пришло сообщение от Нины.

«Ключи от машины оставь у себя до моего звонка. Сегодня я заберу документы. До выяснения всех обстоятельств не пользуйся автомобилем без моего согласия. Платежи по кредиту я больше не собираюсь оплачивать за тебя».

Коля перечитал сообщение.

— Она что, машину забрать хочет? — спросила мать, заглянув через плечо.

— Похоже, да.

— Да кто ей позволит?! Ты же на ней работаешь!

— Мам, документы на неё оформлены.

Зинаида Петровна замолчала.

Впервые за утро она не нашла, что ответить.

Тем временем Нина приехала в свою квартиру.

Когда грузчики поставили последнюю коробку у стены, она открыла окна, впуская прохладный воздух, и принялась разбирать вещи.

Аня ходила из комнаты в комнату, осторожно касаясь пальцами подоконников и дверных ручек.

— Мам, а мы теперь правда будем здесь жить?

Нина улыбнулась.

— Да, солнышко.

— И бабушка Зина не придёт ругаться?

— Это наш дом. Здесь никто не имеет права тебя унижать.

Аня подошла к окну.

Из её комнаты был виден небольшой парк. На деревьях ещё держались последние жёлтые листья, а на дорожке дворник сгребал их в большие кучи.

— Я думала, у нас вообще ничего нет, — тихо сказала девочка.

Нина перестала распаковывать коробку.

— Почему ты так думала?

Аня пожала плечами.

— Потому что бабушка постоянно говорила, что мы живём за чужой счёт. А Коля никогда ей не возражал.

Нина подошла к дочери и обняла её за плечи.

— Прости меня.

— За что?

— За то, что я слишком долго надеялась, будто всё изменится само собой.

Аня прижалась к ней.

— Главное, что мы теперь здесь.

Нина закрыла глаза.

Ради этого момента стоило выдержать бессонную ночь, тяжёлый переезд и страх перед неизвестностью.

Она не знала, как быстро сможет восстановить накопления и что будет дальше с браком. Но впервые за полтора года ей не нужно было спрашивать разрешения, чтобы спокойно приготовить завтрак собственной дочери.

В полдень Коля приехал к квартире Нины.

Он оставил машину во дворе дома матери и добрался на автобусе. Дорога заняла почти час. Он раздражался на каждую остановку, на толпу в салоне и на человека, который слишком долго искал мелочь для оплаты проезда.

Раньше он мог сесть в машину и через двадцать минут оказаться где угодно.

Теперь ему пришлось вспомнить, что такое зависеть от расписания общественного транспорта.

Нина открыла дверь не сразу.

— Что тебе нужно?

— Нам надо поговорить.

— Говори.

Коля переступил с ноги на ногу.

— Ты зачем машину забирать собралась?

— Потому что кредит оформлен на меня, а пользоваться автомобилем и платить за него ты привык за мой счёт.

— Я же работал на ней!

— Работал. И получал заказы. А платежи по кредиту списывались с моей зарплаты.

— Мы семья!

— Именно поэтому я рассчитывала, что ты хотя бы обсудишь со мной расходы. Но ты предпочёл сделать вид, что всё происходит само собой.

Коля поморщился.

— Нин, я не хочу ссориться. Давай вернёмся к нормальной жизни. Мама погорячилась. Она уже поняла, что была неправа.

— Правда?

— Ну… Она сказала, что не стоило так резко разговаривать с Аней.

Нина посмотрела на него без улыбки.

— Она сказала, что не стоило разговаривать с ней так резко? Или признала, что не имела права требовать отправить ребёнка в интернат?

Коля промолчaл.

— Вот видишь, — продолжила Нина. — Ты даже сейчас пытаешься представить всё так, будто проблема была только в тоне.

— А что ты хочешь от меня? Чтобы я заставил мать перед тобой на колени встать?

— Я хочу, чтобы ты понял: моя дочь не обязана терпеть унижения ради твоего удобства.

Коля провёл ладонью по затылку.

— Хорошо. Я понял. Но что теперь? Ты собираешься развестись из-за одной ссоры?

— Нет. Я ухожу не из-за одной ссоры. Я ухожу после полутора лет, в течение которых ты позволял своей матери обращаться с нами как с прислугой.

— Я не позволял!

— Ты стоял рядом и молчал.

Он опустил глаза.

Несколько секунд они молчали.

Потом Коля спросил:

— А машина? Что ты собираешься с ней делать?

— Сначала проверю остаток задолженности и условия досрочного погашения. Потом решу, продавать её или оставить. Пока вопрос не решён, пользоваться ею ты не будешь.

— Но мне нужно работать!

— Тогда найди способ работать, который не зависит от моего кредита.

— Ты хочешь, чтобы я остался без заработка?

— Нет, Коля. Я хочу перестать оплачивать твою жизнь вместо тебя.

Он посмотрел на неё так, словно услышал что-то совершенно новое.

— Я думал, ты меня любишь.

Нина долго смотрела на человека, с которым когда-то мечтала состариться.

— Я любила тебя. Но любовь не означает, что я должна оплачивать всё, терпеть всё и молчать, когда обижают моего ребёнка.

Она сделала шаг назад.

— Мне нужно заниматься переездом. Если захочешь поговорить о разводе и общих обязательствах спокойно, напиши. Но возвращаться я не буду.

Дверь закрылась.

Коля остался на лестничной площадке.

Вечером он вернулся к матери пешком от остановки.

Зинаида Петровна сидела на кухне перед тарелкой остывшей каши. На столе лежала квитанция за коммунальные услуги.

— Ну что? Вернулась твоя жена?

— Нет.

— И что она сказала?

— Что не вернётся.

Свекровь презрительно фыркнула.

— Нашла чем пугать! Пусть поживёт одна, сразу поймёт, как тяжело тянуть всё на себе.

Коля снял куртку.

— Мам, а ты когда-нибудь думала, сколько Нина здесь платила?

— Опять ты за своё!

— Продукты, бытовая химия, часть коммунальных расходов. Она почти всё покупала сама.

— Ну и что? Она здесь жила!

— А я тоже здесь жил.

Зинаида Петровна поджала губы.

— Ты мой сын. Я тебя родила, вырастила. Неужели теперь я должна перед тобой отчитываться?

— Нет. Но Нина не обязана была содержать нас обоих.

Свекровь резко поставила ложку на стол.

— Значит, теперь я ещё и виноватая? Это она семью разрушила! Нормальная жена не уходит из-за того, что свекровь сделала замечание!

Коля хотел возразить.

Но вспомнил, как Аня стояла у двери с рюкзаком, как просила мать разрешить ей стать незаметной, чтобы не раздражать бабушку.

И впервые ему стало стыдно.

Не за то, что жена уехала.

За то, что она вообще дошла до такого решения.

Следующие две недели оказались тяжелее, чем Коля ожидал.

Он продолжал работать на складе, но без машины перестал брать дополнительные заказы. Зарплаты хватало на его собственные расходы, часть коммунальных платежей и продукты.

Зинаида Петровна быстро обнаружила, что дом не убирается сам, продукты не появляются в холодильнике, а горячий ужин не возникает на столе по одному её желанию.

Сначала она требовала, чтобы сын позвонил Нине и заставил её вернуться.

Потом начала жаловаться на спину, давление и одиночество.

Коля помогал, как мог, но после смены сил оставалось мало.

Однажды вечером мать спросила:

— Ты ей звонил?

— Да.

— И что?

— Она подала заявление на развод.

Зинаида Петровна побледнела.

— Какое ещё заявление? Она не может так просто взять и бросить семью!

— Может, мам. Если больше не хочет в ней жить.

— Аня же твоя дочь!

— Аня мне не родная дочь, мам. Я это прекрасно знаю. Но я обещал Нине, что буду относиться к ней как к члену нашей семьи.

Он замолчал.

— И не сдержал обещание.

Зинаида Петровна впервые не стала спорить.

В начале февраля Коля снова позвонил Нине.

Она как раз помогала Ане готовиться к школьному конкурсу. На кухне пахло яблочным пирогом, а из комнаты доносились тихие звуки фортепиано.

— Слушаю, — сказала Нина.

— Нин, привет.

Голос Коли звучал устало.

— Что случилось?

— Да ничего. Просто хотел узнать, как вы.

— У нас всё нормально.

— Аня как?

— Хорошо.

Он помолчал.

— Нин, может, встретимся? Поговорим нормально. Я многое переосмыслил.

Нина не ответила сразу.

— Что именно ты переосмыслил?

— Понял, что был неправ. Надо было тебя защищать. И с деньгами тоже. Я привык, что ты всё решаешь, а сам даже не замечал, сколько на тебя свалил.

Это были первые слова за долгое время, которые звучали не как требование или оправдание.

Но Нина не торопилась радоваться.

— И что теперь?

— Я хочу попробовать всё исправить.

— А твоя мама?

— Она… Ей тяжело. Но я больше не буду требовать, чтобы ты вернулась и ухаживала за ней. Я сам разберусь.

Нина посмотрела на дочь. Аня подняла глаза от нот и беззвучно спросила:

«Кто?»

Нина жестом попросила её продолжать заниматься.

— Коля, я рада, что ты наконец задумался об этом. Но я не обещаю, что вернусь.

— Я понимаю.

— И ещё. Я не хочу, чтобы ты пытался вернуть меня только потому, что теперь тебе трудно без машины и без моей помощи.

На другом конце повисла пауза.

— Я не только из-за этого звоню, — тихо сказал он.

— Возможно. Но это тебе ещё предстоит доказать самому себе.

Они попрощались.

Нина положила телефон на стол и вернулась к дочери.

— Ты не вернёшься к нему? — спросила Аня.

Нина села рядом.

— Сейчас я не хочу возвращаться. Мне нужно время, чтобы понять, чего хочу сама.

— А если он изменится?

— Тогда это будет его выбор. Но я больше не стану строить свою жизнь на обещаниях.

Аня кивнула и снова посмотрела на ноты.

В комнате было спокойно.

И Нина вдруг поняла, что именно этого ей не хватало все последние годы: не дорогой квартиры, не машины и не красивых обещаний.

Ей нужно было знать, что дома её дочь может спокойно смеяться, оставлять свет включённым в ванной и не бояться, что за обычную детскую шалость её назовут лишним ртом.

Через несколько дней Нина получила документы, связанные с расторжением брака, и продолжила оформлять развод в установленном порядке.

Машину она не стала продавать в спешке. Сначала уточнила остаток кредита, изучила условия досрочного погашения и только потом приняла решение.

Её жизнь больше не зависела от того, что скажет Коля, насколько рассердится Зинаида Петровна и кто из них первым позвонит.

Однажды вечером Нина поставила на стол две чашки какао.

Аня принесла из комнаты рисунок: две фигуры у большого окна, за которым росли деревья.

— Это мы? — спросила Нина.

— Да. Я нарисовала наш дом.

Нина улыбнулась.

— Красивый.

— Мам, а знаешь, что самое хорошее?

— Что?

Аня прижалась к ней плечом.

— Здесь мне больше не нужно просить разрешения быть твоей дочерью.

Нина крепко обняла её.

За окном падал снег. На кухне тихо потрескивал остывающий чайник.

И впервые за долгое время Нина почувствовала, что действительно вернулась домой.

КОНЕЦ